Маленький норвежский порт. Портик. Даже не портик, а лишь небольшой нефтеналивной терминал в глухом фьорде между отвесными скалами. В отдалении огни с неясными очертаниями нескольких домиков, где живёт обслуживающий персонал. Легкий туман. Так. Дымка. Пронзительные крики чаек.
У причала борт о борт стоят два русских танкера. Очень похожих друг на друга. Развеваются два Российских флага. На корме каждого судна под названием крупными буквами написан порт приписки. Санкт-Петербург. Владивосток.
Картина, в общем-то, обычная и довольно унылая. Но на календаре 31 декабря. Конечно же, встречать Новый Год полагается дома. Но уж лучше так, чем в океане на переходе кувыркаться.
Разумеется, экипажи уже перезнакомились, постоянно бегая друг к другу в гости. И уж два раза, разумеется, принято решение встречать Новый Год вместе.
В Европе отношение к нашему самому любимому празднику категорически наплевательское. Они своё католическое Рождество отмечают, которое, кстати, уже прошло.
К востоку время старше. А мы и так на много миль западнее нашей столицы. Так, что получается полный винегрет.
Но уже отдан приказ двух капитанов: «Установить на обоих танкерах время московское», и вот-вот должны начаться приготовления к банкету. А пока идёт изнурительный процесс решения организационных вопросов. И первый из этих вопросов: На каком судне будем накрывать праздничный стол?
Россия у нас на всех одна. Но… Мы же Питерские. А это, как, никак - культурная столица. А эти тоже пыжатся… Подумаешь! Владивосток столица - Дальнего востока. Трудные переговоры практически зашли в тупик. До такой степени, что даже в моем собственном экипаже начинает появляться оппортунистическое крыло.
-Мастер! Надёжное флотское правило: хочешь жить всегда в уюте, водку жри в чужой каюте. Нужен нам этот геморрой? Завалимся к ним в гости, да и дело с концом,-
на очередном совещании старшего командного состава в моей каюте выдал мой собственный старший механик.
-Вот! Всю жизнь мне портили три вещи: водка, бабы и механики,-
повернувшись в кресле, я так глянул на него, что он даже пригнулся.
-Дед! Ну, ты и дал струю против ветра,-
возмутился старпом:
- Что эти там у себя на задворках империи, про нас подумают?
Во время очередного раунда переговоров я предложил компромиссное решение: организовать банкет на судне, у которого кают-компания больше. Так, как другого способа вывести переговоры из тупика не было, все сразу согласились и толпой пошли за танкерной рулеткой. В каюте задержался только мой старпом.
-Мастер, а ты у них в кают-компании был?-
спросил он меня.
-Не-а,-
честно признался я:
-Только в каюте капитана.
-Рисковый ты мужик!-
покачал он головой и отправился вслед за всеми.
Но уже через 10 минут мой старпом, брызгая слюной и размахивая пальцем перед носом дальневосточного старпома, кричал во всё горло:
-Восемь квадратных метров! Это вам не хухры-мухры! Это вам не козявки жевать!
Праздновать было решено на нашем судне.
Где-то через час в коридоре встретил я нашего повара Диму, который бурно спорил о чём-то с поварихой дальневосточного танкера. Пригласив к себе, я распахнул перед ними шкаф с представительскими фондами:
-Пользуйтесь!
У Димы глаза загорелись.
-Мы подумаем,-
обиженно поджала губы повариха.
Ну, ничего себе. Это она во множественном числе себя так назвала МЫ. Я, наверное, старею. Совсем разучился обращаться с женщинами.
Выпроводив поварят, не успел я, по стариковски нацепив на нос очки, как следует устроиться на диване, развернув местную газету, как в каюту вломился капитан соседнего танкера. В том, что визит официальный, никаких сомнений не возникало. Золото бензелей парадного мундира ослепило глаза. На голове белая фуражка с а-а-хренительным крабом во весь лоб.
-Ну, вы Питерские совсем оборзели! Мы вам что? С голодного края сюда прибыли?-
едва перешагнув комингс, зарычал он. Но, увидев у меня в руках норвежскую газету, осёкся, уважительно глядя на неё. Ага! Как бы не так. Я по-норвежски ни единого слова не понимаю. Просто люблю в местных газетах картинки рассматривать. Но, блин! Как приятно, почувствовать себя умнее, чем ты есть на самом деле!
Но, газета газетой, а конфликт необходимо было срочно гасить. Я с показным неудовольствием, мол, помешал чтению, отложил её в сторону. Пришлось включать на полную мощность все свои дипломатические способности. И вскоре, набивая трубку моим голландским табачком, он снисходительно согласился оставить данный вопрос на рассмотрение поварят.
За разговором поведал он мне, что родился на Сахалине. А во Владике высшую мореходку закончил. Там и работать остался. Питер посещал неоднократно. Разве мог я не поделиться с ним, что тоже доводилось бывать и во Владивостоке, и на Сахалине!
Как бы там ни было, приготовления к празднику шли полным ходом. Неизбежно возникающие конфликты решались исключительно дипломатическими методами. Правда, иногда взаимные визиты приходилось наносить на высшем уровне.
И вот, одевшись по первому сроку, оба экипажа стали рассаживаться за праздничными столами. Тут мне вахтенный начальник доложил, что на борт прибыл представитель портового контроля.
