— Галя, ты где опять пропадаешь? Светка со школы пришла, у меня сидит.
Людмила Ивановна постучала в дверь соседней квартиры. За дверью раздалось невнятное бормотание и шаркающие шаги.
— Сейчас, погодите... — дверь приоткрылась, и в проёме показалось опухшее лицо Галины.
В подъезде пахло перегаром. Людмила поморщилась, но сдержала рвущиеся наружу слова. Вместо этого она произнесла:
— Светлана у меня. Поела, уроки делает с Викой. Может, зайдёшь? Чаю попьём?
Галина мотнула головой, держась за дверной косяк:
— Не, спасибо... Я прилягу. Голова раскалывается.
Дверь захлопнулась. Людмила вздохнула и спустилась этажом ниже, в свою квартиру. На кухне сидели девочки — её двенадцатилетняя дочь Виктория и семилетняя Светлана. Вика объясняла что-то по математике, а Света старательно выводила цифры в тетради.
— Ну как успехи? — спросила Людмила, начиная разогревать ужин.
— Нормально, — откликнулась Вика. — Мы уже почти закончили.
Десятилетний Павлик возился в комнате со своими машинками — его любимое занятие после школы. Людмила прислушалась к привычным звукам: скрип карандаша по бумаге, гудение игрушечного мотора, шипение разогревающейся на плите еды.
Прошло полгода с того дня, как Николай, муж Галины, разбился на трассе. Гололёд, встречная фура, несколько переворотов — и всё. Галина держалась первый месяц, а потом начала пить. Сначала по вечерам, потом уже с утра. В магазине, где она работала продавщицей, обнаружилась недостача. Её уволили.
Соседи судачили, качали головами, цокали языками. А Людмила молчала — она помнила, как сама чуть не сорвалась, когда муж ушёл к молоденькой секретарше. Тогда её удержали дети. У Гали тоже есть дочь — должна же она понять...
— Тётя Люда, — Света подняла голову от тетради, — а можно я сегодня у вас переночую?
— Конечно, солнышко. Только маме записку напишем, чтобы не волновалась.
Света кивнула и вернулась к задачам. Людмила посмотрела на её светлые косички, аккуратно заплетённые Викой, на застиранный свитер, который явно стал мал. Надо будет поискать что-нибудь из Викиных старых вещей...
Вечером, уложив детей спать, Людмила сидела на кухне и смотрела в окно. Там, в темноте, горели окна соседних домов. За каждым — своя история, своя боль, свои радости. Она думала о Гале, о том, как вытащить её из этой пропасти.
На следующее утро Людмила встретила Галину у подъезда. Та выглядела помятой, но трезвой.
— Галя, поговорить надо.
— О чём? — Галина попыталась обойти соседку, но Людмила взяла её за локоть.
— О Свете. О тебе. О жизни.
Они поднялись в квартиру Людмилы. На столе появились чашки с крепким чаем, печенье. Галина сидела, опустив голову, и крутила в руках чашку.
— Я знаю, как тебе тяжело, — начала Людмила. — Но ты не одна. У тебя дочь растёт. Ей мать нужна — живая, трезвая, любящая.
— А что я могу? — глухо спросила Галина. — Без работы, без денег... Коля всегда говорил, что без него пропаду.
— Глупости это всё. Завтра пойдём в школу, где я работаю. Нам как раз уборщица нужна. Зарплата небольшая, но стабильная. И график удобный — пока дети на уроках.
Галина подняла покрасневшие глаза:
— Правда возьмут? С такой-то репутацией...
— Возьмут. Я с завхозом поговорю, с Марией Петровной. Она строгая, но справедливая.
Так начался долгий путь возвращения. Галина устроилась в школу. Мария Петровна действительно оказалась строгой — следила за каждым движением, заставляла переделывать, если что-то не так. Но именно эта требовательность помогла Галине собраться.
Дни складывались в недели, недели в месяцы. Света по-прежнему часто бывала у соседей — теперь уже не от безысходности, а по дружбе. Вика помогала ей с уроками, с Павликом они играли во дворе. А Галина постепенно возвращалась к жизни.
Однажды вечером она принесла к соседям пирог — первый за долгое время. Неровный, местами подгоревший, но испечённый с любовью. Дети уплетали его за обе щеки, а Людмила улыбалась, глядя на порозовевшие щёки подруги.
— Вкусно получилось, — похвалила она. — Давно ты не пекла.
— Давно, — согласилась Галина. — Но теперь буду чаще. Свете нравится помогать на кухне.
