Бабушка смахивает со стола крошки в горсть, зажимает в кулак, ставит кружку и как обычно идет во двор к большой яблоне, ссыпает крошки в кормушку. «Хлеб выбрасывать нельзя, всегда съедай, крошки отдавай птичкам» - учит она меня.
«Почему нельзя выбрасывать?» - спрашиваю я, с любопытством рассматривая воробьёв, прилетевших к кормушке.
Бабушка глядит на птиц с еле заметной улыбкой, затем треплет меня за волосы и говорит: «Так ведь вся жизнь в хлебе. Сейчас я пеку пышные белые булки из чистой муки, а во время войны знаешь… хлеб ведь был не такой… »
Бабушка замолкает, смотрит в небо.
На самом деле я не знаю, тяну ее за фартук и спрашиваю: «А какой?»
«Твердый, черный, не было муки, мы на зерноскладах мели пыль, просеивали, шелуху выбирали, мешали с водой, травой, солому перетирали… вот и хлеб. Пекли…»
Бабушка медленно открывает калитку огорода, я шагаю за ней, не отстаю с расспросами : « А картошка – то, разве нельзя ее было есть? Вон сколько каждый год растет» – недоумеваю я, показывая, на поле зеленых сочных кустиков картофеля.
«Начало войны пришлось на лето, осенью весь урожай отдали на фронт, самим ничего не осталось ни на еду, ни на посадку»- отвечает бабушка
«Зимой тяжело было, ползали по огороду, мерзлую картошку искали, собирали любую мелочь. Принесешь домой, она слизкая, липкая, а все лучше, чем ничего. Пекли лепешки из нее.»
Тут за рекой послышалось протяжное мычание коров и бряцанье колокольчиков. Сытые Буренки шли домой, несли хозяевам молоко.
«Бабушка, а вы же всегда коров держали, разве в войну молоко не пили?»- снова спрашиваю я.
«Всех коров угнали в колхоз, там мы за ними и ухаживали, молоко первое время сдавали на маслозавод, а продукцию отправляли нашим солдатикам, а после голодной зимы коровы потеряли молоко, есть нечего, они совсем ослабли, до того, что даже многие встать не могли, мы их по четверо девчонок поднимали – пузо веревкой перевязывали, веревку через балку перекидывали и тянули. Поднимали родимых…»
Бабушка краем платка вытирает слезы, но рассказ продолжает:
«А весной мы – девчонки по 17 лет сели на трактора, поля обрабатывать надо, а некому. С рассвета до глубокой ночи в поле, кабина открытая, не то что теперь, все глаза в пыли, ничего уже не видишь к вечеру, слезы, глаза жжет, будто огнем, слезешь – еле на ногах стоишь, до дома добредешь, а через несколько часов опять на поле… »
Я часто вспоминаю этот разговор, бывая в деревне. Теперь я понимаю, почему бабушка с трепетом и нежностью относилась к большой русской печке, всегда пекла хлеб, пирожки, булочки и раздавала соседям. Преданно любила корову, называла матушкой – кормилицей, содержала огород в образцовом порядке и всегда заготавливала много солений и варений.
Бабушка получила много наград и благодарственных писем как труженица тыла, но никогда не считала, это достижением. Всегда говорила, что делала, то , что должна была.
Я на всю жизнь запомнила, что хлеб надо беречь, а самое главное, что нужно беречь память. Нужно гордиться подвигами наших родных. Нужно сохранить святую веру в лучшее и стремиться к миру и добру.