Анна въехала в новую квартиру с лёгким сердцем и большими надеждами. Наконец-то она покинула старый дом с вечно ломавшимися трубами и пронизывающим холодом в подъезде. Этот район казался уютным, соседи приветливо здоровались, а вечером из окон лилась приятная тишина. Казалось, всё будет идеально.
Но уже через пару дней Анна заметила странности. По ночам за стеной кто-то стонал и бормотал слова молитв. Голос был старческий, наполненный болью и усталостью. Иногда эти звуки сменялись громкими выкриками женского голоса. «Мама, замолчи уже!» — слышалось сквозь стены.
Анна не сразу решилась спросить у соседки, что происходит. Та, женщина лет пятидесяти с усталым лицом и резким голосом, лишь отмахнулась:
— Это мать. Ей уже почти девяносто. Всё время жалуется. Извините, если мешаем.
Анна кивнула, стараясь не показывать, что ночные звуки действительно мешали спать. Но с каждым днём становилось всё хуже. Старушка кричала всё громче, молила Бога о смерти, и каждый раз это сопровождалось громкими упрёками дочери. Анна пыталась засыпать под подкасты или белый шум, но это не помогало. Сон превращался в роскошь.
Спустя несколько месяцев крики прекратились. Однажды утром Анна заметила, что соседка уехала на такси, одетая в чёрное. Тогда она поняла, что старушка умерла.
Анна думала, что теперь всё изменится, но ошибалась. Вместо молитв и криков ночи наполнились другим шумом. У соседки появился новый сожитель — молодой парень с громким голосом и агрессивным характером. Анна видела его пару раз в подъезде: высокий, спортивный, с надменным взглядом. Теперь за стеной звучали не только ругань и споры, но и лай собаки.
Эта собака выла днями и ночами. Анна несколько раз пыталась поговорить с соседкой.
— Вы не могли бы что-то сделать с собакой? Она не перестаёт выть, — осторожно сказала Анна, встретив соседку у лифта.
— Это временно. Ему просто нужно привыкнуть, — отрезала та и ушла, оставив Анну наедине с раздражением.
Однако «временно» длилось неделями. Анна уже всерьёз подумывала позвонить участковому или обратиться в управляющую компанию, но однажды всё изменилось. Лай собаки прекратился. Анна почувствовала облегчение, но вскоре узнала причину. По подъезду прошёл слух, что молодой любовник выкинул пса, потому что «он ему надоел».
— Ему лучше на улице, чем у нас, — равнодушно заявила соседка, заметив вопросительный взгляд Анны.
Анна с трудом сдержала возмущение. Но вскоре ситуация снова ухудшилась. Вместо собаки появились постоянные ссоры и громкая музыка. Каждую ночь за стеной происходило нечто невообразимое. Мужчина кричал, женщина плакала, что-то громко падало на пол. А днём звучали церковные песнопения, которые соседка включала на всю громкость, будто искала утешение.
Анна чувствовала себя в ловушке. Её новая квартира, казалось, стала ещё менее уютной, чем старая. Каждый день за стеной напоминал о том, что покой — это хрупкая и редкая вещь.
Анна не была конфликтным человеком, но ситуация за стеной становилась невыносимой. Каждый день начинался и заканчивался шумом. Если ночью соседка с любовником устраивали громкие разборки, то днём её квартира превращалась в концертный зал с церковными песнопениями на всю громкость. Анна жаловалась друзьям, писала в чат дома, но советов было мало, а действий — ещё меньше.
Однажды ночью, когда из-за громкой ругани за стеной Анна в третий раз за ночь проснулась, она почувствовала, что больше терпеть не может.
— Хорошо, вы хотите войны? — пробормотала она себе под нос, глядя на часы. На часах было три ночи, и спать уже не имело смысла.
На следующий день Анна решила действовать. Купив мощные колонки, она подключила их к компьютеру и приготовила плейлист из самых громких рок-композиций. Вечером, когда ссора за стеной разгорелась в полную силу, Анна включила колонки на максимум. Звук барабанов и гитар заглушил даже их крики.
Реакция последовала незамедлительно. Через несколько минут в её дверь громко постучали. Анна открыла и увидела соседку с перекошенным лицом.
— Вы с ума сошли? Это же невозможно слушать! — закричала женщина.
Анна, стараясь сохранять спокойствие, ответила:
— Прекрасно вас понимаю. Точно такие же чувства я испытываю каждую ночь из-за вашего шума.
Соседка была готова продолжать спор, но в этот момент из-за её спины выглянул молодой любовник.
— Замолчи, Тань. Пусть делает, что хочет, — буркнул он и вернулся в их квартиру.
После этого случая Анна стала действовать так каждый раз, когда за стеной становилось слишком громко. Поначалу соседка пыталась на неё давить, но быстро поняла, что у Анны железные нервы. Шум стал стихать. Рок всё-таки оказался оружием покруче любых участковых.
Но однажды, около полудня, Анна услышала стук в дверь. На пороге стояла та самая соседка, но на этот раз без ярости на лице. Она выглядела растерянной и сломленной.
— Вы выиграли, — тихо сказала она, опустив глаза. — Я не знаю, что мне делать.
Анна пропустила её в квартиру. Они сели за кухонный стол, и соседка начала говорить. Выяснилось, что её молодой любовник превратил её жизнь в ад. Он пил, не работал, вымогал деньги и мог ударить, если что-то шло не так. Она боялась выгнать его, потому что не хотела остаться одна. После смерти матери её одиночество стало невыносимым, а этот мужчина хотя бы заполнял пустоту.
Анна слушала молча, не зная, что сказать. Её раздражение по отношению к соседке сменилось непонятным сочувствием. Женщина за стеной оказалась вовсе не монстром, а просто потерянным человеком, который запутался в своей жизни.
— Вы не обязаны так жить, — наконец сказала Анна. — Обратитесь за помощью. Есть кризисные центры, психологи. И этот мужчина... Вы ведь понимаете, что он вас разрушает?
Соседка вздохнула, но ничего не ответила. Анна не знала, последуют ли за её словами какие-то действия, но надеялась, что её слова хоть немного помогут.
После этого разговора шум за стеной стал тише. Церковные песнопения звучали реже, а ссоры почти прекратились. Анна поняла, что полностью избавиться от этих звуков ей не удастся, но теперь они казались ей не такими ужасными. Она больше не чувствовала гнев, только лёгкую грусть.
Иногда мы боремся с шумом, а иногда с теми, кто этот шум создаёт. И часто за раздражением кроется лишь желание, чтобы за стеной, как и у нас, наконец наступил покой.