Камень он и есть камень. Что с него возьмёшь? Хоть лбом об него колотись — ничего не докажешь, только голову расшибёшь. Каково же было Волне шествовать с ним по жизни? Сколько она, бедная, билась, чтобы достучаться до его совести, сознания и здравого смысла, но все её доводы рассыпа́лись вдребезги и в водяную пыль. Каждый день она омывала его своими слезами. Волна совсем отчаялась и с тихим стоном улеглась на берегу. И что бы вы думали? Все с удивлением заметили, что неотёсанная гранитная глыба как-то совсем незаметно стала отшлифованной, блестящей и гладкой. Все радовались воскрешению заблудшей души, и только Волне уже было всё равно: за его преображение она заплатила своей жизнью.
Камень он и есть камень. Что с него возьмёшь? Хоть лбом об него колотись — ничего не докажешь, только голову расшибёшь. Каково же было Волне шествовать с ним по жизни? Сколько она, бедная, билась, чтобы достучаться до его совести, сознания и здравого смысла, но все её доводы рассыпа́лись вдребезги и в водяную пыль. Каждый день она омывала его своими слезами. Волна совсем отчаялась и с тихим стоном улеглась на берегу. И что бы вы думали? Все с удивлением заметили, что неотёсанная гранитная глыба как-то совсем незаметно стала отшлифованной, блестящей и гладкой. Все радовались воскрешению заблудшей души, и только Волне уже было всё равно: за его преображение она заплатила своей жизнью.