-Какого контроля?-
удивился мой коллега, капитан:
- Где ты здесь порт увидел?
-Ну, раз есть порт контроль, а тем более его представитель, значит должен быть и порт,-
пришлось мне урезонить его.
-Пригласить его сюда,-
распорядился я.
Через минуту в кают-компанию вошёл высокий норвежец со скандинавской бородкой. На его безукоризненном белом кителе золотых пуговиц было больше, чем у нас с коллегой вместе взятых. Он поздоровался на хорошем английском и очень тепло поздравил всех присутствующих. Я уже говорил, что для иностранцев Новый год это не праздник. Это же надо! Какое знание традиций другого народа! Да, что я объясняю! Образованный человек всегда найдёт способ выпить на халяву. Мы радушно пригласили его к столу. И банкет начал набирать обороты.
И был дед Мороз с раскатистым голосом моего боцмана… И была очаровательная Снегурочка в настоящей песцовой шубке… И водили хоровод вокруг настоящей ёлки. И всё это под живую музыку… Тепло проводили старый год.
Что делает вся страна в последнюю минуту уходящего года? Правильно. Слушает речь президента. Когда я начинал ходить по морям, не было такой связи, как сейчас. За границей наши телевизоры не могли показывать русские каналы. Поэтому вместо президента речь произносил капитан. Появились спутниковые антенны, но традиция на флоте закрепилась. А за столом-то сидят два капитана!
Я повернулся к своему коллеге.
-Давай! Ты же писатель,-
подтолкнул он меня в бок. Вот же сахалинец хитрющий! А весь день валенком прикидывался! Как права-то качал!
Я никогда не готовлюсь к подобным мероприятиям. Делаю это всегда экспромтом. Что я, президент, чтобы читать по бумажке речь, заранее написанную твоими нукерами?
Я просто говорил о нашей профессии. О том, сколько людей сейчас на всех морях и океанах держат в руках бокалы с шампанским. О вахтенных, которым и этого не дано. Не забыл напомнить, что нашим друзьям, чтобы вернуться в родной Владик, предстоит ещё обкрутить земной шарик. О тех, кто без нас дома поднимает за нас бокалы. Я видел, как меня слушали. Видел, как теплели лица моряков. Я мог бы ещё долго говорить. Чего скромничать. Умею это делать. Умею и люблю...
-За нас! За флот! За Новый год!-
закончил я, как раз под бой курантов… Бой курантов. Для нас это значит, что мы вместе со всей страной, хотя сейчас и вдали от неё. Что мы вместе со всеми. Шумные тосты! Брызги шампанского! Взаимные поздравления! Новый год наступил!
Задвинул тост и наш норвежский гость. Задвинул по-английски. Переводил мой коллега. Всем понравилось.
Меня всегда поражала манера иностранцев, пить, не закусывая. Нет, не то, чтобы они совсем не едят. Они сначала едят, а потом пьют. Всё не как у людей. Потому и на водку такие слабые.
И какой же Новый год без фейерверка? Шумной толпой вывалили на палубу, и в небо полетели разноцветные ракеты. Списанную пиротехнику приготовили заранее. Разумеется, утилизироваться она должна иным способом. Но, мы – тоже люди.
-Красиво, конечно, но это не салют. Тут бы звуковыми ракетами бахнуть. У меня есть,-
предложил мой коллега.
Звуковая ракета – штука серьёзная. Она взлетает метров на 200 и взрывается с таким грохотом, что слышно на несколько миль вокруг.
-Запускать буду я, потому что лучше вас в этом разбираюсь,-
по-английски предложил свои услуги наш норвежский гость.
-Уо-о-от?!!!-
задохнулся я от возмущения, непроизвольно перейдя на русский язык:
-Послушай ты! Салабон нерусский! Да, я два года в зенитно-ракетной артиллерии прослужил! Знаешь, как мы Натовские самолёты гоняли, которые с ваших же, норвежских баз на нашу столицу летели?
-Мистер капитан,-
обратился он ко мне на русском. Корявом, конечно, но русском языке! Вот же Орг бородатый! Он говорил по-русски, оказывается:
-Я с глубоким уважением отношусь к вашему военному прошлому, но разъясните мне, пожалуйста, смысл слова «салабон».
-Янг Мэн,-
опередил меня мой коллега, и тут же перевёл:
-По-русски «молодой мужчина».
Препираться больше не стали. Я единогласно был назначен командиром ракетно-салютного дивизиона, который моментально сформировал из вахтенных служб обоих танкеров. Просто, на тот момент это были действительно трезвые люди.
-Звуковые ракеты запускать - это не воздушные шарики иголками прокалывать! Тут технику безопасности соблюсти следует,-
весомо заметил мой коллега, за что тут же был назначен мною начальником штаба ракетно-салютного дивизиона.
Звуковая ракета - это вам не дешёвая пиротехника, купленная в супермаркете. Звуковую ракету запускать с руки категорически нельзя! Недолго и без пальцев остаться. Она вставляется в специальный металлический стакан, обычно приваренный к бортовым релингам капитанского мостика. С каждого борта - по стакану.
