Многие российские священники отправились в зону СВО, чтобы оказывать духовную поддержку бойцам, рискующим жизнью на фронте, получившим тяжкие ранения, потерявшим близких друзей. В чём заключается эта помощь? Об этом точно знает настоятель Лухского собора Святой Троицы, военный священник протоиерей Евгений Б. Ему слово.
«Мы, священники, едем в зону СВО по велению сердца, а не по чьей-то команде. В первый раз я отправился один – на разведку, чтобы посмотреть, насколько там опасно, подумать, кого можно с собой взять в следующий раз, потому что в дорогу рвались батюшки, у которых по пять, по девять детей.
Главный вопрос: что делать, как себя вести, когда приедем в госпиталь? Но все страхи по поводу того, что не так посмотришь, не туда встанешь или сядешь, не то скажешь или не той рукой прикоснешься к раненым воинам, моментально улетучились, как только мы их увидели. С первых же слов, взглядов, жестов стало происходить непередаваемое – то, что мы не сразу поняли, но тут же поддались этой волне, подхватившей нас и понёсшей куда-то ввысь, к солнцу, к звёздам, к Богу. Шесть-восемь- десять часов врачующих исповедей, потрясающих рассказов о своём житии до и после, наших проповедей и частных бесед после таинств крещения и причащения.
Ты погружаешься вместе с ранеными ребятами в атмосферу духовную, выходишь на другой уровень бытия. В зоне спецоперации военные стараются создать максимально безопасные и благоприятные условия для священников Православной церкви и служителей других конфессий. Для них на передовой крайне важна духовная жизнь. Все верят. Все молятся. Мы совершаем крещения, молебны, причащаем бойцов. А они рады тому, что рядом с ними есть батюшка, и беседы порой затягиваются надолго. Воины делятся самым сокровенным. Вечерами, если есть возможность, мы во время чаепития, иной раз у костра, вместе читаем письма, сочинённые нашими детьми, беседуем.
Мы уже научились делать это быстро, ведь солдат много, важно уделить внимание каждому. Вспоминаем десять заповедей, стараемся сфокусироваться на главных грехах. Нам не надо их уговаривать поверить в Бога тех, кто уже побывал на «передке», кто бился с врагом и видел гибель товарищей. Когда Матерь Божия стояла на Голгофе, когда распинали её сына божественного и «оружие проходило её сердце», как говорил святой праведный Симеон Богоприимец, конечно, у неё сердце разрывалось, но пережила она это благодаря тому, что умела молиться с детства и уповала на Бога.
А наше смятение берётся из того, что мы не умеем молиться, нет у нас на сердце покоя, а к Богу мы зачастую приходим, как Достоевский. Он говорил: «Через такое горнило сомнений моя осанна прошла». Это путь всей нашей интеллигенции… Во время бесед со штурмовиками вопросов о существовании рая и ада не возникает вообще. Это люди, которые уже перешагнули грань между жизнью и смертью. Они уже заглянули в ад и возвратились оттуда. А в итоге оказались готовы к раю благодаря полученному опыту.
Помню, мы служили молебен вместе со штурмовиками. Смотрю на них: совсем ещё молодые парни… Но уже настоящие герои. У них нет никакого уныния. Каждый в своей жизни должен уметь принимать важные решения и совершать поступки, определяющие его дальнейший путь. Действия же предстоятеля церкви определяют не только его личный путь, но и будущее людей, следующих за ним. Священник идёт за своей паствой – в больницу, в тюрьму, на войну. Церковь никогда не говорила, что война – это хорошо. Напротив, всегда призывала к миру. Но вместе с тем, церковь всегда благословляла бороться за правду, защищать Отечество, близких, семью.
Потому православная церковь и оказывает поддержку мирному населению и бойцам в зоне СВО. Помощь – это не только доставка гуманитарных грузов, но и духовная, моральная подпитка. Что особенно важно там, где мы видим последствия боевых действий: брошенные окопы, разбитые танки, заминированные поля, неразорвавшийся снаряд на крыше дома возле церкви, разбитые и измученные сердца людей, мечтающих установить мир с бунтовщиками против Бога.
Общаясь с местными жителями, мы видим на лицах людей радость и гордость за российских военнослужащих. Хотя жизнь на новых территориях не из лёгких: где-то разрушенные дома, где-то нет электричества и теплоснабжения. Люди зачастую готовят еду на кострах либо в самодельных печах, некоторые живут в подвалах, а кто-то ночью прячется там от артобстрелов. В любой момент со стороны украинских войск могут прилететь снаряды. И жители уже узнают по звуку, из чего стреляют по ним враги –из крупнокалиберных пушек, миномётов или систем залпового огня.
На освобождённых территориях в основном живут женщины, пожилые люди и подростки. Маленьких детей уже вывезли из опасной зоны. Но, несмотря на все лишения, в глазах мирных жителей нет отчаяния. Они надеются и верят, что с Божьей помощью боевые действия скоро прекратятся, а Россия поможет им восстановить разрушенное. И с благодарностью принимают от нас помощь. Могу сказать, что больше всего меня впечатлило в настроениях бойцов и мирных жителей. Это отсутствие озлобленности. У них чистые сердца и чистый взгляд. Они верят в лучшее. Даже бойцы, у которых за плечами не один контракт и не один освобождённый населённый пункт, потеря боевых братьев, не ожесточились и не очерствели. Они не утратили способности сопереживать. Многие из них стали искусными воинами с уникальным боевым опытом. Таким трудно вернуться к мирной профессии. Они, как правило, возвращаются на фронт после излечения и отдыха.
Здесь ты на многое начинаешь смотреть по-другому. А главное, видишь, что ты нужен и тебя здесь ждут. Мы с Богом и Господь с нами! Во имя отца, сына, и святого духа, Аминь».
Подготовил Евгений ГОРДЕЕВ
Фото из архива Евгения Б.
Зона СВО