Свирепому Вепрю снился сон, как и многим узникам Города. Правда, в отличие от других, он не смог его вспомнить, когда проснулся. Обычное явление для пьяного человека.
Это хорошо, ведь сон был страшным. Снилась смерть, прошлая или будущая, не столь важно. В этом мире время ничего не решает.
Слезящиеся глаза Свирепого Вепря с трудом открылись. Последствия похмелья давали о себе знать. Головная боль пульсировала в такт биению сердца, мысли путались. События предыдущего дня казались далекими, словно случились пару лет назад. Мозг походил на мозаику, распавшуюся на фрагменты.
Водные процедуры, проведенные товарищами по несчастью, частично возымели действие. Достаточно для осознания вины. Впереди ждет искупление.
Он виноват, как виноваты остальные участники Великой Битвы, даже если никого не успели убить. И выход из ситуации ему показали. Выход это убийство женщин, которые ничего плохого ему не сделали. Сможет ли старый алкоголик, открывший для себя анонимность в интернете, пойти на такое?
Свирепый Вепрь не знал.
Единоросс не спал, неподвижно сидя на кровати и смотря в окно, предварительно протертое от пыли комком ветоши. Вепрь сразу узнал его по темному профилю на фоне электронного рассвета.
- Единоросс, как наши дела?
Фигура у окна повернула голову.
- Я думал, ты не проснешься до обеда. Мы долго спорили, что с тобой делать.
Свирепый Вепрь ощутил неприятный холодок на спине. Он догадывался, что Волк хотел с ним сделать, узнав о ситуации с маленьким порталом.
- Почему он пожалел меня?
Единоросс засмеялся злорадным смехом.
- Я советовал тебя расстрелять. Ты не боец, а обуза. Признай это, и тебе станет легче умирать.
Свирепый Вепрь опустил голову, обхватив ее руками, сжимая свои грязные седые волосы. На минуту наступила мрачная тишина, после чего разговор продолжился.
- Что с Сиятельством?
- Сиятельство мертв. Петр Нарышкин его пристрелил.
- Сколько нас осталось?
- Нарышкин погиб в воздушном бою вместе с Карлсоном, уничтожив оба самолета противника. Моисей сбежал, умоляя Беса пустить его на борт. Бес его не пустил, и бабы быстро воспользовались ситуацией. Снайпер охотится на коллегу.
Поднявшись с рваного матраса, заботливо уложенного в углу казармы, Свирепый Вепрь, пошатываясь, направился к Единороссу. Присев рядом, он пытался обнять товарища за плечи, но передумал. Единоросс пугал его даже больше, чем Петров.
- Прости меня, старого дурака. Поддался искушению, поступил как крыса.
Единоросс поморщился, брезгливо отстранившись от колючей бороды Свирепого Вепря, которая пыталась приблизиться к его лицу. В нос ударил запах перегара.
- Это уже не важно.
- Что здесь происходит?
Не отрывая взор от окна, за которым виднелись склады и часть взлетной полосы, Единоросс криво улыбнулся.
- Волк с Медведем отправились на поиски Яны, бывшего командира женщин. Эта мразь заставила Волка попасть в Серочеловеченск.
- Куда?
Резкий, истеричный смех Единоросса врезался в мозг, не успевший протрезветь.
- Ты не знал? Так называется этот город! Снайпер со своими людьми умудрился найти здание администрации. Мы в Серочеловеченске, будь он проклят!
Вепрь мотал головой словно бык, которого одолевали назойливые насекомые.
- Здесь есть администрация? А где остальные?
Смех перешел на октаву выше. Это уже не просто истерика, это психоз.
- Тамплиеру сорвало крышу! Ему явился сам Серый Человек, не иначе как во сне! Велел убить таинственную ведьму, дочь самого дьявола! И он ушел на ее поиски, взяв с собой Психолога и Саурона!
- Что за бред?
- Понимай, как хочешь. На аэродроме нас трое. Ис дежурит на ближайшей вышке. Есть вероятность, что вернется Подонок. Сукин сын упертый, минирует окрестные порталы, на него вся надежда.
