На крылечке возле правления меня, радостно улыбаясь, ждали сестры, Глая, Варла и мои девочки из бригады.
Я кинулась обниматься с сестрами, но Варла была быстрее всех. Она повисла на моей шее и запричитала:
- Малла, они великолепны! А особенно мамочка! Она же чистопородная скирла. Она прекрасна! Идеальна! Восхитительна!
- Варла, - Салина и все остальные улыбались во все тридцать два зуба, - да, погоди ты! Дай нам Маллу обнять и освобождением поздравить.
Я так растрогалась, чуть не до слез. Наобнималась со всеми. Как же я соскучилась по подружкам. Кажется не три дня не виделись, а целую вечность. Когда очередь снова дошла до Варлы, она опять запричитала про каких-то скирл.
Рыска неожиданно подмигнула мне и обратилась к нашей подружке-пастушке.
- Варла, ты бы объяснила Малле про что ты говоришь. Она-то не поймет ничего.
И подруга снизошла до объяснения, сияя широкой, счастливой улыбкой:
- Овцы, Малла. Ты купила не смешных лысых овец, ты купила самую редкую, самую уникальную породу овец. Скирл охраняют как казну государства. И такого ягненка ни купить, ни украсть невозможно. Их держат в горах, на самых отдаленных пастбищах, под магической охраной. И про них почти никто не знает.
- Про лысых овец? - удалось мне вставить слово.
- Нет! Про скирл. Скирлы! У нас в колхозе скирлы! Мне до сих пор не вериться! - Варла закружила по крыльцу. А потом вдруг остановилась и спросила встревоженно, - Малла, ты же их для колхоза купила? И если даже нет, ты же позволишь мне за ними ухаживать?
- А они кому-то нужны? Я же их пожалела просто, Варла. Все смеялись же...
- За одну такую овцу можно половину бывшей лавки Варна купить, вместе с товаром, - серьезно ответила Салина. С такими вещами она никогда не шутила, - а за стадо - весь колхоз. Вместе с домами и жителями. - И вдруг расхохоталась, - вот мужик продешевил!
А я долго не думала. Зачем мне овцы? И если их в колхоз хотят взять, то почему бы не отдать? Колхоз-то и мой тоже. Хотя...
- А может нам их продать? Раз уж они такие дорогие?
- Нет, - с сожалением вздохнула Салина, - продать их, зная, что это скирлы, мы не можем. И еще как только станет известно, что у нас появились эти животные, нам придется держать ответ перед Оракулом, что мы не знали, кого ты покупала.
- Почему?
- Малла, - Варла улыбалась, - я же говорю, скирлы охраняемая порода. У моего отца дар побольше моего, он пастухом работал у семьи Великого Мастера Скирла, который эту породу создал. А я видела их за всю жизнь пару раз всего. И так потом огребала, что сидеть не могла.
- Ничего себе, - удивилась я. Вот же, не было печали, купила баба порося... нет, овцу лысую. - и что мы теперь с ними будем делать?
- Разводить, - Варла довольно улыбалась, - они очень быстро размножаются, в еде и уходе нетребовательны. Мне папа говорил.
- А потом? - я посмотрела на всех. Ну, не может же быть, что никому не пришла в голову такая мысль.
- До этого еще долго, - вздохнула Салина, - и еще неизвестно какими свойствами будет обладать их кожа. Они же не чистопородные... Обычно кожа скирл идет на доспехи для одаренных воинов. Она очень прочная, а вместе с Даром делает воина почти неуязвимым. А еще кожа скирл способна поддерживать нужную температуру и влажность. В таких доспехах не будет жарко в самую жару и не будет холодно в самый сильный мороз. Спрос на кожу скирл огромный. Семья Великого Мастера нарочно ограничивала количество животных, чтобы поддерживать цену на кожу.
- А ты откуда все знаешь? - удивились все едва ли не хором.