Сразу вставили четыре штуки - на каждом танкере по две. Я назначил командиров стартовых расчётов, выдав им переносные радиостанции, и скомандовал:
-Огонь!!!
Четыре ракеты с шипением ушли в тёмное небо. От грохота взрывов заложило уши.
-Ура-А-А!!!-
заревели десятки глоток.
И, вдруг - тишина. Люди мгновенно замолчали, заворожено глядя вверх. Небо озарилось. Вспыхнуло всё кругом! Стало светло. Небосвод раскрасился мигающими и переливающимися сполохами. Засверкал. Заискрился. Северное Сияние!!!
Вот, кто теперь сможет переубедить меня, что чудеса в Новогоднюю ночь – не выдумки? Пауза длилась минут 10. Никто не проронил ни слова.
-За это надо выпить,-
прервал общее молчание мой коллега. И то верно! Всё-таки за Полярным кругом. И на календаре не май месяц. А выскочили все налегке. Обсуждая Новогодние чудеса, вернулись в кают-компанию.
Ну, а традиционный тост «за тех, кто в море!» произносил мой друг. Не оплошал капитан! Аплодисменты были бурными. Был тост за сердцу близкий, но такой Дальний восток. И был тост за «парадиз», наш родной Питер.
Банкет плавно перешёл в ту стадию, когда каждый занимается, чем хочет. Подневольным человеком на этом празднике жизни была лишь наша Снегурочка. Разумеется, каждому хочется пригласить королеву бала на танец. Тем более, что она здесь единственная женщина. А, как откажешь? Обидеть можно насмерть.
Мне стало жалко эту уже немолодую женщину. Я просто подошёл, взял её за руку, подвёл к столу и усадил рядом с собой.
-Уф!-
перевела она дух, благодарно глядя на меня.
-Давно в море?-
спросил я её.
-Всю жизнь,-
грустно улыбнулась она,- одно время заземлилась. Потом дети выросли. Там я никому не нужна. Вот и вернулась. А вас, думаю, и спрашивать не надо.
-Вера Ивановна! Мы с вами больны одной болезнью. Если хотите, это – инфекция,-
рассмеялся я.
-А дома?-
она внимательно посмотрела мне в глаза.
-А дома меня ждёт жена-красавица, которую я очень люблю,-
выдержал я её взгляд.
-Сергей Александрович! А, давайте выпьем!-
подняла она бокал. Ну, кто посмеет отказать красивой женщине, тем более в Новогоднюю ночь?
После того, как кто-то в дальнем углу умудрился сесть мимо стула, за банкетными столами стало появляться всё больше свободных мест. Кто-то, потеплее одевшись, пошёл снова любоваться Северным сиянием. Кто-то просто, уже закончил праздник.
Но, вот тут-то началось самое интересное, что я люблю больше всего на свете! Началась травля. Или по сухопутному - трёп.
И полетела человеческая фантазия над просторами морей и океанов, пронзая время и пространство. От узкоглазой Японии с её размалёванными гейшами до столицы Бразилии с карнавалами. Неслась эта фантазия сквозь Репербан в Гамбурге прямо в мурманскую реанимацию. Если про гамбургский Репербан знают все, то про мурманскую реанимацию нужно кое-что пояснить.
К медицинскому учреждению она не имеет никакого отношения. Хотя как сказать? Место поистине уникальное. В Мурманске прямо перед главной проходной порта есть заштатная забегаловка. Так стоит, что мимо не пройдёшь. Чтобы войти или выйти из порта, обязательно придётся заглянуть. После тяжёлой болезни, связанной с приходом или отходом судна, моряки периодически проходят здесь реанимацию. И самое смешное, что напротив расположено фешенебельное многоэтажное здание Управления тралового флота, из огромных окон которого высокое начальство невооружённым глазом наблюдает падающих в сугробы и зарывающихся рогами в снег своих реанимированных подчинённых.
Очень позабавил всех рассказ нашей Снегурочки. Ещё совсем молоденькой девчонкой в одной из восточных стран выносила она мусор в кормовой контейнер. Как известно, женщины там носят очень глухую одежду. Вплоть до паранджи. А она по причине невыносимой жары оказалась одета чисто символически по местным понятиям. И надо же такому случиться, что с причала увидел её какой-то настоящий султан. Утром погрузка судна была остановлена, потому что всё кругом было забито огромным стадом ревущих верблюдов. А в каюте капитана торговался султан, предлагая за всё это богатство продать ему прекрасную ханум. После того, как капитан выставил султана за дверь, тот не успокоился, пытаясь осуществить тонко задуманный план обольщения прекрасной девы. Посыпались подарки. Обещание жить во дворце с тысячами слуг. Но, не дрогнуло девичье сердце. И тогда коварный султан приказал своим нукерам попросту выкрасть несговорчивую красавицу. Капитан искушать судьбу не стал. Взял и посадил повариху под замок. Исхудавший экипаж, пока не вышли из порта, неделю перебивался на бутербродах.
Я мог сидеть и слушать до бесконечности. Но, как и всё на свете, праздник заканчивался. Пора было расползаться по каютам.
Утром старший командный состав собрался в моей каюте на послепраздничное совещание. Побрившись и почистив пёрышки, мы начали готовиться к ответному визиту вежливости. Прощальному визиту. Вечером нужно было выходить в море.