Свирепый Вепрь с тоской устремил взгляд в окно, понимая Единоросса. Мужчины полагали, что выигрывают, но ситуация грозила закончиться ничьей.
- Где моя рация и оружие?
Единоросс засунул руку под кучу тряпья, заменявшую ему подушку. Снимая нитки, обмотавшие антенну, он протянул рацию Вепрю.
- Держи. Батарейки я поставил новые, их много осталось. ППШ и магазины к нему возьмешь возле выхода из комнаты, слева. Не забудь гранаты.
- Спасибо.
- Ты должен измениться, и времени у нас мало. Могу тебя заставить, но не стану. Не спрашивай почему, и прости мою эмоциональность. На войне нельзя пить.
- У нас есть шансы?
- Раньше я бы сказал, что неплохие, но теперь не знаю. Мы разделились, каждый сам за себя. Даже Бес не образумился.
- Он так и не перешел на нашу сторону?
- Нет. Этот идиот пытается примирить нас с бабами. Вроде не дурак, подводник, а не понимает, что скоро мирить будет некого.
Свирепый Вепрь согласно кивнул. Хотя оптимизм терять не стоило, он все еще не представлял себя в роли бойца. Писать гадости женщинам и воевать с оружием в руках вовсе не одно и то же.
- Ис все еще на вышке?
- Наверно спустился вниз, поскольку светает, а снайпер противника все еще жива. Скоро я его заменю, все равно спать не хочется. Потом твоя очередь.
- Да, конечно.
Подсвечивая фонариком узкий коридор, спотыкаясь о неровности пола, Свирепый Вепрь направился на выход из казармы. Необходимо подышать свежим воздухом, если воздух Города можно назвать таковым.
Вот его оружие и боеприпасы, лежат на полу, в уголке. Наклоняться тяжело, спину ломит, сказывается возраст.
Кстати, сколько ему лет?
Кряхтя, Свирепый Вепрь вооружился, стараясь не потерять равновесие. Повесив ППШ на плечо и положив в карман рацию, он вышел на улицу. Слезящиеся глаза уставились в утреннюю синтетическую синеву.
В Городе никто не помнил своего имени, данного в родном мире. Но все помнили прошлое и помнили, как перенеслись сюда. Свирепый Вепрь забыл даже это.
Похоже, один запой перетекал в другой, только мир сменился. Иного объяснения не находилось.
Судьба не дала Свирепому Вепрю времени на осмысления жизни, впрочем, как и многим людям, во многих мирах. Время вышло.
Тишину пронзили одиночные винтовочные выстрелы, затем длинные пулеметные очереди в ответ. Вдалеке раздался вопль, полный отчаяния.
- Бабы!
Война, даже объявленная заранее, всегда застает врасплох.
Страх липким холодным комком застрял в животе, не давая дышать. Затравленно обернувшись, Свирепый Вепрь бросился бежать вдоль стены казармы, куда глаза глядят. С каждым шагом он все больше задыхался, усталость навалилась, словно огромная могильная плита. Сердце бешено колотилось, готовое к своему первому и последнему инфаркту.
Поля травы, вот где можно укрыться, пока все не разрешится. Моисею не повезло, потому что просился к Бесу, чем привлек ненужное внимание. Скрытность решала в этом великом побоище больше выносливости и точности.
Пока не перебьют женщин, следует поступить так. Мужчины могут победить и без него. Героизм на войне убивает в первую очередь.
Нужно собраться. Колючая проволока прорезана в одном месте, он не помнил где. День, когда они заняли базу, казался таким далеким.
Ворота на востоке и западе аэродрома. Западные ближе к полям травы.
Черт, он все это время бежал на восток.
Обстрел усиливался. Похоже, в бой вступил Единоросс.
Свирепый Вепрь метался как загнанное животное, пока случайно не наткнулся на забор из колючей проволоки. Местами проволока просела, позволяя выбраться за территорию базы. Недалеко пара крупных камней, за которыми можно спрятаться несчастной жертве женского доминирования.
Пули свистят совсем рядом, врезаясь в деревянные столбы, разнося по сторонам гнилые щепки. Перелезать забор поздно, остается бежать на запад.
Чертова одышка. Нужно меньше пить и заниматься спортом. Раньше нужно было.
Он приближался к углу складского помещения, часто останавливаясь и сплевывая тягучую, как патока, слюну. Почти все войны родного мира допускали капитуляцию и возможность жить, даже законченным преступникам. Город нельзя было назвать ни милосердным, ни жестоким. Он предоставлял два выхода, неизвестно какой из них лучше. Наверное, каждому свое.
Внезапно, навстречу Свирепому Вепрю выбежала бабуля лет семидесяти, сжимая в мозолистых руках винтовку Мосина. Покрытое морщинами лицо было прекрасно в своей одержимости. В молодости оно наверняка поражало еще и красотой.
Седые волнистые волосы падают на худенькие плечи. Суровое выражение карих глаз не оставляет шанса никому, кто осмелится ей перечить. Женщина настроена серьезно, ствол винтовки нацелен прямо между глаз противника.
Долю секунды, растянутую на вечность, они смотрят друг на друга, держа пальцы на спусковых крючках. В такие моменты перед глазами пробегает вся жизнь, если ты не законченный алкаш, забывший даже свой возраст.
Чья голова превратится в кровавое месиво первая?
Женщина и мужчина держат друг друга на прицеле. Не это ли начало конца всего мироздания?
Свирепый Вепрь растерян, как растеряна и пожилая женщина, которой предстоит первый раз в жизни уничтожить солдата вражеской армии. Стоит лишь совершить одно движение, и врага не станет.
Грубый женский голос, больше похожий на мужской, орет совсем близко.
- Лилит, стреляй! Это не человек! Это мужик!
Совсем рядом, недалеко от нее, возникает огромная женская фигура, ростом под два метра, перемотанная бинтами, с пулеметом на плече. Раненая женщина все еще может драться, ее уцелевшая рука сжимает рукоять оружия. В глазах боль и ненависть.
Взгляд огромной женщины не сулит Свирепому Вепрю ничего хорошего. Никогда женский взгляд не был настолько смертоносным.
Слышны выстрелы, вслед за которыми живот пронзает дикая боль, словно кишки вырвали и бросили на раскаленные угли. Он пытается протянуть руку за оружием, но очередная очередь отбрасывает его на стену казармы, окрашивая выцветшую известку алой кровью. Цвет очень яркий для этого мира.
Пули разносят грудь, ломая ребра и прошивая легкие. Пыль поднимается стеной, скрывая за собой драматические подробности. Ладонь, вслед за телом, сползает по стене на бетон, покрытый осколками кирпича и черепицы.
Хрипя и пуская изо рта кровавые пузыри, он все еще старается нащупать оружие. Остались считанные секунды, чтобы запечатлеть в памяти собственную смерть.
Первая смерть не оставила впечатлений, он забыл ее, будучи мертвецки пьян.
Вторую смерть он запомнит навсегда, переступив границы Серочеловеченска, за кажущийся бесконечным предел. Новый мир просто обязан быть лучше.
Огромная раненая женщина, похожая на мужчину, легонько отталкивает пожилую подругу, ругаясь матом. Упрекает в излишней мягкотелости и сентиментальности. Пожилая женщина лишь ошарашенно таращит глаза.
- Я не смогла. Думала, что смогу. Ира, прости, но это человек.
Женщины отвлекаются на следующую цель. Снова выстрелы, уже едва слышные. Не потому, что далеко, просто потеря сознания от болевого шока.
Свирепый Вепрь заваливается на бок, сотрясаясь в конвульсиях, проваливаясь во тьму, обволакивающую душу. Он уже не сможет увидеть концовку эпичной драмы, завершающейся в мрачном и гендерно нейтральном Городе.
Он умер, так и не убив человека. Тоже не смог. Возможно, этим он оплатил билет в мир с солнцем, ветром и дождем. Как знать?
Тем временем, к Ирине и Лилит присоединяются Людмила и Мусанг, прочесавшие соседние казармы и склады. Мусанг взволнована, но сияет надеждой.
- Ира, сопротивления не будет. База покинута, не считая стрелка, который по нам палил минуту назад. Похоже, у него закончились патроны. Мы быстро разберемся с ним, если он не успел уйти в поля.
