«История - слишком серьезная вещь, чтобы доверять ее историкам».
Поставив точку в конце этого материала, я понял, что его вполне можно было бы назвать сражением между пропагандистами и правоохранителями. Кто победил в этой схватке - решайте сами.
Сейчас дня не проходит, что бы не услышать или не прочитать в новостных лентах словосочетание «переписывание истории». Много говорится о попытках фальсификации событий Великой Отечественной войны.
Наверное не будет преувеличением сказать, что ощущение сопричастности к народу победителю является фундаментальным в мировоззрении россиян.
Не удивительно, поэтому, что геополитические противники России предпринимают попытки подломить эту точку опоры нашего общества. Удивительно, что мы сами на пути нашей общей истории Победы расставили столько мин, что им еще взрываться и взрываться.
--------------------------------------------------------------------------------------------
Бои на подступах к Москве были преисполнены примерами самоотверженности бойцов Красной Армии, что иллюстрируют: политдонесение начальника политотдела 316-й СД батальонного комиссара Галушко начальнику политотдела 16-й армии полковому комиссару Масленову от 17.11.41 г. и спецсообщение особого отдела НКВД Западного фронта «О прорыве противником обороны на участке 16-й армии» », которое 22.11. 1941 года Начальник Особого Отдела НКВД Западного Фронта Комиссар государственной безопасности 3 ранга Белянов отправил в адрес Абакумова.
Эти документы дают самую близкую к реальности картину событий, которые произошли на 16 декабря 1941 года на Волоколамском направлении. Эпизодом этих событий был бой у разъезда Дубосеково, прославивший 28 героев Панфиловцев.
Советские войска, получив приказ Сталина, готовились к контрудару на Волоколамск. Но 16 ноября противник приступил ко второй фазе наступления на Москву. Ценой огромных потерь 16-й армии удалось задержать наступление нескольких танковых и пехотных дивизий противника, рвавшихся к Москве вдоль Волоколамского шоссе. Гитлеровцам удалось продвинуться на 15—25 километров.
Оба документа говорят об «исключительном мужестве и героизме, который был проявлен личным составом» и приводят примеры этого героизма.
Политдонесение:
Противник наступал в количестве 50–60 танков тяжелых и средних и довольно большое количество пехоты и автоматчиков.
1075 СП в борьбе против такого количества танков имел 2 взвода П. Т.Р. и одну противотанковую пушку. Эффективность действия П. Т.Р. против тяжелых танков пр[отивни] ка невысокая, потому что задержать движение танков пр[отивни]ка не удалось, также нет сведений о том, какое количество танков пр[отивни]ка П. Т.Р. вывел из строя.
1075 СП понес большие потери, 2 роты потеряны полностью, данные о потерях уточняются...
1075 СП дрался до последней возможности, командование полка оставило командный пункт только тогда, когда в расположении командного пункта появились танки пр[отивни]ка, атака танков пр[отивни]ка на Шишкино была дважды отбита, и наступление пр[отивни]ка приостановлено, танки пр[отивни]ка 17.11.41 г. утром направились на Голубцово. По неуточненным данным в районе 1075 СП подбито не меньше 9 танков пр[отивни]ка».
Спецсообщение:
«Две стрелковые роты 1075 сп при атаке на них танков противника не дрогнули и не отошли с занимаемых рубежей. В неравном бою личный состав рот полностью погиб.
Оставшийся в живых политрук одной из рот, не желая сдаваться в плен врагу, покончил с собой.
Ведя упорные бои с противником, части армии несут большие потери. В полках группы Доватора осталось по 50—100 человек, а 27 тд — без мат. Части».
Чтобы читателю было понятно: аббревиатурой "1075 сп" в приведенных документах обозначается стрелковый полк, в котором проходили службу 28 героев-панфиловцев.
Позднее установят подробности подвига П. Б. Вихрева, политрука 6-й стрелковой роты 2-го сб 1075-го сп:
«16 ноября 6 ср. вела тяжёлый бой у д. Петелино. Немцы постоянно атаковали… Вскоре Вихреву пришлось вести смертельный бой уже в одиночку. Он отстреливался до тех пор, пока были патроны. Окружённый со всех сторон врагами, последнюю пулю, чтобы не оказаться в плену, приберёг для себя …».