За окном догорал весенний день. В открытую форточку влетал тёплый ветер, шевелил занавески. Где-то во дворе смеялись дети, гудели машины. Обычный вечер в обычном городе. Но для двух женщин за столом на кухне это был особенный момент — момент, когда прошлое начало отпускать, а будущее перестало пугать.
Годы пролетали незаметно. Света выросла, пошла в восьмой класс. Галина к тому времени уже оставила работу в школе — потянуло к переменам. Устроилась проводницей на железную дорогу. График был непростой: трое суток в рейсе, двое дома. Но зарплата радовала, да и работа нравилась — новые места, новые люди.
В дни отсутствия матери Света оставалась под присмотром Людмилы Ивановны. Впрочем, присмотр теперь был чисто формальным — девочка выросла самостоятельной. Научилась готовить, убирать, планировать время.
— Ты глянь, какая хозяюшка растёт, — говорила соседка снизу, встречая Свету с пакетами из магазина.
А та только улыбалась в ответ. Частенько забегала к Людмиле — то пирог испечёт, то печенье. Особенно старалась, когда Павел дома был. Угощала его первого, краснела от похвалы.
— Настоящим кондитером станешь, — подмигивала Людмила, наблюдая за этими переглядываниями.
Паша после школы поступил в автомеханический техникум. Высокий, широкоплечий, с открытой улыбкой — девчонки заглядывались. А он будто не замечал. Всё возился с машинами в гараже, помогал отцу знакомых с ремонтом.
Вика после школы поступила в педагогический. Приезжала на выходные, привозила гостинцы, рассказывала об учёбе. Света слушала с интересом — она как раз думала, куда пойти после девятого класса.
— Знаешь, — сказала однажды Вика, пробуя очередной Светин пирог, — тебе точно надо в кулинарное. С таким талантом грех в другом месте учиться.
Света задумчиво кивнула. Она и сама об этом подумывала. Особенно нравилось печь сладкое — торты, пирожные, булочки. Паша всегда просил добавки, когда пробовал её выпечку.
Однажды вечером они сидели во дворе на старой скамейке. Август догорал в закатном небе, пахло спелыми яблоками из соседского сада.
— Завтра в армию ухожу, — вдруг сказал Паша.
Света замерла. Знала, конечно, что этот день придёт — Паше уже повестка пришла. Но всё равно было неожиданно.
— Далеко?
— В Хабаровск вроде. Точно узнаю на месте.
Помолчали. Где-то вдалеке играла музыка, шумели машины на проспекте.
— Я вернусь, — добавил он тише. — Ты только жди.
Света почувствовала, как его рука накрыла её ладонь. Сердце застучало чаще. Они не говорили о чувствах — зачем? И так всё было понятно.
В тот вечер они долго гуляли по району. Паша рассказывал о планах после армии — хотел открыть свою мастерскую. Света слушала, иногда задавала вопросы. Говорили обо всём и ни о чём конкретно.
Проводы были шумными. Собрались всем двором — Пашу здесь любили. Людмила украдкой вытирала слёзы, Вика подбадривала мать. Света стояла в сторонке, теребя край кофты.
— Пиши, — шепнула она, когда Паша подошёл прощаться.
— Обязательно.
Первое письмо пришло через месяц. Света перечитывала его несколько раз, улыбаясь каждой строчке. Паша писал о буднях в части, о новых друзьях, о том, как скучает по дому. И по ней — отдельной строкой, будто боялся смешать это чувство с остальными.
А она продолжала учиться. Поступила в кулинарное училище, с головой ушла в новый мир — мир пропорций, температур, консистенций. Вечерами экспериментировала на домашней кухне. Людмила только успевала удивляться — каждый раз новый рецепт, новый вкус.
Галина радовалась успехам дочери. Теперь, возвращаясь из рейсов, она находила дома не только порядок, но и свежую выпечку. Иногда, глядя на повзрослевшую Свету, она вспоминала те тяжёлые дни после смерти мужа. Как же хорошо, что всё изменилось.
Письма от Паши приходили регулярно. Света отвечала, рассказывая о своей жизни, об учёбе, о новых рецептах. Однажды даже отправила посылку с печеньем — долго выбирала рецепт, чтобы в дороге не испортилось.
— Ну что, дождалась своего солдата? — спросила как-то Вика, приехав на выходные.
Они сидели на кухне, пили чай с очередным Светиным творением — медовым тортом с орехами.
— Скоро уже, — улыбнулась Света. — Через месяц демобилизация.
— А помнишь, как вы в детстве играли? Ты всё куклами командовала, а он машинками своими...
Света рассмеялась:
— Помню. И как ты нас обоих строила — тоже помню.
Вика тоже засмеялась, но потом стала серьёзной:
— Знаешь, я тут познакомилась с одним парнем... Григорием зовут. Он на физмате учится.
