Полина Табишева
За две тысячи лет христианская вера, в частности папская власть, сталкивались с проблемами бесчисленными и многогранными: ереси, антипапы, схизмы, реформация, просвещение, фашизм, глобализация, eccetera, eccetera. Уверена, вы вспомните ещё не один занимательный процесс в истории римско-католической церкви. Такова её участь - отвечать на вопросы своих прихожан. И на вызовы всего мира.
Перед Святым престолом всегда стоял и стоит выбор, как ответить на ту или иную трудность, какую позицию занять в новоявленном или старом как мир и, кажется, нескончаемом споре. Каждый последующий папа вынужден этот выбор делать, ведь, пережевав и выплюнув движение концилиаризма, церковь продолжает вторить о главенствующей роли института папства. Последнее слово для католического мира именно за ним - за папой римским. И сейчас это слово часто осмысляется в категориях либеральных или же консервативных. В том числе эту проблему, проблему дуальности, пытается раскрыть в «Конклаве» Эдвард Бергер. Это фильм о выборе, об уверенности и о сомнении.
Главный герой киноленты, декан Лоуренс в исполнении Рэйфа Файнса, проповедует как раз о силе сомнения и греховности уверенности, напоминая нам о заслугах гиганта мысли эпохи рационализма Рене Декарта. Сомнением пронизан весь фильм Бергера, и это настроение сполна передается зрителю. Мы сами сомневаемся в том, кто в итоге будет избран главой католической церкви. Колеблемся, какую бы сторону выбрали. Не уверены, как бы обозначили позицию экклесии на месте римского папы. Затрудняемся сходу ответить на вопрос, как бы поступили на месте того или иного кардинала. Ломаем голову, о чем или о ком думали бы в первую очередь, заняв святой престол.
Философию сомнения в киноленте идеально дополняет музыкальный ряд - Фолькер Бертельман заслуживает за него серьёзной похвалы. Саундтрек фильма настолько хорош, что в моменты особенного накала страстей ловишь себя на мысли «стоп, какого черта? Почему я хочу верить этим несуразным слезам Шрёдингера?». Музыка, как всегда, творит невозможное, а господин Бертельман не только свою работу выполнил на “отлично”, но и подчистил за Файнсом.
С трудом, но большим усердием прорываясь через дифирамбы игре Рэйфа Файнса, хочу отметить другого актера, чей герой, на мой взгляд, получился гораздо более ярким и убедительным. I miei omaggi, signore Castellitto (Мое почтение, сеньор Кастеллитто)! Его реакционный кардинал Тедеско очаровывает своей комичностью и харизмой. Во время сцен с его участием невозможно не улыбнуться. Можете попробовать - всё равно не выйдет.
Кстати говоря, не откажите себе в удовольствии посмотреть фильм в оригинале. В дополнение к полученному удовольствию вам достанется более глубокое понимание “кухни” Ватикана и природы конфликта. Дубляж, увы и ах, передать это не имеет возможности.
О невероятной красоте и эстетике ленты не сказал, наверное, только ленивый. Или тот, кто крайне утомился читать в рецензиях своих коллег одно и то же и не захотел повторяться. Утомление и впрямь присутствует, но не выразить восхищение хотя бы в паре слов будет преступлением против искусства. Конечно, картинка чрезвычайно аппетитная. Настолько, что её хочется попробовать на вкус, её хочется съесть. И уж точно не хочется отвести глаз. Ватикан сложно снять плохо, но можно снять шедеврально. Не то чтобы нам показали то, что ещё не показывали. Но, возможно, показали так, как ещё не показывали, расставив необходимые акценты. Цветовая гамма, настроение, стиль, символика - всё здесь складывается одно к одному. До безупречности гармонично. Вся съемочная группа должна отвесить Стефану Фонтену коллективный низкий поклон за то, что зрителям захочется пересмотреть фильм ещё хотя бы раз.
А вот причина, по которой нужно посмотреть фильм по крайней мере единожды, если эстетика вас не сильно волнует: конечно, это концовка. И не потому, что наконец наступает развязка напряженного (или всё-таки не очень?) сюжета и одновременно появляется ответ на вопрос, кто ныне станет восседать на папском престоле, а потому, что она наводит на размышление. Зачем мы здесь, если не за пищей для беспокойного нашего ума? А задуматься «Конклав» предлагает о многом. Кто может быть папой, а кто не может им быть? Где граница тех норм, что церковь, хранящая вековые традиции и одновременно кладущая в банку ложку постмодерна, устанавливает? Заключается ли искусство прогресса в том, чтобы оставлять вечное нетронутым, или наиболее верно будет дать дорогу либеральному крылу духовенства? Возможно, Бергер на протяжении всего фильма слишком явно намекает нам на свой выбор лагеря в этом столкновении философий, но это не значит, что мы должны с ним согласиться. Проблема в том, что всё не так однозначно. Хотя нет, это совсем не проблема - это чудесная загадка, которую пытаются разгадать уже две с лишним тысячи лет люди церковные. Да что уж там греха таить, мы, люди мирские, тоже пытаемся.
Не тревожьтесь, если сомневаетесь в своих ответах на появившиеся вопросы. В сомнении сила.