Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 1
Быстро переодеваюсь, шлем – на голову – и вперед. До церкви я добираюсь за считанные минуты. Суетящихся рабочих уже не видно – скорее всего, ушли или на озеро купаться, – в мае необычная жара и вода быстро прогревается – или отправились в местный магазин. В общем, никакого движения возле постройки, тишина. Глушу мотоцикл – где же Олег?
Недалеко от меня, в кустах, раздается шорох, очень явный и в то же время осторожный, словно кто-то идет по траве, тихо перебирая ногами.
– Олег, это ты? Ну, выходи уже!
Как ни странно, он появляется с противоположной стороны, а там, куда смотрю я, ожидая его появления, шаги стихают и словно поворачивают назад, потом легкий шорох возвещает о том, что тот, кто старался подойти поближе, быстро удаляется.
– Привет! – он весь какой-то взъерошенный, глаза горят... страхом? Или мне кажется? – давай вот на эту тропинку – усаживается сзади – только сильно не гони, там колдобины. Чуть вниз и там увидишь...
Часть 1.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали - Нельзя за флажки!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников - матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не помню, когда точно услышала эту песню и где именно, но она сразу стала для меня откровением, а потом оказалось, что и Дима очень любит Высоцкого и эту песню тоже. Скажете, слишком кровожадная она для ветеринара, любящего животных? Может быть, наверное, потому меня и пробивает на слезу, когда слушаю ее.
Все-таки за три пролетевших года мы с Димой, оказывается, еще не слишком хорошо знаем друг друга. Или опасаемся в очередной раз разочароваться, как я когда-то – в Анатолии, а он – в своей Ларисе – Лауре.
Видимо, именно по этой причине мы никак и не решаемся соединить наши судьбы, но при этом не то чтобы сомневаемся друг в друге, а просто... опасаемся. Опасаемся друг друга разочаровать, что ли... Честно говоря, я думала, что наши отношения станут... изменятся после того происшествия с «охотниками», но мы как топтались, так и топчемся на месте. Не знаю, хорошо это или плохо, но я жду от него каких-то решительных шагов, а он... Ждет их от меня? Ну нет, это смешно! Дима – настоящий мужчина, он всегда и во всем делает первый шаг, стопор у нас только в отношениях.
Впрочем, все же большую часть времени мы проводим в Заячьем. Димка предлагал переехать к нему в город, но я этого совершенно не хочу, так как очень люблю свою деревню и свою работу на ферме теперь уже у Ульяны. Она прекрасно со всем справляется, а деревенские были очень рады ее возвращению и конечно, совершенно его не ожидали, так как в большинстве своем думали... ну, вы сами знаете, что думали все деревенские. Живет Ульяна одна, как и я, она тоже достаточно бесстрашна и спокойна, с домом ей помогает приходящая женщина из деревни, и иногда даже остается с ней ночевать. Ульяна, как и я, завела кота и собаку – огромную кавказскую овчарку. Она искренне не понимает, как я могу держать волкособа – с той самой истории она ненавидит эту породу, и иногда говорит, что «эти собаки еще доставят нам проблем, попомни мои слова». Почему она произносит это именно во множественном числе, мне непонятно. После того, как скит прикрыли, всех волкособов забрали и, по словам Димы, отправили в колонию для охраны объекта под четкий контроль теперь уже начальника колонии. Того самого, которого в конце истории про «зайцев» назначили временно исполняющим обязанности.
С Анюткой у нас отношения по-прежнему натянутые, она даже уволилась, я так полагаю, из-за меня, с фермы и нашла какую-то работу через интернет. Теперь она работает на дому, и только несколько раз в месяц ездит в город получать какие-то там задания. Она все еще считает, что если бы я не разворошила этот «муравейник», Гошка сейчас был бы на свободе. Впрочем, я уже устала доказывать ей обратное, и просто перестала этим заниматься. Тем более, что отношения с ее бабушкой, теткой Дуней, у меня прекрасные. Та, конечно, очень переживает за внучку, и иногда рассказывает мне, как Анька плачет по ночам.
