Ивангород, Ленинградская область
Крепость была построена летом 1492 года на правом берегу Нарвы
Была названа в честь царствовавшего в то время Ивана III Васильевича. Целью возведения Ивангородской крепости была защита Новгородской земли со стороны её западных соседей. Ивангород стал форпостом на западе русской земли, на границе с Ливонией, где на левом берегу реки с XIII века стояла датская крепость (Нарвская крепость), которую затем расширил и укрепил Ливонский орден.
На том берегу реки сейчас Эстония
В 1492 году в 12 верстах от берега Финского залива, на реке Нарове, на границе с Ливонией была заложена крепость. Она была создана по личному указанию Ивана III для защиты от ливонских и шведских войск. Отсюда и название, данное в честь основателя: «нарече ему имя Ивангород в свое имя». Место для Ивангородской крепости было выбрано очень удобное – на Девичьей горе, что прямо против ливонской крепости Нарва. С трёх сторон она была защищена рекой Нарвой, делающей в этом месте сильный изгиб. Однако изначально крепость была четырехугольной и не следовала очертаниям рельефа. Размеры крепости были весьма незначительными, что даже породило легенду о том, что размеры будущей крепости определили следующим образом: растянули длинную ленту, связанную из тонких полос кожи, полученной с одной лошадиной шкуры. Ивангородская крепость была уникальна для своего времени ещё и тем, что строилась с нуля и строителей не сдерживали очертания более старой крепости или города, как то было в Новгороде и других городах того времени.
В 1496 году из Стокгольма на 70 легких судах к Ивангороду прибыло пятитысячное шведское войско с огнестрельным оружием, во главе со Сванте Стуре, и штурмом взяло крепость. Штурм продолжался не более семи часов. Воеводы, князья Иван Брюхо и Гундоров, располагались с войском неподалеку от Ивангорода, однако, не поспешили на помощь гарнизону крепости, вероятно, полагая что удержать Ивангородскую крепость не успеют. Но надолго укрепиться в Ивангороде шведам не удалось. Свант Стуре сначала предлагал уступить своё завоевание Ливонскому ордену, но получил отказ. И, вскоре, узнав о приближении русского войска, шведы бежали, прихватив с собой около 300 пленников.
Учтя неудачный опыт, государь послал в Ивангород князя Ивана Гундора и Михаила Кляпина: ими и было организовано новое строительство.
В 1496 году крепость отремонтировали и с востока пристроили к ней ещё одну, бо́льшую крепость, получившую впоследствии наименование Большого Боярского города. Новая крепость могла вместить значительно больший гарнизон и была выстроена по последнему слову технологии строительства оборонительных сооружений того времени. Новый Ивангород с успехом выдержал осаду в 1502 году.
Даже после расширения Ивангородская крепость по-прежнему имела существенный недостаток в своей планировке. Часть постройки 1492 года оставалась на самом центре Девичьей горы. Но в 1507 году свободное пространство Девичьей горы к западу от Ивангорода было обнесено новыми крепостными стенами и башнями. Стены новой крепости уже использовали рельеф для достижения лучшей защиты и примыкали непосредственно к реке, что делало невозможной осаду со стороны Нарвы. Эту часть крепости было принято именовать Замком. Руководителями её строительства были русский мастер Владимир Торгкан и иностранец Маркус Грек.
К 1509 году было завершено строительство Переднего Города, пристроенного к северной стене Большого Боярского города.
Окончательный свой вид крепость приняла в 1558 году, когда в ходе последнего этапа строительства к северу от Переднего Города было пристроено новое укрепление, названное Боярским валом.
В 1581 году после нескольких попыток приступа Ивангородская крепость и Нарвский замок были на десять лет захвачены шведами.
В 1612 году в Смутные времена крепость вновь оказалась в руках Шведского государства и в 1617 году по Столбовскому миру была передана ему во владение (на сей раз почти на сто лет).
Исходя из источников и старых архивов Швеции и Курляндии, с 1659 по 1660 год в крепости находился пленённый курляндский герцог Якоб Кеттлер вместе со своей семьёй, после вторжения шведов в Курляндию осенью 1658 года в ходе Малой Северной войны.
В августе 1704 года, в ходе Северной войны России со Швецией, Ивангородская крепость была вновь присоединена к России.
В 1840 году были заменены крыши. Крепость также модернизировалась в 1863 и 1911—1915 годах.
В Первую мировую войну 4 марта 1918 года была захвачена немецкими войсками.
2 февраля 1920 года Ивангород входит в состав независимой Эстонской республики.
Несмотря на то, что крепость переходила несколько раз из рук в руки, она не сыграла большой роли в боях.
Во время Великой Отечественной войны Ивангородская крепость сильно пострадала. После захвата Ивангорода, в крепости немцами было устроено два концлагеря для военнопленных.
25 июля 1944 года город был освобождён. Перед отступлением немцы успели взорвать 6 угловых башен, тайник, большие участки стен и внутренние постройки крепости
Церковь Святой Троицы в Ивангороде, расположена на берегу реки Нарва, граничащей с Эстонией в настоящее время.
Церковь сооружёна над могилой жены барона Штиглица Александра Людвиговича Каролины Логиновны Миллер.
О бароне
Окончив Дерптский университет, в 1840 году Штиглиц поступил на государственную службу в Министерство финансов Российской империи, на должность члена Мануфактурного совета.
В 1843 году, после смерти отца, как единственный сын, унаследовал всё его огромное состояние, а также и дела его банкирского дома, и занял должность придворного банкира.