Но с пустыми руками не пойдёшь. И мы, достав огромный термос, занялись приготовлением нашего фирменного напитка - «Наполеончика». Я уже рассказывал как-то, что это напиток на основе кофе с коньяком, приготовление которого далеко не простой процесс. Коньяк для такого случая у меня имелся отменный. Две бутылки берёг полгода. Одну бутылку мы израсходовали, допив остатки, чтобы не пропадать добру. Вторую я прихватил с собой. Сняв пробу с «Наполеончика», мы остались довольны. Заправили термос и отправились в гости.
Нас ждали. В каюте капитана было полно народу. Даже повариха была здесь. Мы поздоровались и без предисловий предложили продегустировать наш фирменный реанимационный напиток.
-Вера Ивановна!-
повернулся я к поварихе, и она, моментально достав из шкафа сервиз, расставила чашки на столе. Разливал мой старпом с видом индийского факира. Всем очень понравился наш «Наполеончик». В завершение я подарил коллеге бутылку коньяка, а старпом подробно рассказал рецепт приготовления напитка.
Но, всё равно, что-то меня настораживало во взгляде этого хитрого сахалинца. И я не ошибся.
-Господа!-
развалившись в кресле, торжественно начал капитан:
-Осмелюсь предложить вам, как истинным ценителям, наш фирменный реанимационный напиток с романтическим названием.
В одно мгновение на столе появился другой сервиз, и началось колдовство по приготовлению чудодейственного напитка. Готовился он на основе китайского зелёного чая. Именно китайского. И именно зелёного. Никакой другой категорически не годился. А добавлялся туда настоящий ямайский ром. Оттого напиток назывался «Ромео».
Основной секрет заключался в дозировке. В серебряную ложечку со специальной рисочкой ром наливался тонюсенькой струйкой. Не больше, ни меньше. Ни Боже мой! И делать это должна была женщина. У неё после вчерашнего руки меньше дрожат. Вера Ивановна от напряжения даже язык высунула. Кстати, ложечка на судне была в единственном числе и хранилась в капитанском сейфе.
И вот, «Ромео» готов. Взяв чашку, я попытался оценить аромат. Потом начал пробовать маленькими глоточками. Допив, поставил чашку на стол. В каюте нависла гробовая тишина. Все уставились на меня с одним немым вопросом:
-Ну как?
Не мог же я обидеть людей! И меня понесло. Я расхваливал «Ромео» вдоль и поперёк, распаляясь всё больше и больше. И, вдруг, взглянув на своего коллегу, не на шутку перепугался. Оду «Ромео», пришлось срочно сворачивать. Если бы я продолжил ещё хотя бы минуту, моего коллегу просто разорвало бы от гордости, и дальневосточный танкер остался бы без капитана.
Но пора было прощаться.
-Настоящий. С Явы,-
подарил он мне целую коробку трубочного табака.
-Всё равно наш «Наполеончик» лучше,-
процедил сквозь зубы старпом, когда, возвращаясь, мы шли по коридору.
-Тише, ты! Услышать могут,-
одёрнул я его.
Пустота полярной ночи. Метель, забивающая иллюминаторы летящим снегом. Зима в этом году мягкая. Сюда шли хоть и через жестокий шторм, но по чистой воде. А теперь нагнало ветрами полей с Ледовитого океана, и танкеру приходится пробиваться, преодолевая торосы.
А где-то сейчас мой друг сквозь ледяную мглу ведёт свой танкер на другой край света. Да, и есть ли у света край? Земля-то круглая. Идут домой мужики. Давно заждался их родной Владивосток. Хорошие ребята. А я ведь, так и не потанцевал с Верой Ивановной.
Сидя в кресле, я смотрел, как в свете прожекторов ломающиеся льдины, переворачиваясь, уходят в чёрную воду вдоль бортов судна.
Вот уж самое время вспомнить такую далёкую, далёкую сейчас Африку. Таких жарких- жарких африканских женщин.
Танкер со льдами справляется. Штурман вполне владеет ситуацией. А не спуститься ли мне в каюту? Зажечь настольную лампу над письменным столом. Заварить «Наполеончика». Набить трубочку явайским табачком, подаренным моим другом. И завершить, наконец, свои Африканские репортажи.
Неожиданное продолжение этой истории:
Здравствуйте, Тамарик. Хочу написать Вам. Понимаю, что Вам сейчас не до писем. Но, ведь, Новый Год. Ещё раз убедился, что в Новый Год обязательно случаются чудеса. Три года назад написал я рассказ «Сочинение на тему Как я встретил Новый Год». Его легко можно найти в моих «Байках старого капитана». Поверить невозможно, но спустя три года эта история получила неожиданное продолжение. Но, обо всём по порядку:
Вот она Норвегия. И я, и моя команда, а главное, наша Птичка, все вместе упирались мы основательно. Да, нам ни впервой. Успели. Теперь, два часа по фьорду и мы у терминала. Новый год будем встречать у причала, как нормальные люди. В этой дыре я бывал много раз. Ничего там особенного нет. Но всё равно лучше, чем в океане на переходе.
Приняли норвежского лоцмана и пошли по фьорду. Лоцман говорит, что свободного причала нет. Будем швартоваться вторым корпусом к русскому танкеру, стоящему там. Вторым, так вторым. Какая разница. Не первый год замужем.