– Ну вот было бы из-за кого рыдать! – восклицает она, когда мы сидим с ней в летнике – тьфу! В заразу влюбилась и ноет! Ой, милая моя, я как почитаю где, как девки с ума-то по тем сидельцам сходят – ажник страшно становится! Они ведь вон какие языкатые – красивыми речами только так сманивают, а потом – что? Да никакой жизни!
– Тетя Дуня, да успокойтесь вы! Совсем она глупая, что ли? Ждать она его точно не будет, поверьте! Ему двадцать лет сидеть, у нее молодость мимо проходит!
– Семнадцать уже – мрачно резюмирует старушка.
– Хм – смеюсь я – ну, как бы, тоже дивно. Ни год, ни два... Она еще сто раз разлюбить его успеет.
– Твои слова – да Богу в уши! – она истово креститься на образа в углу летника и что-то шепчет про себя.
Наша новая история началась с того, что на месте домика Таисьи церковная епархия решила поставить церковь. Местные женщины давно просили у старосты, но тот все что-то откладывал, и вот, наконец, свершилось – решено было ту церковь установить, тем более епархия дала добро и даже денег под это дело выделили. Обещали по окончанию работ прислать батюшку для молебнов, иконную лавку установить, да открыть воскресную школу для детей. А то полный непорядок – деревня разрастается, количество живущих в ней увеличивается, а церкви нет.
Место согласовать долго не могли – церковь знахарство не признает, богохульное то дело, а потому было решено поставить ее рядом с домиком Таисьи, а не прямо на том самом месте. Домик Таисьи благочинный приказал под снос не отправлять, мол, разместим там воскресную школу или под какие хозпостройки пустим... На том и порешили, а то все жители деревни думали, что вопрос этот не скоро решиться, и так строительство и будет на месте топтаться.
Теперь разговоров около магазина – любимого места сборища баб – только о строительстве церкви, да о том, кого служителем пришлют.
Наблюдая эту картину и слушая речи местных кумушек, мы с Димой только посмеиваемся. Правда, он сказал мне, как отрезал, когда материалы для церкви привезли и работников понаехало:
– Ась, слушай, давай, поставят церковку, и мы с тобой поженимся! Заодно и повенчаемся.
Он обнимает меня со спины, и мы, стоя неподалеку, внимательно наблюдаем за тем, как суетятся рабочие, располагаясь в домике Таисьи, как носят из машин свои личные вещи, а потом дружно отправляются на разгрузку материалов.
Поворачиваюсь к нему, удивленно вглядываюсь в его глаза.
– Это что – предложение? Я думала – будет торжественнее!
Он грустнеет, а я смеюсь:
– Дим, да ладно, я пошутила! Все это неважно! Важно, что ты, наконец, решился на это! Мне казалось... что ты чего-то опасаешься!
– Да ну, глупости! Я знаю, что люблю тебя, а ты меня. А предложение – вот строительство будет подходить к концу, и я обязательно все сделаю официально! Считай, что сейчас это был намек – к чему тебе нужно быть готовой!
Местные дамы уже живут в ожидании того, когда освоившиеся строители будут приходить в клуб на дискотеки и в кино, мы с Димой с улыбками наблюдаем за их попытками оказаться поближе к стройке и завести хоть с одним из них разговор.
– Замуж девки хотят! – усмехается Дима – а вот по тебе этого не видно, Ася!
Это он так меня подзуживает – знает, что я не люблю разговоры о замужестве.
Самое скучное, это когда Дима, уехав утром на работу, звонит мне ближе к вечеру и говорит о том, что задерживается, а потому останется ночевать в городской квартире. Теперь такое случается чаще, чем раньше, впрочем, я совсем не удивлена...