Правда, проявленный красноармейцами героизм политрук ставит себе в заслугу, преподнося его как результат политики воспитательной работы с бойцами и своевременным выставлением заградотряда:
«Во всех частях 316 СД 15.11.41 г. вечером были проведены партийно-комсомольские собрания по ротам с вопросом: задачи коммунистов и комсомольцев в наступлении, провели совещания политработников части с вопросом: о задачах предстоящего наступления, в окопах со всеми бойцами были проведены беседы, всей работой руководили комиссары частей и работники политотдела, выехавшие в части.
Настроение личного состава частей после проведенной работы было исключительно боевое, люди рвались в бой, с нетерпением ждали наступления.
… Были приняты самые решительные меры к тому, чтобы не допустить беспорядочного отхода и ухода бойцов с позиций, для чего своевременно были выставлены группы заградотряда. И с самого начала беспорядочный отход кр[асноармей]цев был приостановлен».
Но сейчас не об этом. Понятно, что личный состав проявлял героизм и стойкость не только в результате политико воспитательной работы и применения заградотрядов.
Что касается 1075 стрелкового полка из дивизии Панфилова:
Оперативная сводка штаба 16 армии от 16 ноября 1941 года сообщает, что на его участке
"противник силою до пехотного полка с танками при поддержке бомбардировочной авиации в 9.00 перешел в наступление и к 17.00 овладел рубежом: Мыканино, Горюны, Матренино; группа автоматчиков прорвалась в Шишкино".
27 ноября 1941 года в газете "Красная Звезда" появилась статья ее военного корреспондента Василия Коротеева «Гвардейцы-панфиловцы в боях за Москву».
"Группу бойцов 5-й роты N полка атаковала большая танковая колонна неприятеля. 54 танка шли на участок, обороняемый несколькими десятками гвардейцев. И бойцы не дрогнули.
— Нам приказано не отступать, — сказал им политрук Диев.
— Не отступим! — ответили бойцы.
Меткими выстрелами из противотанковых ружей они подбили 7 танков и остановили вражескую колонну. Разбившись на три группы, немецкие танки вновь пошли в атаку. Они окружили горсточку смельчаков с трех сторон. Танки подходили все ближе и ближе. Вот они у окопа — 47 танков против горсточки бойцов! Это был действительно неравный бой. Но не дрогнули гвардейцы. В танки полетели гранаты и бутылки с горючим. Один за другим загорелись 6 танков, другие повернули назад. Взбешенные немцы решили уничтожить дерзких пехотинцев. Обходя горящие танки, немцы вновь продолжали атаку, засыпая наших бойцов огневым шквалом. Но опять на танки противника полетели гранаты и бутылки с горючим. Загорелось еще три машины.
Больше четырех часов сдерживала группа бойцов пятой роты 54 немецких танка. Кровью и жизнью своей гвардейцы удержали рубеж. Они погибли все до одного, но врага не пропустили. Подошел полк, и бой, начатый группой смельчаков, продолжался. Немцы ввели в бой полк пехоты. Гвардейцы упрямо отбивались, защищая позиции Диева. В результате боя противник потерял 800 солдат и офицеров убитыми и 18 танков".
На следующий день 28 ноября 1941 года в "Красной Звезде" впервые появилась цифра 28 и подробностиьоя у разъезда Дубосеково.
"Несколько дней тому назад под Москвой свыше пятидесяти вражеских танков двинулись на рубежи, занимаемые двадцатью девятью советскими гвардейцами из дивизии имени Панфилова. Фашистские танки приближались к окопам, в которых притаились наши бойцы.
...советские бойцы приняли (бой), не дрогнув. Они не попятились, не отступили. «Назад у нас нет пути», — сказали они себе.
Смалодушничал только один из двадцати девяти. Когда немцы, уверенные в своей легкой победе, закричали гвардейцам — «Сдавайс!», — только один поднял руки вверх. Немедленно прогремел залп. Несколько гвардейцев одновременно, не сговариваясь, без команды выстрелили в труса и предателя. Это родина покарала отступника. Это гвардейцы Красной армии, не колеблясь, уничтожили одного, хотевшего своей изменой бросить тень на двадцать восемь отважных.