Облокотившись на плечо Людмилы, Ирина отрицательно качает головой. Каждое движение причиняет боль, но она твердо намерена оставаться в строю.
- Нет, девушки, я три раза была замужем, и прекрасно знаю мужиков. Мой первый, на какие только ухищрения не шел, чтобы выпить с дружками в гараже. Один хрен я его ловила с поличным. Нутром чую, здесь есть еще один.
- Браво, мадам, у вас потрясающее чутье! Где оно раньше было, когда вы второй раз выходили замуж?
Молодой невысокий мужчина в пилотке, почти лишенный растительности на лице, словно совсем юный подросток, вышел из соседнего здания с поднятыми руками. Оружия при нем не было, по крайней мере, на первый взгляд.
Лилит, заметившая его первая, вновь оплошала, не сразу отреагировав. Она лишь прицелилась, не выстрелив. На этой войне пленных не брали, но прошедшие всю Великую Отечественную Войну родственники утверждали, что открывать огонь по безоружному человеку нельзя.
- Стоять!
Людмила стреляла плохо, зато вовремя. Именно поэтому ей выдали ППШ вместо винтовки. Пистолет пулемет Шпагина не отличался точностью, которую в ближнем бою компенсировала скорострельность.
Прозвучала короткая очередь и парень вскрикнул, присев на одно колено. Второе превратилось в кровавое месиво, но лицо парня оставалось невозмутимым.
- Несоблюдение женевской конвенции это тяжкое преступление. Милые дамы, вы так печетесь о соблюдение прав женщин, что совсем забыли об остальных людях. Как вам не стыдно?
Очередная очередь раздробила странному парню второе колено и зацепила чуть выше, разорвав бедренную артерию. Ткань армейских штанов быстро окрасилась кровью.
Удивительно, но смертельно раненный человек продолжал разговаривать, как не в чём ни бывало. Похоже, проявлялось психическое отклонение, не позволявшее должным образом воспринимать происходящее. Он просто не чувствовал боли.
- Нет, вы определенно не идете на компромиссы с мужчинами. Никогда не шли, и наконец, добились должного результата.
Людмила собиралась прикончить наглеца, но вмешалась Ирина.
- Не стрелять!
Крик Ирины пронзил утреннюю тишину. Силе этого крика мог позавидовать любой мужчина. Даже удивительно, как громко передаются колебания воздуха здесь, где никогда не было ветра.
Да, здесь другая реальность.
Женщины испуганно обернулись, ожидая дальнейших приказов.
- Не стрелять! Он не такой, как все! Я хочу его допросить!
Тишина наступает снова, пугая всех, кроме Ирины и ее пленника. Тишина всегда предвещает бурю.
Людмила и Лилит отходят на пару метров назад, опуская стволы.
Ирина склоняется над парнем, морщась от боли и прикусывая до крови губу, лишь бы не застонать. Нельзя показывать врагу свою слабость.
- Вся наша жизнь это компромисс с мужчинами. Но тебе этого не понять. Не будем вдаваться в лирические отступления. Моя задача вернуть девочек обратно любым путем, даже ценой собственной жизни.
Не знаю, за что именно тебя сослали в Город, но ты виноват. Невиновных сюда не забирают, и ты умрешь.
Раненый мужчина истекает кровью, но не сломлен. Даже улыбается.
- Перед уходом принято говорить правду. Исповедуйся мне, грешница.
Ирина фыркает от возмущения. Ни один из бывших мужей не позволял себе такой наглости. Стоящий на коленях человек не может так разговаривать.
- Исповедоваться будешь ты, существо мужского пола. Начинай, животное.
Парень запрокидывает голову, уставившись в уже голубое небо. Широко открытые глаза переливаются всеми цветами радуги. Ехидная улыбка не исчезает с лица.
Ирина хочет его допросить, пока возможно, но глаза смотрят на нее, притягивают, гипнотизируют, не отпускают. Она не может противиться им.
С ужасом, Ирина понимает, что теперь допрашивают уже ее. В голове настойчиво повторяется единственный вопрос. Промолчать невозможно.
- Ты свободный человек, или раб?
Ирина с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. Ей очень обидно.
- Я свободный человек, и готова доказать это в любой момент.