Появления в Заячьем церкви ждет и еще один человек – Олег. После той истории он долго лежал на лечении, и сейчас его опухоль не растет и не развивается. Олег считает это божьим подарком, и точно таким же подарком он считает Заячье. Потому что именно здесь начался его путь к спасению после того, как он убегал от «охотников». На собранные волонтерами средства он смог купить себе небольшой уютный дом в нашей деревне и устроиться к Ульяне на ферму обычным скотником. Работа для него не слишком тяжелая, и самое главное, ему нравится. А появления церкви он ждет, потому что после спасения уверовал в то, что именно Господь помог ему выбраться из этой передряги...
– Из одной крайности в другую – говорит Дима, качая головой.
Крайностями в данном случае он называет передрягу, которую пережил Олег с «охотниками» и, как следствие - уход в религию после лечения.
Впрочем, мы его не осуждаем. То, что он пережил и остался жить, мы с Димой тоже считаем чудом и после той истории мы очень сдружились.
На работу я теперь езжу на мотоцикле – года два назад я полюбила этот транспорт, и Дима подарил мне классный и дорогой БМВ серебристого цвета. Изогнутое тело этого мощного зверя напоминает мне грациозную пантеру, а скорость, которую он развивает, дарит мне незабываемое чувство полета. Когда я увидела этот подарок, мне казалось, что у меня даже сердце остановилось от восторга. Зато Олег только головой покачал и назидательно сказал Диме:
– Ты понимаешь, да, какое оружие ты сунул в руки этой женщине? Она же берегов не видит!
– Зато на работу теперь пешком не ходить! – улыбнулась я.
Во время рабочего дня ко мне на ферму может прибежать Хан. Он никогда не заходит на территорию – всегда сидит снаружи и терпеливо ждет, когда я появлюсь на своем железном «коне». Потом бежит рядом, довольно высунув язык и стараясь при этом меня обогнать, словно дразнится. Иногда они приходят вдвоем, – Хан и Бегемот – усаживаются рядышком и ждут. В таких случаях я беру Бегемота к себе на сиденье, а Хан бежит рядом. К таким поездка мой котик уже привык и ему даже нравится.
То утро ничем не отличалось от других ему подобных, разве что около ворот меня встретила тетка Дуня, и с намерением поделиться новостями, подошла и заговорила быстро, с волнением:
– Нет, ты что думаешь, а? Уехала сегодня чертовка в город. Я, говорит, по работе, и не жди меня дня три! Вот какая у нее такая там работа на целых три дня? Обучение, говорит, проводят!
– Тетя Дуня, ну чего ты? – останавливаю я ее – может быть и правда обучение!
– Да ну! Какое там... Что-то как-то мне не верится! Слишком уж самостоятельной стала!
– Она деньги приносит в дом?
– Приносит!
– Ну, а чего тогда? Не может же она вечно возле вашей юбки сидеть! Отпустите вы уже ее!
– Может, ты и права! Тревожно ведь за нее – наивная она, как дите!
– Все на ошибках учились... Соломку везде не подложишь.
Уезжаю на работу, оставив свое нехитрое хозяйство на Хана и Бегемота. Кстати, Хан теперь на свободном выгуле – на вольере я не настаиваю, да и он не очень любит там сидеть, кроме того, собачка аккуратная, по грядкам на огороде не бегает, в теплицу не лезет, равно, как и мой котик Бегемот. Два этих чуда практически всегда вместе.
Я валандалась с бумагами и отчетами для инстанций почти до обеда, потом было то же самое. Устаю от бумажной работы больше, чем от животных, лучше бы с ними возилась, чем с этими документами. Но коровы на выпасе на дальнем лугу, у речки, а со свиньями полный порядок – их я проверила всех еще утром.
Часа в три дня приходит Ульяна.
– Ася, слушай, я уезжаю вместе со скотниками на дальний луг – лицо у нее встревоженное – не знаю, появлюсь ли еще сегодня.