Затем послышались спокойные слова политрука Диева: «Ни шагу назад!» Разгорелся невиданный бой. Из противотанковых ружей храбрецы подбивали танки, зажигали бутылками с горючим.
Один за другим выходили из строя смельчаки, но и в ту трагическую минуту, когда смерть закрывала им глаза, они из последних сил наносили удары по врагам. Уже восемнадцать исковерканных танков недвижно застыли на поле боя. Бой длился более четырех часов, и бронированный кулак фашистов не мог прорваться через рубеж, обороняемый гвардейцами. Но вот кончились боеприпасы, иссякли патроны в магазинах противотанковых ружей. Не было больше и гранат.
Фашистские машины приблизились к окопу. Немцы выскочили из люков, желая взять живьем уцелевших храбрецов и расправиться с ними. Но и один в поле воин, если он советский воин! Политрук Диев сгруппировал вокруг себя оставшихся товарищей и снова завязалась кровавая схватка. Наши люди бились, помня старый девиз: «Гвардия умирает, но не сдается». И они сложили свои головы — все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага! Подоспел наш полк, и танковая группа неприятеля была остановлена".
22 января 1942 года "Красная Звезда" опубликовала еще одну статью на эту тему "О 28 павших героях", сопроводив ее вот этим фото.
В этой статье не только впервые были перечислены поименно все 28 героев-панфиловцев, она добавила в общую картину подвига новые эпизоды.
"Теперь мы знаем, что прежде чем двадцать восемь героев, притаившихся в окопчике у самого раз’езда, отразили мощную танковую атаку, они выдержали многочасовую схватку с вражескими автоматчиками. Используя скрытые подступы на левом фланге обороны полка, туда устремилась рота фашистов. Они не думали встретить серьезное сопротивление. Бойцы безмолвно следили за приближающимися автоматчиками. Сержант Добробабин точно распределил цели. Немцы шли, как на прогулку, во весь рост. От окопа их отделяло уже 150 метров. Вокруг царила странная, неестественная тишина. Сержант заложил два пальца в рот, и внезапно раздался русский, молодецкий посвист. Это было так неожиданно, что на какое-то мгновенье автоматчики остановились. Затрещали наши ручные пулеметы и винтовочные залпы. Меткий огонь сразу опустошил ряды фашистов.
Атака автоматчиков отбита. Более семидесяти вражеских трупов валяются недалеко от окопа."
В этой статье ее автор - А.Кривицкий впервые вложил в уста политрука слова:
"Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва".
Тут случился первый казус. В прошлой статье политрук был представлен стране под фамилией Диев. В этой - он фигурирует, как Клочков.
К окопу добрался политрук роты Клочков. Только теперь мы узнали его настоящую фамилию. Страна прославила его под именем Диева. Так назвал его однажды красноармеец украинец Бондаренко. Он говорил: «Наш политрук постоянно дие» — по-украински значит — работает.
Свою статью автор завершает еще одним пафосным эпизодом:
Танки двигались к окопу. Раненый Бондаренко, пригнувшись к Клочкову, обнял его невредимой рукой и сказал: «Давай поцелуемся Диев». И все они, те, кто был в окопе, перецеловались и вскинули ружья, и приготовили гранаты. Танки все ближе и ближе. Вот они уже у самого окопа. Им навстречу поднимаются бесстрашные.
Тридцать минут идет бой, и нет уже боеприпасов у смельчаков. Один за другим они выходят из строя. Гибнет Москаленко под гусеницами танка, царапая голыми руками его стальные плиты. Прямо под дуло вражеского пулемета идет, скрестив на груди руки Кужебергенов и падает замертво. Подбито и горит около десятка танков. Клочков, сжимая последнюю связку гранат, бежит к тяжелой машине, только что подмявшей под себя Безродного. Политрук успевает перебить гусеницу чудовища и, пронзенный пулями, опускается на землю.
Эта статья Кривицкого сыграла роль представления к награждению.