— И как он? — Света придвинулась ближе.
— Хороший. Добрый, умный. На гитаре играет...
Они проговорили до поздней ночи. Вика рассказывала о Грише, Света делилась планами на будущее. За окном медленно загорались звёзды, в соседних домах гасли окна.
А через месяц вернулся Паша. Загорелый, возмужавший, в военной форме. Света увидела его во дворе и замерла. Он шёл к подъезду с большой спортивной сумкой, огляделся по сторонам и заметил её.
Они встретились взглядами — и оба поняли, что за это время ничего не изменилось. Чувства, спрятанные в письмах, оказались настоящими.
— Привет, — сказал он, подойдя ближе.
— Привет, — откликнулась она.
И снова помолчали, не зная, что сказать. А потом одновременно улыбнулись — словно и не было этого года разлуки.
После возвращения Паши жизнь завертелась с новой силой. Он устроился работать в автосервис, параллельно копил деньги на открытие собственной мастерской. По вечерам они со Светой гуляли по району — теперь уже открыто держась за руки.
Вика привезла на знакомство с семьёй своего Гришу — высокого очкарика с копной вьющихся волос. Он сразу всем понравился: играл с соседскими детьми, помогал Людмиле починить кран, обсуждал с Пашей устройство двигателей.
— А давайте вместе свадьбу сыграем, — предложила как-то Вика, когда они вчетвером сидели в парке. — Всё дешевле выйдет.
Идея пришлась всем по душе. Начались хлопоты, приготовления. Света с Викой выбирали платья, спорили о цветах в букетах. Паша с Гришей занимались организационными вопросами — искали кафе, договаривались с музыкантами.
Людмила с Галиной тоже не сидели без дела. Обзванивали родственников, составляли меню, планировали рассадку гостей. Особенно радовалась Людмила — её дети нашли своё счастье.
За неделю до свадьбы в квартире Людмилы собрался семейный совет. На столе дымился чай, пахло Светиными булочками с корицей.
— Торт я сама испеку, — объявила Света. — Трёхъярусный, с разными начинками.
— Не много работы? — забеспокоилась Галина.
— Справлюсь. Девчонки с курса помогут.
Паша приобнял её за плечи:
— Моя невеста — лучший кондитер в городе.
— Твоя невеста ещё даже училище не закончила, — рассмеялась Света, но было видно, что похвала ей приятна.
Гриша задумчиво перебирал струны гитары:
— А что если нам на свадьбе музыкальный сюрприз устроить? Я научу Пашу на гитаре, споём что-нибудь для девчонок.
— Только не «Мурку», — предупредила Вика под общий смех.
Дни летели незаметно. Света пропадала в кондитерском цехе училища — колдовала над свадебным тортом. Вика с Гришей готовили какой-то таинственный номер — репетировали по вечерам, никому не показывая. Паша заканчивал ремонт в небольшой квартире, которую они со Светой сняли недалеко от дома.
Накануне свадьбы Света не могла уснуть. Вышла на балкон, смотрела на ночной город. Вспомнила, как впервые увидела Пашу — он тогда только переехал с родителями, стоял во дворе с машинкой в руках, растерянный и одинокий. Как подошла познакомиться, как подружились...
— Не спится? — на балкон вышла Галина.
— Волнуюсь.
Мать обняла её за плечи:
— Всё будет хорошо. Вы с Пашей друг друга с детства знаете. Да и Людмила рядом — поможет, если что.
— Знаешь, мам... — Света помолчала. — Спасибо тебе. За всё.
Галина крепче прижала к себе дочь. Обе понимали, о чём речь — о тех тяжёлых днях, о преодолённой боли, о новой жизни.
Свадьба получилась именно такой, как мечтали — весёлой, душевной, без пафоса и официоза. Столы накрыли во дворе, где прошло их детство.
Торт произвёл фурор — белоснежный, украшенный живыми цветами и карамельными кружевами. Каждый ярус — особенный вкус: нижний — шоколадный с вишней, средний — ванильный с малиной, верхний — фисташковый с грушей.
Гриша с Пашей действительно подготовили музыкальный сюрприз — спели для невест песню собственного сочинения. Получилось немного неуклюже, зато от души. Вика смахнула слезу, а Света смеялась, глядя, как её муж старательно перебирает струны.
Людмила смотрела на молодых и улыбалась. Вспоминала, как росли эти дети, как дружили, как незаметно дружба переросла в любовь. Как Света стала ей второй дочерью — задолго до того, как официально стала снохой.
Соседи подходили поздравлять, говорили добрые слова:
— Вот это мудро — вырастила себе сноху, Людмила Ивановна!
(продолжение в комментариях)