В 1840—1850 годах успешно реализовал за границей шесть 4-процентных займов на строительство Санкт-Петербурго-Московской (Николаевской) железной дороги. При его участии во время Крымской войны были получены значительные внешние займы. Штиглиц занимался предпринимательской деятельностью. Им были основаны в Нарве суконная и льнопрядильная фабрики, преобразованные в 1880 году в Товарищество нарвской суконной мануфактуры, и Екатерингофская бумагопрядильня.
В 1846 году был избран биржевым купечеством Санкт-Петербурга, председателем Биржевого комитета. Неоднократно переизбирался, занимал эту должность в течение 13 лет. Принимал участие во всех крупных операциях российского правительства на внутреннем и внешнем рынках. Через банкирский дом барона Штиглица правительство России поддерживало отношения с банкирскими домами Амстердама, Лондона и Парижа.
В 1855 году Штиглиц совместно с бароном Фелейзеном занялся постройкой железной дороги из Петербурга в Петергоф (Петергофская железная дорога) и из Гатчины в Лугу (Балтийская железная дорога), которую затем подарил своему компаньону.
В 1857 году Штиглиц выступил соучредителем Главного общества российских железных дорог, созданного для постройки и эксплуатации железнодорожных линий, которые должны были связывать земледельческие районы России с Санкт-Петербургом, Москвой, Варшавой, побережьем Балтийского и Чёрного морей.
В 1848 году назначен членом Коммерческого совета Министерства финансов. В 1854 году «за особенное на пользу общую усердие» произведён в статские советники, а в 1855 году — в действительные статские советники.
В 1860 году Штиглиц ликвидировал все свои частные банкирские дела и по собственному желанию был уволен с должности председателя Биржевого комитета. 31 мая 1860 года, на основании Указа Александра II, Коммерческий банк был преобразован в Государственный банк и 10 июня 1860 года Штиглиц был назначен его управляющим.
В 1866 году он был уволен с этой должности с оставлением при Министерстве финансов по кредитной части и в качестве почётного члена Совета торговли и мануфактур. В этом же году стал крупнейшим пайщиком учрежденного Московского купеческого банка.
В 1862 году пожалован в тайные советники, а в 1881 году — в действительные тайные советники.
24 октября 1884 года Штиглиц скончался от воспаления лёгких и похоронен, по собственному желанию, в Ивангороде в церкви Святой Троицы, лично им сооружённой над могилой жены, для духовных нужд местного фабричного населения.
Благотворительная деятельность
Во время Крымской войны им было сделано два крупных пожертвования (по 5000 рублей каждое) на нужды российского воинства: в 1853 году — в пользу Чесменской военной богадельни и в 1855 году — в пользу морских чинов, лишившихся имущества в Севастополе.
В 1858 году, одновременно с пожертвованием на сооружение памятника императору Николаю I в биржевом зале, Штиглиц внёс значительную сумму на содержание воспитанников в учебных заведениях столицы в память покойного императора, а в 1859 году, также на нужды просвещения, пожертвовал капитал, в ознаменование совершеннолетия наследника цесаревича.
После вступления в должность управляющего Государственным банком Штиглиц озаботился нуждами своих сослуживцев. При его ближайшем содействии, в 1862 году, была учреждена ссудо-сберегательная касса служащих в Государственном банке, затем в течение 3 лет подкреплял средства кассы пожертвованиями (оставляя в её пользу часть своего жалованья), составившими в общем сумму в 10 290 рублей.
В 1880-х годах депутатское собрание кассы придало этой сумме наименование «капитала имени барона Штиглица». Из его процентов ежегодно выдавались пособия вдовам и сиротам членов кассы.
Кроме перечисленных учреждений, Штиглицем в разное время были облагодетельствованы и многие другие, в том числе на его пожертвования продолжал существование детский приют в Коломне, основанный его отцом.
Самым важным пожертвованием Штиглица, самым ценным для России, которое одно способно было бы обессмертить его имя, — было учреждение на его средства в Петербурге Центрального училища технического рисования для лиц обоего пола, вместе с богатым художественно-промышленным музеем и отлично оборудованной библиотекой. Это училище было любимым детищем Штиглица, горячего поклонника искусства вообще. Пожертвовав на первоначальное устройство училища 1 000 000 рублей, он продолжал субсидировать его и впоследствии. До последнего дня своей жизни был его почётным попечителем и после смерти завещал ему очень большую сумму, благодаря чему училище могло получить самое широкое и благотворное развитие.
Завещание, оставленное Штиглицем, вообще представляет образец заботливости о созданных им учреждениях и лицах, находившихся к нему в каких бы то ни было более-менее близких отношениях. Так, между прочим, в пользу служащих Государственного банка им было завещано 30 000 рублей; не были забыты и его личные служащие: любимый камердинер, например, получил 5000 рублей. Общая сумма, распределённая по завещанию Штиглица между разными лицами и учреждениями, достигала, по слухам, 100 млн рублей (не считая недвижимости), однако в действительности была скромнее — около 38 млн рублей.
Любопытно отметить, что, будучи человеком вполне независимым, капиталы которого охотно принимались во всех странах, Штиглиц помещал своё огромное состояние почти исключительно в русских фондах и на скептическое замечание одного финансиста о неосторожности подобного доверия к русским финансам однажды заметил: «Отец мой и я нажили всё состояние в России; если она окажется несостоятельной, то и я готов потерять с ней вместе всё своё состояние».
https://vk.com/wall84706416_4234