- Мой отец, - смутилась Салина, - торговал кожей скирл. И всегда возмущался, что из-за высокой цены, доспехи из кожи скирла есть не у всех воинов. Говорил, что если бы не великая жадность Великого Мастера, то можно было бы одеть в доспехи всех воинов королевства.
- Салина, - ахнула Варла, - так ты знала, что это скирлы?
- Нет. Конечно же нет! - возмутилась Салина, - я даже представить не могла, что скирлы — это лысые овцы. Мне казалось, что это какие-то другие животные. Ну, вроде есть овцы, есть коровы, а есть еще и скирлы... Я же раньше только шкуры видела, а целую скирлу ни разу.
- Малла, - Варла обняла меня еще раз, - я очень рада, что ты, наконец-то вышла. Я хотела было к тебе прийти сразу, как их увидела, когда Салина в стадо пригнала, но меня господин Гририх не пустил. Ты подумай, что с ними делать будешь... все же дорогие они очень. Мы всем колхозом будет год работать, чтобы с тобой за этих овец расплатиться. А я побежала. А то я скотину на бабку Ланку оставила...
Варла убежала в луга к стаду, Глая отправилась к инкубаторам, мои бригада на огород, а я осталась с Салиной и Рыской, меня до дому проводить вызвались.
- Салина, Рыска, - как только все ушли, обратилась я к сестрам, - срочно посмотрите мне в глаза. Мне кажется, я стала арровой ведьмой. Мне сегодня так плохо было утром. Я почти умерла.
Салина с Рыской переглянулись и расхохотались. А мне обидно стало. Сами мне ничего не рассказывали, а теперь смеются. Почему я про арровых ведьм от Вилины узнала, а не от сестер? И конечно же я испугалась, а они даже не услышали, что мне плохо было.
- Малла, - Рыска опомнилась первая, - прости. Ты не аррова ведьма и никогда ею не будешь. Можешь даже не бояться.
- Арровыми ведьмами просто так не становятся, - поддержала Салина, - ты бы с первого дня другая была. И чернота в глазах у тебя бы давным давно проявилась. Нет, Малла, ты не аррова ведьма. А утром... рассказывай, что случилось.
- Ничего, - буркнула я. Обида не прошла совсем. И пошла прочь. Одна.
- Малла, - Рыска положила мне руку на плечо, - мы же сестры.
- Вот именно, - ответила - мы сестры. А вы ничего мне не рассказываете! Только смеетесь, когда я делаю что-то не так! А как я могу делать все так, если я... я Малла Вильдо из Хадоа, - опять вырвалось у меня изо рта проклятье герцога. А все потому что я в сердцах забылась и хотела закричать, что я из другого мира, - Ненавижу! - Проорала я, имея в виду его светлость с гадким проклятием, - Ненавижу!
И убежала в слезах. Сколько же можно! Я радовалась, что нашла здесь семью и друзей, думала, что стала им своей, родной и близкой. А на самом деле все не так. Они все равно чужие. Другие. Не такие как я. И я даже не могу им рассказать, что не так! Потому что этот негодяйский герцог, как я его ненавижу, наложил на меня это дурацкое проклятие. А ведь Салина с Рыской никому не рассказали бы мою тайну... зато поняли бы, что я в Гвенаре все равно, что младенец, рожденный три месяца назад.
Я бежала домой не разбирая дороги. Мне захотелось спрятаться от всех, скрыться, чтобы никто меня не видел. И выплакаться.
Позади меня кто-то несся галопом на лошади прямо по поселению. Если бы я не рыдала, то удивилась бы. Господин Гририх за такое не похвалил бы. У нас в основном ходили пешком, господин Гририх даже на своей лошадке редко ездил, чтобы не разбивать тропинки.
Но сейчас я даже не видела, что это был господин Орбрен. Весь черный от усталости, запыленный, как будто бы проехал тысячи вех, не слезая с коня. Он мчался ко мне, сверкая глазами, в которых была видна отчаянная тревога. И злость.
