Три старенькие-старенькие старушки пили чай в кафе.
И ели плюшки. Дешевое кафе, где только чай, кофе и разные черствые плюшки. И старушки дребезжащими голосками обсуждали какую-то другую старушку. Называли её по имени-отчеству и осуждали.
Эта Элеонора Сергеевна, предположим, мотовка! Старинное слово, такое же старое, как старушки и плюшки. Мотовка! Самая настоящая.
Она не откладывает ни копейки. А недавно купила себе туфли. Дорогие туфли! Зачем? Чуть ли не на каблуке, только подумайте! Ну зачем туфли, когда тебе восемьдесят лет?
Надо откладывать. И хотя бы подрабатывать. Эти три старушки работают в музее, вот откуда они пришли в кафе! Из музея. Они работают, пенсию получают и откладывают.
А мотовка Элеонора Сергеевна отдыхает целыми днями. Не откладывает ни копейки. Сама хвасталась! Да ещё туфли купила.
Старушки качали седыми головами укоризненно. Разве можно не думать о завтрашнем дне и проматывать деньги, как какая-нибудь аристократка Юсупова?
Можно. Когда восемьдесят - можно. Уже можно.
Может, даже раньше можно.
Но человек так привыкает к тому, что нельзя, - и не покупает туфли. Не отдыхает. И всё откладывает на завтрашний день…
Все правы. И трудолюбивые рачительные старушки. И мотовка Элеонора в новых туфельках. Все по-своему правы.
Но, пожалуй, куплю себе туфли. Или сумку. Или помаду. Или ещё какое-нибудь излишество. Хотя многое покупать уже поздно, вы заметили?
Время так быстро бежит. И вещи становятся экспонатами музея. И желтеют наши фотографии, которые так недавно сделаны…
Анна Кирьянова