Работа напряжённая, но два часа по фьорду остались за кормой. Вот и терминал с танкером, стоящим у причала. Я прикинул: танкер по размерам такой же, как наш, погода тихая, акватории достаточно. В общем швартовка будет не сложная.
Буксиры подлетели. Развернул я Птичку лагом, то есть параллельно стоящему танкеру, стоящему у причала, и начали сближение.
И тут «ТИФОН!». Тифон это судовой гудок. Гудок-то гудок, да только силы звука такой, что в море за несколько миль слышно. А тут где-то совсем рядом. Прошибает насквозь.
-Уот ит? Уот хеппен? (Что это? Что случилось?),-
Подлетает ко мне лоцман.
-Ай доунт ноу (Я не знаю),-
пожимаю я плечами. Беру бинокль и… А-а-ахренеть, не встать!!! Мой танкер «Балтийская Чайка» порт приписки Санкт-Петербург швартуется к танкеру «Звезда Востока» порт приписки Владивосток. Вот это да! Как говорится, и прошло-то всего три года. Что тут началось! Они все высыпали на палубу. Кричат. Руками машут. Мои швартовые побросали, все у борта столпились. Лоцман в полном недоумении. А два огромных судна-то сближаются. Тут только один способ людей в себя привести. Схватил я микрофон судовой трансляции, сразу её на полную громкость и давай оба экипажа рельсовым матом со всех сторон обкладывать. Подействовало. Вздрогнули. Опять за швартовые взялись. Лёгости через борт полетели. Их на том танкере ловить стали. Швартовые поползли.
Смешно. Потом, уже после швартовки, боцман ко мне в каюту с блокнотом заявился:
-Саныч! Ну, повтори. Для потомков. Такое богатство пропасть не должно.
-Да, не смогу я,-
Меня смех душит:
-Это же спонтанно.
А он серьёзно так, с интересом:
-Ну, ладно русский и английский, а норвежский откуда знаешь?
-А я его и не знаю. Просто ещё пацаном в этих самых краях слышал, как один местный шкипер заливался,-
В общем, вытолкал я его из каюты.
Ладно. Продолжаю. Ошвартовались. Тут уж я толпу больше сдержать не смог. Мои трап ставят. Они свой к нам перекидывают. И хлынул поток людей навстречу друг другу. Вышел я на палубу. Слышу.
-Саны-ы-ыч!!!-
Летит Вера Ивановна. С разбегу за шею руками обняла и повисла на мне. Прижалась и визжит, как поросёнок. Тут друг мой, капитан дальневосточный подбегает. Нам обняться надо, а Вера Ивановна ещё сильнее ко мне прижимается и визжит. Вот такая бурная встреча получилась.
И только через час в капитанской каюте танкера «Звезда Востока» мы с моим другом нормально поговорить смогли.
-Знаю, ты коньячок уважаешь. Курить-то ещё не бросил?-
Ставит он на стол бутылку коньяку и кладёт коробку настоящих кубинских сигар. Я взял одну, перед носом провёл, а-а-аромат!!! Глаза закатились от удовольствия. Вижу, а ему приятно. Коньячку накатили по калявочке и разговорились.
Тамарик, Вы же знаете, лесть я не люблю. А моего друга, как понесло! Не знаю, откуда, но он уже в курсе, что меня в союз писателей приняли. И давай заливать. Мол, тебя весь Дальний Восток знает. Говорят, что ты второй Конецкий. Мол, куда не приду, начинают про тебя расспрашивать, а я всем говорю, что мы друзья.
-Конечно, друзья,-
Перебил я его:
-Только вот, что, друг. Недавно в Мичигане попалась мне газетка штатовская про то, как русский танкер спас Аляску. Может, поведаешь детали?
Вот тут мой друг стал серьёзным и начал рассказывать:
-Морозы ударили очень рано. Там топливом запастись не успели. Ещё немного и целые города замерзать бы стали. Американцы помощи попросили. В тот момент я был ближе всех, меня и послали. Льды тяжёлые. А американцы ведь ледоколы строят только для нужд военного флота. Гражданских ледоколов у них нет. А военные суда значительно уже торговых. Про супер танкер и говорить не приходится. Представляешь, как это идти по пробитому ледовому каналу в два раза уже корпуса твоего судна?
Уж мне-то подобное объяснять не надо. Весь кошмар ситуации сразу перед глазами нарисовался. Раскурил я сигару и стал слушать дальше. А мой друг продолжал. Рассказывал, как им было трудно, как вязли во льдах, какое интенсивное обледенение было, как дружно боролись за судно. Долго говорил, какая у него геройская команда. Много говорил об этом капитан. Только, как-то упустил, что команду формирует и воспитывает капитан. И что нужно для того, чтобы команда стала геройской.
Тамарик! Я сидел, слушал и любовался им. Он на 15 лет моложе меня. Мозги уже заработали на полный ход. И сил ещё море.
Долго мы ещё беседовали. Ну и, естественно, убывающий в бутылке коньячок в конце концов сделал нас позитивными и привёл разговор к женскому вопросу.
