А потом со Славиком случилась беда. Надоело тому колхозника возить. Скучно, да и зарплата... "кот наплакал"... И решил Славик пересесть на большого монстра, "КРАЗ" назывался. Военный, гарнизонный. Статус! И денег на порядок больше.
Славик не зазнался, с пацанами из военного городка общался по-прежнему и с удовольствием. Вот разве что не "Казбеком" уж всех угощал, а "Столичными"... Да вот недолго радость продолжалась. На беду Славик работу поменял, на горе...
Что там случилось - точно уж не помнится. Вовка рассказывал, что вроде как рукоятью Славик принялся "КРАЗ" тот треклятый заводить. А это вам не "газик" какой-то занюханный. Ну и "словил обратку". Ручка в обратную сторону рванула да ударили Славку очень сильно, страшно: не по рукам дала, а в живот прямо, селезёнку порвала... Это уж позже выяснилось.
Славик в больницу не поехал. Говорил - ништо, отлежусь маненько... А на следующий день - Вовка рассказывал - снимали Славика еле-еле с верхотуры мансардной. Жёлтого, стонущего, кровавыми простынями обмотанного. Увезли в госпиталь гарнизонный сначала, оттуда - в больницу областную. А до города от гарнизона - два часа трястись. В общем, назад Славика привезли - неживого уже...
Мать Вовкина, тётя Надя, в ту ночь, как назло, на дежурство ушла. И остался Вовка один... На следующий день, бледный, трясущийся, пугливо озираясь, рассказывал Игашке, что всю ночь не спал, дрожал под одеялом в ознобе ледяном - так страшно старушки наверху над Славиком мёртвым песни заупокойные выли... Так стенали-причитали, на ступенях лестничных рассевшись чёрными воронами, что весь коттедж от ужаса дрожал до дня, пока схоронили Славку. Единственного сына у матери...
Давненько это было. Но до сих пор в дальних закоулках души бредёт улыбчивый Славик по Бродвею военного городка, лузгая семечки, а из транзистора на сгибе локтя гремит не запретная уже музыка про любовь - и память...