Единоросс пытается приподнять руку, но почти сразу опускает. Заметно, что силы покидают его.
- Сейчас я расскажу о твоей главной ошибке, которая привела тебя сюда. Ошибке, которая не дала тебе быть счастливой в родном мире.
Ирина прикована взором к переливающимся глазам. Она уже не чувствует, как за плечи хватают пальцы подруг, она не слышит их возгласы. Ей крайне важно знать правду.
Ворочаясь в одиночестве на широкой двуспальной кровати, она тихонько плакала в подушку, задавая себе один и тот же вопрос. Молодой человек с разноцветными глазами лишь повторил его. Она услышала то, чего так боялась услышать.
Штанины Единоросса насквозь пропитались кровью. Струйки стекали от колен по направлению к луже, оставленной уже мертвым Свирепым Вепрем.
- Дело в том, что у тебя катастрофически заниженная самооценка Ты ищешь свое счастье, ориентируясь на свою внешность. Считая себя уродиной, полагаешь, что на тебя клюнет только урод. Я угадал, любезная наша амазонка?
Ирина заскрипела зубами от злости. Разум едва сдерживал эмоции.
- Не угадал. Все мои три мужа были красивыми мужчинами.
Единоросс вкрадчиво засмеялся
- Именно. Ты всегда хотела иметь в постели брутального мачо, а не полудохлого прыщавого сутулого задрота. Ты мечтала, чтобы тебя обнимал мужчина, ростом выше тебя. Хотела почувствовать себя хрупкой Дюймовочкой. Женская похоть не лучше мужской. Отсюда и комплексы.
Пуля просвистела в паре сантиметров от уха Единоросса. Похоже, Ирина больше не могла держать себя в руках.
- Меня обнимал мужчина выше меня ростом. Мой третий муж. Поэтому еще одно слово, и я прикажу отрезать тебе яйца.
Единоросса угрозы Ирины еще больше рассмешили.
- Молодец, полностью доказала мою теорию. Все твои мужья были симпатичными внешне, но конченными моральными уродами. Отвергая порядочных мужчин ниже тебя ростом, и страшнее внешне, ты сама выбрала свою судьбу. Среди жеребцов, способных тебя удовлетворить, не заметила любовь всей жизни.
Мусанг, слушая этот диалог, прибывала в ярости не меньше, чем подруга.
- Ира, давай завалим ублюдка. Мы время тратим, а еще остальными заниматься.
Не отводя взгляда от Единоросса, Ирина жестом остановила боевых подруг.
- Нет, пусть выговорится перед смертью. Включите рации на громкую связь.
- Бес может услышать.
- Тем лучше. Пусть узнает, что такое абьюз и газлайтинг.
Единоросс перестал улыбаться, лицо побледнело, глаза стали черными. Похоже, ему осталось недолго.
- Все твои мужья ушли к другим женщинам. Причем, не просто к другим, а к твоим подругам. Женская дружба такая, до первого перспективного мужика. Признайся в этом, и тебе станет легче.
- Заткнись!
- Попробуй меня заткнуть. Возле тебя стоит подруга, которая завидует. Женщины завидуют сильным и успешным. Поэтому не теряй времени, я приказываю!
Обманутая Ирина оборачивается к Мусанг, готовая отомстить за предательство.
Людмила оказывается быстрее. Она бросается к Единороссу, делая взмах ножом и удовлетворенно наблюдая за его вытекающими глазами.
Обезоруженный враг воет, катаясь по земле и закрывая лицо ладонями. Мучения в Городе одинаковы для мужчин и женщин.
Спустя минуту, когда женщины пришли в себя, стало понятно, что произошло.
Ирина рыдала, упав на потрескавшуюся бетонную дорожку, сквозь которую росли побеги искусственных растений. Мусанг старалась успокоить командира, пытаясь поднять на ноги. Она была сурова и сосредоточенна.
- Не добивайте его, пусть подыхает.
- Все хорошо, девочки, это просто гипноз. Интересно, какой у него позывной?
Никто не ответил на вопрос. Да это и не важно.
На аэродроме остался выживший мужик. Следовало его найти и уничтожить.
Уничтожить следовало всех мужиков.