-Слушай!-
Встрепенулся он:
-Как это у тебя с бабами получается? Даже наша Вера. Её в экипаже любят, но она очень строгая. А сегодня, что учудила. Не успела тебя увидеть, совсем с тормозов сорвалась. Может ты секрет какой знаешь?
-Знаю,-
Рассмеялся я.
-Да, ну! Поделись?-
Он аж подпрыгнул на стуле.
-Ладно. Слушай,-
Я попытался сделать серьёзное лицо:
-Возьми себе за правило, когда знакомишься с женщиной, первым делом смотри ей в глаза, а не на сиськи.
Он соображал минуты полторы. Потом его глаза начали принимать осмысленное выражение:
-Знаешь, а я, кажется, понял.
Ну а детали предстоящего праздничного банкета мы согласовали быстро. Как в прошлый раз, споров не было. Празднуем на его танкере, так как в прошлый раз праздновали на моём. Как литературной знаменитости, право Новогоднего тоста безоговорочно отдаётся мне.
Ну, вот пока всё. Готовимся к банкету. Тамарик! Знаете, что я Вам скажу. С этой литературой, с этим дурацким союзом, я, кажется, ненормальным становлюсь. Вот смотрите. Пишу письмо женщине. А получается какой-то бессвязный, совершенно непубликуемый рассказ.
Вот такие у меня дела. Ещё раз с наступающим Вас.
………………..
Сереженька, очень Вы меня порадовали своим письмом! Мне как всегда каждая буковка интересна, и про тот Новый год я помню все. Замечательно получилось, а еще мне очень гордо за Вас, что знают про Вас как про писателя, таак приятно, не передать! И неправда, мне как раз до писем, они важны для меня. У нас мороз, снег идет, я про Вас думала. успеете ли ? Хорошо, что успели! Пусть Новый год будет у Вас замечательный! Под куранты обязательно про Вас подумаю. Счастья Вам много-много! Спасибо за письмо!
……………..
Здравствуйте, Тамарик! Ещё раз с Новым Годом! Теперь уже с наступившим.
Праздник ещё в самом разгаре. Но, что-то устал я. Или попросту пьяный. В клавиши с трудом попадаю. Но рассказать попробую. В принципе, как всегда. Был мой капитанский тост под бой курантов. Был салют. Всё было. Не было только Северного сияния, как три года назад. Была живая музыка. Ат! Нет! Вот этого в прошлый раз не было.
Когда, три года назад, я написал про живую музыку, то не уточнил. А это гармошка моего друга. Вот такое у мужика хобби. И играет он изумительно. От его переборов сердце тает. Вот только есть у меня одна черта. Очень уж я люблю людей удивлять. Я ещё в детстве научился на гармошке играть. На обыкновенной русской хромке, то есть хроматической гармошке. Но в прошлый раз даже не притронулся к ней, чтобы не опозориться, так хорошо владеет ей мой друг. А в этот раз, что-то меня понесло. Взял в руки все удивлённо затихли. Мои-то тоже не знают.
Тамарик! Я как-то рассказывал, что мой дед по маме на Колыме сидел. Вот оттуда и привёз он песню. Деда я своего ни одного, ни второго не знал. Родиться ещё не успел. А песню эту от своего дяди слышал. Мелодия потрясающая. Прошибает насквозь. Это что-то вроде «На сопках «Манжурии» или «Амурских волн». Песня-то их Дальневосточная. И слова бьют на повал. Мелодию не могу передать, а вот стихи, пожалуй, Вам напишу:
Я помню тот Ванинский порт
И крик парохода угрюмый
Как шли мы по трапу на борт
В холодные мрачные трюмы
От качки страдали ЗК
Ревела пучина морская
Лежал впереди Магадан
Столица Колымского края
Пятьсот километров тайга
Где нет ни жилья, ни селенья
Машины не ходят сюда
Бредут, спотыкаясь, олени
Прощайте и мать, и жена
И вы малолетние дети
Знать полную чашу до дна
Пришлось мне выпить на свете
Я знаю, меня ты не ждёшь
И писем моих не читаешь
Встречать ты меня не придёшь
Ну, а если придёшь, не узнаешь
Будь проклята ты Колыма
Что названа чёрной планетой
Сойдёшь поневоле с ума
Отсюда возврата уж нету
Ну и вот, что смог написал. У этой песни много куплетов. Я иногда совершенно неожиданно вспоминаю. Иногда некоторые забываю. Неважно. Тамарик! Надо было видеть, как меня слушали. Особенно Дальневосточники. У Веры Ивановны слёзы по щекам. Песня-то их. Родная. Прошибла не на шутку. Я когда закончил, стою и думаю: «Что же я наделал? Во! Праздник людям отчудил.» Надо же было, как-то обстановку разряжать. Ну и запел самую свою любимую на свете песню. А играю её и пою, не хвастаясь скажу, очень хорошо. Просто, нравится она мне. Долго репетировал. А песня эта КРАСНАЯ СМОРОДИНА – Олега Алябина. Господи! Да она же, наверное, в Интернете есть. Если раньше не слышали её, найдёте. Мне так эта песня душу наизнанку выворачивает. В ней вся моя жизнь. Ну, тут уже напряжение спало. В конце концов, отдал я гармошку своему другу. А тот сразу танцы объявил. Меня тут же Вера Ивановна на белый танец и пригласила. Разумеется под живую музыку. Потому что мой друг может играть абсолютно всё. Он и спрашивает: «Что играть?».