Он догнал меня, когда я взялась за калитку. Спрыгнул с лошади. Развернул к себе, всмотрелся в глаза и выругался:
- Арра! Это сделала ты одна! Проклятые ведьмы!
- Да, что вам от меня надо? - завизжала я, вырываясь из рук негодяя, - как же вы все меня достали! Я хочу домой! Пустите!
- Мала, подожди, - господин Орбрен сильнее сжал меня за плечи, - ты должна поехать со мной в столицу к его величеству. Слышишь? Прямо сейчас. А то будет поздно. Я расскажу тебе все по дороге.
- Да, не хочу я в столицу! И уж тем более к его величеству не хочу! Что вам всем от меня нужно? Оставьте меня уже в покое, в конце-то концов! Как я вас всех ненавижу! - заорала я.
- Малла, я понимаю, что вел себя глупо, и ты не веришь мне, но Гвенару угрожает опасность. И только ты можешь всех нас спасти. Ты Последняя, Малла.
- Я никого не собираюсь спасать, - вырвала я руку, - хватит с меня. Я только и делаю, что пытаюсь всем помочь, как последняя дура! А толку? Сестры смеются надо мной, господин Гририх запирает в кутузке, вы постоянно меня в чем-то обвиняете, а герцог со своим проклятьем делает мою жизнь невыносимой!
- Проклятьем? Каким проклятьем?
- Все. Я больше так не могу, - меня трясло, я так орала на господина Орбрена, что выплеснула на него все, что было: обиды, боль, негодование, злость... осталась пустота. И я как-то резко устала. Измучилась. Мне захотелось спрятаться в самый темный уголок и никого не видеть.
- Ты же хочешь замуж за его величество? - господин Орбрен все не унимался, - хочешь жить во дворце? Его величество скоро будет готов жениться на тебе. И ты станешь королевой. У тебя будет куча нарядов и драгоценностей. К твоим услугам будут лучшие портные и ювелиры Гвенара. Если захочешь, можешь забрать с собой сестер...
- Я никогда не хотела за него замуж, - почти спокойно ответила я. Кажется, этот человек просто не слышит меня, когда я кричу. - Даже, когда он посчитал мои безобидные сны злодейскими планами, на самом деле я не хотела за него замуж, и не хочу. И даже если он вдруг опомнился и захотел на мне жениться, то я не выйду за него ни при каких условиях. Лучше умру. Клянусь Оракулом! Так ему и передайте.
Мое кольцо полыхнуло зеленым, принимая клятву. Ошеломленный, онемевших от моих слов господин Орбрен наконец-то замолчал и остался стоять у забора открывать рот, как рыба. Кажется, он был оглушен моим заявлением. Я молча стряхнула с себя его руки и медленно пошла домой.
Я зашла во двор, закрыла калитку, и побрела к крыльцу. Я еще никогда не чувствовала себя настолько чужой в этом мире. Настолько не на своем месте. И этот дом, в котором я прожила больше трех месяцев, вдруг показался мне чуждым. Я налила в таз воды, ополоснулась и достала со дна сундука свою одежду.
Все. Хватит. Я больше не могу здесь оставаться. Пойду искать лучшую долю. Передо мной целый новый мир, а я завязла в этом колхозе. Как удачно Варн заплатил мне за подаренную неизвестным поклонником шкуру. Я заглянула под крыльцо в условленное место, достала деньги.
Варн оставил мне в мешочке двенадцать грот и записку, что знающие люди оценили меха на два грота дороже, чем считали мы. Что же... это хорошо, деньги мне пригодятся.
Сунула в полупустой рюкзачок кусок сыра, хлеб, набрала в баклажку воды... завернула сапоги в пуховик и подвязала к рюкзаку. Жарко, пойду в туфлях, но сапоги оставлять жалко.
Вот и все... Прощай «Светлый Путь», прощайте сестры, прощай господин Гририх... и все остальные.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги