Иван лежал на холодной земле, в воздухе пахло сыростью и гнилью. Вся почва была усеяна длинными вереницами змеиных троп, змеи были везде: на ветках деревьев, на земле, лежали на друг друге, сжатые в клубочки. Шипение раздавалось отовсюду, гады заполонили все. Но они были в каком то непонятном оцепенении, так как не нападали на Ивана. Картина, которую он видел перед своими глазами, была весьма зловещей и любого, даже самого закоренелого бесстрашного человека повергла бы в шоковое состояние. Резко поднявшись с земли, и, осознав, что змеи вреда не наносят, он увидел впереди проблеск лунного света. Туда же и тянулась вся эта вереница - загадочные змеиные тропы.
- "Скорее всего, там какая то поляна", в надежде избежать поскорее весь это ужас, прошептал судорожно Иван.
Он рынулся в ту сторону, думая, что впереди выход, что ужасы этой ночи скоро закончатся. Но, выскочив на проблеск лунного света, его нога резко провалилась под землю в какую то непонятную для понимания пустоту. Последнее, что он увидел своими глазами, это небольшую посреди леса поляну, лунный насыщенный свет и куча змей, которые сползлись в это место, словно для проведения какого то таинственного обряда...
***
В деревне наступило утро, свежее, утомленное ночным туманом. Сельские курятники начали будить сельский народ своими настойчивыми выкриками. Деревня начала оживать после сна, так как спать под сплошное кукареканье было невозможно.
Отец Ивана, Прокофий Федорович, решил наведаться к Василию Ивановичу, чтобы обсудить предстоящее свадебное торжество и какое готовится приданное для его сына. Более того, чтобы на общем семейном собрании каждая сторона получила родительское благословение на брак.
- "Где этот Иван, куда он мог запропостится", произнес мысль в слух Прокофий Федорович, - "Зина! Ивана не видела? Посмотри, нет ли его во дворе... Пока я собираюсь, окинь двор своим взглядом!"
- "Хорошо, милый!", ответила Зинаида, мать Ивана.
Прождав несколько минут и дождавшись Зинаиды со двора, отец угрюмо спросил:
- "Ну что? Где этот обалдуй?"
- "Нет его, все посмотрела, окликнула весь двор, куда то запропастился!", чувствуя неладное, хватаясь за сердце, произнесла тихим и умолительным тоном на фоне переживаний Зинаида.
- "Негодник, опять с этой бедной Аленкой, небось, бегает по селу, позорище. Увидит люд, не поймет"! Еле сдерживаюсь, чтобы не заплевать со злости пол, взвопел глава семейства. - "Я ему покажу, что бывает за неуважение к отцу!"
Прокофий схватил крынку молока, отхлебнул спешно, что все по усам да по бороде растеклось и добавил, махая властно указательным пальцем, а другой, вытирая рукавом мокрые от молока усы:
- "Мало я его розгами в детстве порол, это все твоя защита, твое баловство да дурное воспитание, Зина".
И после этого, отец толкнул выходную дверь и вышел стремительными, бычьими шагами вон.
Прокофий догадывался, что Иван скорее всего на данный момент гуляет с Аленой и семейные дела ему не уперлись. Первым делом, он решил наведаться в дом к Алене, в качестве надежды, что сын там или в близ лежащих окрестностях. Иные мысли и какие то переживания за сына в разъяренную голову не приходили. Стоило подойти к нужному Прокофию месту, как старик увидел Алену, одиноко сидящей на лавочке. Вид у девицы был весьма угрюмый, потерянный, что она даже не приметила старика.
Прокофий решил немного приубавить свою досаду и деликатно поговорить с девушкой об Иване:
- "Здравствуйте, Прокофий Федорович"!, увидев старика, резко ожила и радостно, с надеждой в глазах поприветствовала Прокофия Алена, - "Иван дома? Если Вы его ищите, то тут его нет", и после этих слов, склонив голову от расстройства, проговорила Алена.
- "Вижу, Аленка, вижу...", присел рядом старик.
Сидели они оба рядом на одной скамье и молчали: старик не знал, как мягко объяснить девушке, что ее возлюбленный, его сын, женится на Марфе, а Алена скромно молчала и была погружена в свои мысли, буд то старик вовсе и не сидел рядом. Вдруг, Алена резко выпрямилась, обернулась к старику и нарушила томное и непонятное молчание:
- "Прокофий Федорович, чувствую, что что то неладное с Иваном случилось, вот чувствую, сон приснился плохой и мысли прям лезут негативные в голову..."