Тамарик! Помните, Вы, как-то меня спрашивали, умею ли я танцевать Танго. Я тогда ответил, что умею. И сейчас отвечу так же. Я умею танцевать Танго. Может быть не совсем профессионально, но, во всяком случае, партнёршу не подведу. А, вот теперь я Вас хочу спросить. Тамарик! А, Вы умеете танцевать Кадриль? Обыкновенную русскую Кадриль. Отбросил я в сторону свой мундир вместе со всей солидностью и говорю другу «Кадриль!» А, Вера Ивановна, как топнет ногой: «Легко!». Да!!! Я в Эдинбурге расхваливал английских актрис из Кан-кана за то, что они умеют творить на своих каблучищах. Да все они и рядом не стояли, что вытворяла на своих каблучищах Вера Ивановна. Знаете, как нам хлопали? Люмики с брашков соскакивали!
Вот! Банкет ещё в самом разгаре. А я потихонечку ушёл на свой танкер. Сижу в каюте. Курю кубинские сигары, которые мне друг подарил. Чай, не мальчик, уже так хорохориться.
Трудным для меня был 2014 год. До самой смерти не забуду, как ходил за мной по палубе боцман в Аргентинском рейсе. Вот и наступил 2015 год. Что будет? Для меня этот год будет очень судьбоносным. Многое изменится. В этом году заканчиваются капитанские документы. Предстоит мне долгая учёба и полная переаттестация. Смогу ли? А, главное, захочу ли? Праздник, а мысли грустные. Да и вздремнуть надо. В море выходить не завтра, а уже сегодня.
………………..
С наступившим, Сережа! Кончился этот год, год страшных потерь, но и год удивительных встреч. Мы совершенно разные люди Сережа, но есть какие-то непостижимые совпадения, меня это ошарашивает. В горе бывают пустые слова утешений, а бывают слова-картины, которые душу уводят от печали, вот с Вами я и путешествую, мне кажется, что даже голос Ваш слышу. Про Ванинский порт и мелодию знаю, и частично слова, но совершенно по-другому прочла незнакомые куплеты, спасибо. Про КРАСНУЮ СМОРОДИНУ не знаю, поищу. Могу ли я кадриль? Знаете Сережа, я - не хвальбушка, но могу, вернее могла многое,потому как тело мое очень созвучно партнеру, если доверяю, то проблем нет, плюс "зажигалка", я своим темпераментом однажды на банкете известного академика в цыганочку втравила, на видео засняли, мне долго восторги высказывали. А Вы-разнообразно талантливый молодец, правда , не льщу, от души на Вас радуюсь! И очень Вы хорошо про праздник написали, что, впрочем, как всегда. Какой будет этот год? Думаю трудный, но и в горе, и в радости есть люди, с которыми душа отогревается, мне жизнь это так показала, у меня ощущение, что я воевала, так было трудно, и не победила я, хотя делала невозможное, но как помогали друзья и близкие! У меня столько нежности в душе к хорошим людям. Вы написали о переменах и там фраза : захочу ли я. Я поняла со всей ясностью: жить надо не по велению, а по своему хотению, сказки не врут. У меня все спят, съехались дети, очень меня берегут и бояться за меня, но я выкарабкиваюсь потихоньку, Вы меня многому учите Сережа, сами того не подозревая, и очень Вы утешительны для меня, за интегралы спасибо, Я очень хочу Вам счастья, не знаю какого, но чтобы жить Вам было интересно, и чтобы, не смейтесь только, Вас не обижали люди и жизнь. Пусть все проблемы станут прошлогодними, и здоровья, здоровья, здоровья!
………………
Вот и закончилась Новогодняя сказка. Пора и по домам. Простились мы с моим дальневосточным другом, и каждый на свой танкер. Мой борт внешний, мне и отходить первому. Швартовые отдали. Всё. Поехали! Начал я циркуляцию, то есть разворот, тут и дальневосточный танкер отвалил от причала.
По связи команды сыпятся. Доклады проходят. Лоцман чётко ситуацию контролирует, рекомендации толковые даёт. Идёт работа. Обыкновенная рутина.
Я уже хотел ход дать и гут бай Норвегия, но тут что-то под сердце толкнуло. Взял рукоятки и на «СТОП» перевёл. Танкер замедляться начал. А дальневосточники уже тоже от причала отошли и развернулись у нас за кормой. Я до конца и сам-то ещё не понял, чего хочу, а друг мой понял всё и сразу. Тут же вышел на связь по радиостанции:
-Саныч! Начинаем. Обе полный вперёд.
И оба танкера стартанули одновременно, пошли, набирая ход.
Тут уж манёвр всем понятен стал. Лоцман подходит ко мне:
-Господин капитан, то, что вы задумали, может быть очень небезопасным.
А, что мне ответить:
-Господин лоцман, прошу не волноваться. Всю ответственность я официально беру на себя.
А чего её брать, ответственность-то. Она и так целиком лежит на мне.
А танкера уже разогнались. Полным ходом идут. Тамарик! Вот, что я Вам скажу. Когда супер танкер идёт по фьорду, зрелище потрясающе завораживающее. От его утробного урчания скалы береговые дрожат. Силища немеряная. А тут сразу два супера идут в кильватер. В кильватер это, когда форштевень одного, то есть нос, прямо в транец другого, то есть в корму.