– Что-то случилось? – спрашиваю у нее.
– Да. Красаву потеряли. А она стельная.
– Как пастухи могли ее потерять? Она что – в лес ушла?
– За это и переживаю. Там как раз недалеко.
– Дай бог, найдется... Сейчас, говорят, волков в лесу не стало...
– О, это говорят всего лишь для того, чтобы успокоить население. Не далее, как позавчера, я слышала вой, правда, где-то очень далеко. Ладно, если что – звони давай.
В пять вечера, не получив от Ульяны никаких известий, еду домой. Зверье мое где-то шастает, в этом нет ничего удивительного – им тоже нужно погулять, молодым, горячим парням. Ужин готов, и я с нетерпением жду Диму. Но звонок от него ломает все планы, которые я успела настроить в своей голове.
– Ась, у меня совещание до семи, потом тут с бумагами неразбериха. Сегодня переночую в городе.
Мой вздох разочарования скрыть очень трудно.
– Но завтра обязательно буду дома – говорит он поспешно – и обязательно привезу тебе из города что-то вкусное.
– И животным – подхватываю я.
– Им обязательно.
Я рассказываю Диме о пропаже Красавы и других делах на ферме, и мы прощаемся. Когда у него завал – лучше не отвлекать.
Наконец-то звонок от Ульяны.
– Ну что, нашли? – спрашиваю ее весело.
И совершенно не узнаю голос.
– Ась, ты можешь приехать?
– Могу, говори куда. А что случилось-то?
– Консультация твоя нужна. И вообще... Мы здесь стоим, все в полном шоке... Такого никто не видел из нас никогда.
Она объясняет, что нужно доехать до церкви – там меня встретит Олег и покажет, куда ехать дальше. Оттуда там не так далеко. Быстро переодеваюсь, шлем – на голову – и вперед. До церкви я добираюсь за считанные минуты. Суетящихся рабочих уже не видно – скорее всего, ушли или на озеро купаться, – в мае необычная жара и вода быстро прогревается – или отправились в местный магазин. В общем, никакого движения возле постройки, тишина. Глушу мотоцикл – где же Олег?
Недалеко от меня, в кустах, раздается шорох, очень явный и в то же время осторожный, словно кто-то идет по траве, тихо перебирая ногами.
– Олег, это ты? Ну, выходи уже!
Как ни странно, он появляется с противоположной стороны, а там, куда смотрю я, ожидая его появления, шаги стихают и словно поворачивают назад, потом легкий шорох возвещает о том, что тот, кто старался подойти поближе, быстро удаляется.
– Привет! – он весь какой-то взъерошенный, глаза горят... страхом? Или мне кажется? – давай вот на эту тропинку – усаживается сзади – только сильно не гони, там колдобины. Чуть вниз и там увидишь...
До места, где нас ждут, мы доезжаем довольно быстро. Скотники и Ульяна суетятся вокруг чего-то огромного, что лежит на земле в нелепой позе. Подхожу ближе и голова начинает кружиться от увиденного. Красава лежит на земле, вытянувшись в последней агонии, морда задрана вверх, пустые стеклянные глаза устремлены в сторону, словно ищут спасения. Ее тело еще не остыло до конца.
Поворачиваюсь назад – стройку хорошо видно с этого места.
– Она мертва часа полтора-два – говорю я спокойно – интересно, рабочие слышали что-нибудь?
Обхожу тело несчастного животного, присаживаюсь со стороны живота. Тут ситуация еще плачевнее. Вдоль брюха идут три огромных продольных разреза, словно провели острыми, как бритва, когтями. Все внутренности лежат на земле, но самое ужасное то, что я не обнаруживаю еще не родившегося теленка. Складывается ощущение, что животному вспороли брюхо, вынули органы с будущим потомством и забрали с собой. Внимательно осматриваю разрезы.
– Как бритвы – тихо говорит Олег и спрашивает меня – это животное?