Старик резко попятился и прерывая ход мыслей Алены начал укоризненно пищать:
- "Ты это брось, беду на сына кликать!" , с повышенным тоном бробасил старик. - "Аленка, если Иван тебе не поведал..."
- "Что?", взглянула на старика растерянными глазами девица.
- "Не прерывай, имей уважение к старшим!", пригрозил Прокофий, - "Алена, понимаешь, ты хорошая, симпатичная девушка, но Иван..., как бы тебе сказать, тебе не пара..."
- "Что?", действительно не понимая, к чему сейчас это было сказано, но ожидая серьезных пояснений, вымолвила девушка.
- "Не перебивай, невоспитанная ты девица! Эх-эх! Алена, Иван женится на Марфе, так решено и он готовится к свадьбе! Нечего пудрить ему голову! Село большое, других мужчин предостаточно."
- "А что Иван...?!", не веря в слова старика, переспросила очевидное Алена.
- "Согласен на брак", перебил старик, решив обманом поставить точку в отношениях Алены и Ивана.
Глаза у девушки заслезились и забегали, она всем нутром не могла принять подобную информацию, после этого ее голова опустилась на колени и она громко зарыдала:
- "Он же обещал! Обещал! Обещал!" Крича в захлеб от слез, сожаления и непонимания выстрадала Алена. -"Обещал!"
Старик, конечно, ожидал подобной реакции, что правдой заденет юное женское сердце и ему по отцовски стало жалко девушку, но выгода была сильнее всяких чувств. Вдруг, Алена резко вскочила и подалась прочь от старика, чтобы не чувствовать к себе насмешливую жалость за свою любовь.
- "Да..., надо было как то по другому начать разговор, поговорить сначала о погоде, например", с небольшой печалью и одновременно с облегчением, что получилось все рассказать Алене, выдохнул старик. -"Ну, что поделать, любовь, она такая: бывает грустная, а бывает вкусная. В молодости все быстро уходит, все душевные раны быстро находят другую замену".
Закончив на этом разговор с собой и удивляясь, что такие красивые слова он нашел в оправдание всего, что произошло, Прокофий привстал со скамьи, окинул взглядом дом Алены, перекрестил, вспомнив ее слова касаемо Ивана и пошел к усадьбе Василия Ивановича, обговаривать дела семейные.
***
Пока старик шел от одного конца деревни в другой, он успел знатно запыхаться. Во время своего пути, он продумывал тщательно свой диалог с Василием Ивановичем. Но мысль о сыне постоянно острием кинжала вклинивалась в голову, мимолетно заставляя думать, а правильно ли он поступает по отношению к чувствам Вани. "Да нет, вздор, полюбятся с Марфой и будут счастливы!" Решил так для себя старик Прокофий.
Вот, впереди виднелась усадьба зажиточного крестьянина Василия. Усадьба была весьма богата, застроена, имелась своя даже мельница. Поля Василия Ивановича были очень плодородными и приносили весомый урожай: его пшеница, лен и гречка ценились на весь уезд, да так, что барин приблизил к себе Василия, как знатока агрономии.
Поэтому со стороны барина Василию был выделен особый статус. К Прокофию ровно такое же практически отношение было у барина ибо он был очень профессиональным плотником, настоящим мастером своего дела. Но возраст давал о себе знать и все знания он передал своему сыну, Ивану и последний давал большие надежды.
Вот, калитка, за которой открывался взору удивительной красоты сад. Старик Василий сам занимался садом, был в этом по настоящему увлечен и подкован своей начитанностью и практикой. Сорта яблонь, груш, слив, вишен были грамотно им подобраны и усажены мастерски: каждый год небывалый урожай и все рекордные. Как он говорит: "Секрета то никакого нет, все дело в правильной рассадке и опылении". Для этого он еще и держал своих пчел. В общем, каждое дело у Василия было схвачено и он не собирается на этом останавливаться. Планы были масштабные: заняться плотной застройкой села, привлечь сторонние инвестиции, толковых людей и разрастить село в небольшой городок. И, для реализации этого плана, как раз нужны толковые, заточенные под дерево руки.
Прежде, чем войти, Прокофий пригладился, прилизался, поправил одежду, сделал статный и важный вид, как буд то он собирается покорять необитаемый остров или брать цитадель в одиночку штурмом, отворил калитку и шагнул на землю своего партнёра.