В апреле 1942 года по инициативе командования Западного фронта было возбуждено ходатайство перед Наркомом обороны о присвоении 28 героям-панфиловцам звания Героя Советского Союза.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1942 года всем 28 гвардейцам, перечисленным в очерке Кривицкого, было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.
На всем протяжении войны и после нее о героях-панфиловцах слагались поэмы и песни, писались картины.
Рассекреченные документы из Центрального архива ФСБ, которые в 2018 году на брифинге Российского военно-исторического общества получили огласку, говорят, что с «подвигом 28 панфиловцев» не все было гладко.
Оказалось, что уже в 1942 году выяснилось, что числящийся в числе погибших героев-панфиловцев Даниил Александрович Кожубергенов жив и, судя по материалам особого отдела НКВД Северо-Западного Фрона, "попал в окружение противника, и в дер. Шишкино был с оружием в руках взят немцами в плен".
Как "как сдавшийся с оружием в руках" Кожубергенов был арестован. То обстоятельство, что Кожубергенов "в плену пробыл около 7 часов", из плена бежал и до весны 1942 года продолжил воевать в составе кавалерийского корпуса генерала Доватора, не уберегло бойца от ареста.
"Воскрешение" Кожубергенова послужило поводом для проведения проверки по поводу оформления наградных материалов в 8 гв. дивизии по 28 героям-Панфиловцам.
Что бы устранить возникший казус в июле 1942 сотрудник НКВД Соловейчик заставил Кожубергенова дать показания, что тот в бою не участвовал. В списке представленных к высшей награде Даниил Кожубергенов был заменён на погибшего в январе 1942 года Аскара Кожубергенова, который, как теперь понятно, никак не мог участвовать в бою у разъезда Дубосеково.
Основанием для того, чтобы вновь обратиться к обстоятельствам боя у разъезда Дубосеково стало то, что в ноябре 1947 года Военной прокуратурой Харьковского гарнизона был арестован и привлечён к уголовной ответственности за измену Родине Добробабин.
Согласно материалам дела, будучи на фронте, Добробабин добровольно сдался в плен немцам и весной 1942 года поступил к ним на службу. Служил начальником вспомогательной полиции временно оккупированного немцами села Перекоп Валковского района Харьковской области. В марте 1943 года при освобождении этого района от немцев Добробабин как изменник был арестован советскими органами, но из-под стражи бежал, вновь перешёл к немцам и опять устроился на работу в немецкой полиции, продолжая активную предательскую деятельность, аресты советских граждан и непосредственное осуществление принудительной отправки рабочей силы в Германию.
При аресте у Добробабина была найдена книга о 28 героях-панфиловцах, и оказалось, что он числится одним из главных участников этого героического боя, за что ему и присвоено звание Героя Советского Союза.
Следствие, вероятнее всего, исходило из установки, что герой не может быть предателем, а предатель - героем, поэтому пришло к выводу, что в районе Дубосеково Добробабин действительно был легко ранен и пленён немцами, но никаких подвигов не совершал, а всё, что написано о нём в книге о героях-панфиловцах, не соответствует действительности.
О том, что Добробабин в марте 1944 года был вновь призван полевым военкоматом в Красную Армию, добросовестно воевал, был принят в партию, награжден медалями «За взятие Будапешта» и «За взятие Вены» прокуратура умолчала.
Дело Добробабина послужило для Главной военной прокуратуры СССР основанием провести обстоятельное расследование истории боя у разъезда Дубосеково. Результаты были доложены Главным военным прокурором Вооружённых Сил страны генерал-лейтенантом юстиции Н. П. Афанасьевым Генеральному прокурору СССР Г. Н. Сафонову 10 мая 1948 года. На основании этого доклада 11 июня была составлена справка за подписью Сафонова, адресованная А. А. Жданову.
Прокуратура установила, что кроме Добробабаина остались в живых Васильев, Шемякин, Шадрин и уже известный читателю Кожубергенов и выяснила, что Аскар Кожубергенов, на которого ранее в списке 28 героев-панфиловцев заменили Даниила в списках 4 и 5 рот не значился и поэтому не мог принимать участия в бое у разъезда Дубосеково.
В справке-докладе указывается так же, что в августе 1942 года прокуратура Калининского Фронта вела проверку в отношении Васильева, Шемякина и Шадрина, которые претендовали на получение награды и звания Героя Советского Союза и как результат этой проверки цитируется фрагмент рапорта старшего инструктора 4-го отдела ГлавПУРККА старшего батальонного комиссара Минина начальнику оргинспекторского отдела ГлавПУРККА дивизионному комиссару Пронину:
"4 рота 1075 стрелкового полка, в которой родились 28 героев-панфиловцев, занимала оборону Нелидово-Дубосеково-Петелино.
16 ноября 1941 года противник, упредив наступление наших частей, около 8 часов утра большими силами танков и пехоты перешел в наступление.
В результате боев под воздействием превосходящих сил противника 1075 стрелковый полк понес большие потери и отошел на новый оборонительный рубеж.
За этот отход командир полка Карпов и военком Мухомедьяров были отстранены от занимаемых должностей и восстановлены после того, когда дивизия вышла из боев и находилась на отдыхе и доукомплектовании.
О подвиге 28 ни в ходе боев, ни непосредственно после боя никто не знал и среди масс они не популяризировались".
На основании этой проверки, материалов расследования в отношении Кожубергенова, а также опроса свидетелей: бывшего командира 1075-го стрелкового полка И. В. Капрова, корреспондентов: Ортенберга, Коротеева и Кривицкого и местных жителей прокуратура пришла к выводу, что
подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещённый в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.
Надо сказать, что тогдашний "министр правды" Андрей Жданов, на имя которого за подписью Генерального прокурора СССР Г. Н. Сафонова 10 мая 1948 года была направлена справка-доклад «О 28 панфиловцах», ее проигнорировал, спрятав в архив.
Популяризация подвига 28 героев-панфиловцев продолжилась.
Вступился за легенду и Брежнев в 1966 году.
Поводом послужило то, что в журнале "Новый мир" вышла статья "Легенды и факты", в которой автор лишь усомнился в достоверности изложения подвига Кривицким.
Брежнев назвал отрицание официальной версии «клеветой на героическую историю нашей партии и нашего народа».
Попытку реабилитировать Добробабина, а вместе с ним и весь подвиг 28 героев-панфиловцев предпринял академика РАН Г. А. Куманёв. При поддержке маршал Советского Союза Д. Т. Язова он опубликовал книгу «Подвиг и подлог».
С моей точки зрения, аргументы (а это, по большей части, стенограммы бесед с выжившими участниками боя у разъезда Дубосеково и другими военнослужащими стрелкового полка, датированные периодом ВОВ) не выглядят убедительными. Выжившие герои-панфиловцы из числа 28-ми в своих показаниях и биографиях близко к тексту пересказывают очерк Кривицкого.
Кроме написания книги, Куманев в 1988 году сподвиг Добробабина написать и помог составить заявление в Военную коллегию Верховного суда СССР с просьбой пересмотреть его дело «на предмет полной реабилитации».
В реабилитации Добробабину было отказано, а генерал-лейтенант юстиции А.Ф. Катусев в военно-историческом журнале разместил статью "Чужая слава", в которой рассказал о причинах отказа и подверг жесткой критике академика Куманева.
Пока за кулисами пьесы о Победе пропагандисты, историки и правоохранители бодались между собой, представление не прерывалось.
К тридцатилетию Победы в 1975 году на месте предполагаемого боя был открыт мемориал «Героям-панфиловцам».
В этом же 1975 году в парке Алма аты, который с 1942 года стал называться "Парк имени 28 гвардейцев-панфиловцев" поставили Мемориала Славы.
В октябре 2016 министр правды культуры РФ Владимир Мединский критически отозвался о скептиках, которые ставят под сомнение «святую легенду» о 28 панфиловцах, поскольку она, по его словам, является символом подвига народа в Великой Отечественной войне, вне зависимости от исторической реальности:
Моё глубочайшее убеждение заключается в том, что даже, если бы эта история была выдумана от начала и до конца, даже, если бы не было Панфилова, даже если бы не было ничего — это святая легенда, к которой просто нельзя прикасаться. А люди, которые это делают, — мрази конченые. […] Их подвиг символичен и находится в той же череде подвигов, как 300 спартанцев