На горле такая же рана, как и на брюхе.
– Он вскочил ей на спину – говорю я, осматривая спину коровы – зубами вцепился сюда – показываю на район холки – когтями чиркнул по шее, корова падает, он вспарывает ей брюхо.
– И забирает теленка? – недоверчиво говорит Ульяна.
Я ее вполне понимаю. Если это волк, то... это какой-то очень умный волк, а если это не волк – тогда кто? Еще раз внимательно рассматриваю порезы.
– Это очень крупное животное.
– Собака Баскервилей! – усмехается один из скотников, балагур Мишка.
Ульяна замахивается на него рукой.
– Не до шуток сейчас!
– Ребят! – зовет нас Олег – идите сюда!
Недалеко от места происшествия мы видим небольшую грязную лужицу. В этой лужице четко отпечатан след лапы, и лапа эта, без сомнения, волчья. Только вот... не может она быть таких огромных размеров! Это просто невозможно! Склонившись над следом, мы переглядываемся.
– Да это, блин, тигр какой-то – испуганно шепчет балагур Мишка и шумно сглатывает слюну.
– Я бы сказала, что эта особь даже крупнее – медленно говорю я.
– Но что все это значит? – громко спрашивает Ульяна – ребят, давайте рассуждать разумно! Это что, оборотень? Да я в жизни не поверю!
– Кто-то же достал из пуза коровы теленка! – истерично верещит Мишка.
– Тише – говорю я – надо думать... Олег, еще есть следы?
– Нет, тут во всех остальных местах почва сухая. Вот только там, в кустах, ну, видно, что шел кто-то...
Направляюсь в те самые кусты, остальные, повременив, идут за мной. Ну да, трава примята и не более того. Ни подобных следов, как этот, на лужице, ни каких-либо других следов нет. Внимательно осматриваю веточки и кусты и замечаю тенденцию – на уровне моей талии есть сломанные кустики и поврежденные ветки. Кто-то шел, пусть и осторожно, но что-то сломать ему удалось. Показываю на этот факт своим спутникам.
– Это крупное животное примерно метр десять – метр двадцать в холке.
– Или очень маленький человек – говорит Олег.
– Ульяна – обращаюсь я к своей начальнице – у нас есть возможность оттранспартировать тело коровы в холодильник на ферму? Я бы хотела ее осмотреть завтра тщательнее.
– Я распоряжусь – говорит она.
– Отвезти тебя домой?
Она кивает и мы идем к мотоциклу.
– Знаешь – говорит Ульяна – у меня почему-то очень нехорошее предчувствие... Как будто... Затевается какая-то заварушка.
...Полная круглая луна заглядывает в мое окно, и я спокойно засыпаю. Рядом с моей кроватью, на коврике, засыпает и Хан – сегодня он выразил желание ночевать в доме. В связи с событиями прошедшего дня мне снятся отрывистые какие-то, не совсем четкие сны – я то вижу тело несчастной Красавы, то мчусь на мотоцикле мимо озера, колесо обо что-то задевает, и я падаю с него и лечу на самую середину водоема, то...
Что это такое слышится сквозь сон? Какие-то стоны... Наверное, это стонет бедная, умирающая Красава. У меня у самой вырывается тихий стон, и я вдруг понимаю, что мне это не снится – совсем рядом я слышу, как скулит Хан. Открываю глаза – глубокая ночь, в окно все также светит полная луна. Смотрю на собаку, взгляд которой направлен на окно, уши его плотно прижаты к голове – верный признак того, что пес боится.
– Хан, в чем дело? – тихо шепчу полусонным голосом – Ханчик, ты чего так испугался?
Но он, продолжая скулить, все также смотрит в окно. Резко поворачиваюсь и застываю в ужасе, охватившем все мое тело – с той стороны окна прямо на меня смотрят большие зеленые глаза, светящиеся в темноте.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.
Свидетельство о публикации №225020500484