Василий вместе с Марфой сидели в беседке, попивали свежезаваренный чай с румяной и ароматной выпечкой. Запах в саду от спелых плодов был изумительный и покоряющий своим разнообразием вкуса, да так, что у Прокофия аж слюни потекли от желания отведать плоды. Но, взяв себя в руки и, вспомнив, цель своего визита, устремился быстрым шагом к старику Василию.
- "Приветствую, Василий Иванович, тебя в столь раннее и приятное по ощущениям утро", ловким движением снимая и накидывая обратно головной убор. - "Как жизнь, как дела...", не успев договорить приветственные и льстивые слова своему партнёру, Василий прервал второго махом руки, будут то он ему хозяин, при этом отхлёбывая с приятной мимикой горячий чай. Далее он той же рукой пригласил жестом Прокофия к столу, но старику чуждо было понимание языка жестов, поэтому встал, как ужаленный в растерянности и недоумении, что от него хотят:
- "Садись, Прокофий, садись, присаживайся, рад тебя видеть", притворно вопя и улыбаясь заговорил Василий. - "Знаю, зачем пришел, помню, договаривались... Кстати, а где твой сын, Иван, не боись, с Аленой время проводит и не думает о торжестве", поменяя свой радостный тон на деловой, устремляя свои глаза в зрачки Прокофия, да так, как будто хотел проделать дыру на переносице Прокофия, что последнему аж дурно стало:
- "Не серьезно", добавил Василий, - "В деревне все на виду и на слуху", укоризненно добавил Василий.
- "Это все вздор...!" , хлопнул воздух губами от неожиданного начала разговора Прокофий.
- "На самом деле не важно!", поспешил перебить один другого, чтобы лишнего не слушать. - "Собственно, об этом бы я хотел поговорить и внести коррективы".
- "О чем?" , до сих пор недоумевая, спросил Прокофий.
- "Понимаешь, я тут подумал, что планы мы можем реализовать и так, продолжать наше партнёрство и без всякой свадьбы, главное, чтобы все счастливые были, понимаешь? Нет? Поясняю. На днях к барену заглянул купец из самой столицы, уж наслышан он о нашем урожае. Более того, буду краток, был он тут неделю и получилось так, что между ним и Марфой пронеслась искра, что он больше уже не о делах купеческих думал, а о сердце моей дочери. Я вот и подумал, что все это достаточно выгодно: расширение рынка, дочь по настоящему счастливая в браке за понравившимся ей молодым человеком, твой сын счастлив, проводя время с Аленой. К тому же, когда все счастливы и дела лучше идут. Ну что ты на меня вылупился, Прокофий, это же хорошее решение. В тандеме если все взять в совокупности, все при деле, планы идут и все для этого есть, понимаешь? "
- "Понимаю", не понимая хлопая глазами, буркнул Прокофий, при этом вспоминая нерадужное начало утра, разговор с Аленой и, нехотя представляя в голове, что имеет в виду собеседник, точнее, понимание приходило, но голова отказывалась подобное принимать, словно, это какая то шутка.
- "Не вешай нос, пусть Иван даст волю чувствам и свободно бегает за Аленкой, при этом, не прятаясь и не боясь осуждения, пусть женятся"
И тут Прокофий догнал мысль Василия, что многообещающий брак для сына уходит из под носа и все мечты, желания и планы Прокофия, которые он успел продумать, остались позади и было всего то пустой тратой времени.
- "Твоими словами, Василий Иванович, словно мед на хлеб намазывать и есть не уставая, раззивая рот", показывая полную свою неудовлетворенность и разочарованность от новости, высказал Прокофий:
- "Мед... кстати, медку хочешь, коли ты о нем так заговорил, свежий, как и всегда, ну ты сам знаешь", попивая с живым удовольствием чай и гордясь своим планом, молвил в кружку Василий.
-"Спасибо, обойдусь, в другой раз, как пробьет нужда", гордо подскочив со стула, вызывая своим разочарованием жалостливый вид, вывернул из себя Прокофий.
И тут оба замолчали, тишину нарушало неустанное журчание чаепития старика Василия. Прокофий при этом испытывал полную досаду за все, как буд то виновен, что такой по итогу исход дел: топтался на месте, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь взглядом зацепиться за какую нибудь мысль. Но что может прийти в голову, когда Василий для себя все уже решил и обозначил. Делать было нечего, разговаривать тоже желания не было. Надо было как то уходить, но ноги, как непокорные стояли на месте и качали старческое тело Прокофия из стороны в сторону, делая его телодвижения достаточно забавными, нелепыми и неуверенными.