Тут опять мой друг на связь выходит:
-Саныч! Рукоятки до упора и забыл! Моя Звёздочка мощнее твоей Птички. Я сам дистанцию контролировать буду.
И смотрю штевень Звёздочки уже над транцем Птички нависает. А ход-то полный. Даже у меня коленка дрогнула. Коленка дрогнула, но глаз-то профи. Ох и силен капитан дальневосточный! Манёвры, как по шаблону. И рулевой у него надёга. Звёздочка, как влитая на курсе лежит. Я руки с рычагов не снимаю. Рукоятки подушечками пальцев чувствую. Поворачиваюсь к своему старшему рулевому. Я его ещё на отходе к центральному манипулятору поставил. А тот ржёт. Меня аж взорвало:
-Смотри у меня! С курса хоть на нитку, враз на двадцать сантиметров короче сделаю!
-Саныч! Я же понимаю. На нас вся Европа смотрит,-
И ржёт.
И то… Глянул кругом, такой эмоциональный подъём, что воздух плавится. Команды исполняются бегом. Все службы отрабатывают на раз. У всех глаза горят. Даже Дима, повар наш, поднялся на мостик лоцмана кормить, а сам в белоснежной поварской куртке, и пуговицы в два ряда золотом сверкают. И глаза горят!
Орги с береговых склонов нам руками машут. Ещё бы! Такого и не видели никогда. Только безбашенные русские подобное придумать могут. Идут в кильватер два русских супер танкера по фьорду. Яркий свет прожекторов. Мощь колоссальная. Два российских флага на гафеле. Идут нос в корму. Дистанция не больше сотни метров. А в этих ста метрах вся Россия с нами от Петербурга до Владивостока. Даже солнышко не утерпело. Несмотря на полярную ночь, выглянуло на мгновение из-за горизонта посмотреть на нас.
Два часа хода по фьорду. Два часа тяжёлой морской работы. Два часа напряжения. Два часа гордости за державу!
Тамарик! Я никогда не был романтиком. Всегда к своей работе относился, как тяжёлому труду. Но, удивительное это чувство, когда стоишь на крыле капитанского мостика, палуба под ногами дрожит и втягиваешь ноздрями морозный воздух, замешанный на солёных брызгах. Вот бы написать про это. Хороший рассказ мог бы получиться. Только нельзя. Если береговые начальники узнают о нашем таком судоводительском хулиганстве, нас с моим коллегой просто изнасилуют.
Вышли из фьорда в открытое море два русских супер танкера. Погудели друг другу. «Балтийская Чайка» налево, Скандинавия слева, на Санкт-Петербург. «Звезда Востока» направо, Скандинавия справа, на Мурманск. Свидимся ли ещё когда-нибудь? В море пути редко пересекаются.
В Мурманске дальневосточники отстоятся, дождутся первого каравана и по Северному морскому пути. Достанется мужикам. Ничего! Ребята крепкие. И капитан у них надёжный. Пробьются к Беринговому проливу. А, там делов-то. Пару недель Тихий океан пополоскать с его морями и вот он, родной Владик. Переживаю за них. Удачи желаю. И завидую. Я за свою жизнь два раза этим маршрутом прошёл. Пошёл бы и в третий раз. Да, видно, уходят мои годы. Кто же меня пустит по Сев мор пути?
Тут и лоцманский катер показался. Надо с норвежским лоцманом прощаться. Подходит он ко мне. Я уже приготовился услышать дежурные фразы и ответить также. А он протягивает руку и говорит:
-Господин капитан! Благодарю за доставленное профессиональное удовольствие.
Я даже не нашёлся, что ответить. Слаб я стал на эмоции что-то в последнее время. Старею, наверное.
…………….
Сережа, не могла сразу ответить, несколько раз перечитывала. Это так сильно написано, меня дрожь пробирает, эмоционально, на очень высокой ноте. Вы говорите, что мог бы хороший рассказ получится, так он и получился, только не хороший, а очень сильный, пробивающий душу! Мне очень жаль, что нельзя напечатать, я просто вижу все, музыку слышу в словах. Вы - большой и человек, и писатель, и художник! Потом еще почитаю, и еще напишу, а сейчас легкого рейса и спокойной вахты!!!!!!!!!!!!!!
……………….
Тамарик. А может просто взять и опубликовать нашу Новогоднюю переписку. И будь, что будет. Но для этого мне Ваше согласие нужно.
………………….
Сережа, я на все согласная, дело не во мне. Я за Вас тревожусь. Может слегка изменить декорации: имена кораблей, порт приписки и переместить во времени, например ненароком отметить конец прошлого века. Впрочем учить ученого, только портить. Вы же умный и осторожный, когда надо. Может я очень восторженная, но после Вашего рассказа у меня такая гордость, что мы с Вами одной крови! Вот есть такие мужчины в наших серых буднях, безбашенные, не для выгоды, а для души, порывистые. Ну, в общем такие, каких не бывает! Решаете Вы, не хочу Вас провоцировать, но и занудствовать не хочу.
Предыдущая часть:
Продолжение: