Глава 1.
-Лидонька, вставай, просыпайся. Солнце встало давно, давай моя голуба, просыпайся!
-Ой, маманька, мне сон, какой сладкий снился! - Лида потянулась в постели. Хороша перина в отчим доме, хороша жизнь у Лиды, любимой дочки Акулины и Акима.
Аким Прокопьевич Волков был зажиточным крестьянином, имел трех, уже женатых сыновей и младшую дочь - Лидоньку. Не утруждал он дочь работой крестьянской, жалел ее молодость и красоту. А вот с сыновьями и снохами был строг. Подворье Аким имел богатое, были там и лошади, и коровы с быками, а уж птиц то не счесть. Наделы земли большие. Работали с раннего утра до позднего вечера. Зато и сытно ели и сладко спали.
- Лида, давай, я хлеб поставлю, а ты за малыми пригляди, да курям дай,- командовала Акулина. Лида не спеша свесила ноги с кровати, еще чуть-чуть посидела, позевала и пошла не спеша умываться. Наклонилась девушка над бочкой и залюбовалась своим отражением.- Как же я хороша! И бела и румяна, носик вздернутый, глаза васильковые,губки яхонтовые. И довольная, она провела рукой по водной глади…
***
Лида резко открыла глаза, вздрогнув всем телом. Обвела взглядом вокруг и снова тоска ледяными ручищами сжала горло. Тот же вагон, тот же поезд несет ее с разбега в неизвестность. Мимо мелькал однообразный пейзаж, кругом снег, кругом белым- бело. «Хоть бы уснуть и не проснуться, - снова мысли полезли в голову Лиды - зачем сны про дом снятся, душу выматывают. Даже как - будто хлебом запахло». Девушка глубоко и горько вздохнула, облезав сухие, потрескавшиеся губы. А поезд уносил ее все дальше и дальше от родных мест, от счастья и любви, от любимого запаха хлеба. Закрыла Лида глаза и унеслась мысленно в свое счастливое время…
***
Лидоньки шел восемнадцатый год, когда папанька сообщил, что присмотрел ей мужа. Да не простого, городского. Ну и пусть и постарше на целых 10 лет. Но человека надежного, крепко стоящего на ногах. Лида замуж хотела и блаженно мечтала, что жених непременно будет похож на кузнеца Степана. Никифор ( именно так величали будущего суженного) должен быть таким же- высоким, кудрявым и чтоб руки были большие и сильные.
Никифор приехал свататься в воскресенье. Небольшой, щупленький, но лицом приятный. Лида расстроилась было, но жених взял ее за руки и клятвенно обещал носить будущую жену на руках. На том и порешили.
Накануне свадьбы, мама вечером позвала девушку во двор. Сели возле сарайки и мама начала говорить о том, отчего у Лиды перехватило дыханье. Аким Прокопьевич встретил Акулину уже вдовцом с тремя сыновьями- погодками. Жена его рано померла. Аким долго не женился, хотя жених был видный. Уже тогда хозяйство у него было большое. Красивым мужчиной был Аким, высоким, ладным таким. В те времена к ним в усадьбу приехала молодая барыня- Наталья Сергеевна Варская. Приехала одна, без мужа. Муж уехал за границу по работе. Уехал надолго, жена из-за болезни сына присоединиться к нему не смогла. Как сошлись Аким с барыней не уразуметь. Барынька – то по-французски говорила лучше, чем по- русски, и Аким – мужик – мужиком, полуграмотный, хотя и не бедный. Через положенный срок передали Акиму сверток с красным, сморщенным младенцем и просьбой позаботиться о дочери. Наталья Сергеевна через неделю уехала из усадьбы и пути с Акимом разошлись у них навсегда.
Через несколько дней сидел Аким на берегу реки и кумекал, как ему сподручней дочь на себя записать. И вдруг услышал плачь, горький такой, надрывный. Глянь, а недалеко девка рыдает и в воду заходит. « Утопится, точно утопится. Вот дурища!»- пронеслось моментом в голове у Акима. Бросился он в воду и … вытащил Акулину, жену свою будущую. Рассказала девушка ему про судьбинушку свою горькую, что обманул ее заезжий молодец, сказал, что приказчиком в усадьбе Варских служит. Как потом выяснилось, никто его там не знает и не ведает. А она-то, дурочка, 50 верст проехала, в надежде, что женится любимый и ребеночка признает.
Долго думал Аким, как поступить и предложил Акулине стать его женой. Всем сказать, что дочь еще до свадьбы прижили, авось языки в деревне почешут да забудут. А второй ребятенок вслед родится-срок то еще у Акулины маленький совсем. Всю жизнь Акуля будет благодарна Акиму. Лиду, дочь Акима, приняла она как свою кровиночку( своего потеряла на большом сроке уже), сыновей приголубила. Зажили они дружно, а любовь пришла к ним позже, да такая, что насмотреться друг на друге не могли, надышаться.
-Рассказала тебе, Лидонька и камень с души упал. Отцу не говори, что знаешь, не надо. А я чувствую, что должна была тебе рассказать, а почему не разумею, – печально вздохнула Акулина. Страшно стало Лиде и в тоже время волнительно. Значит она дочь барыни, поэтому папанька ее от крестьянского труда уберегал. Лида обняла Акулину, повздыхали они, поплакали каждая о своем. Лида заверила Акулю, что никому не расскажет и будет считать ее мамой, как и прежде, а любить еще крепче…
***
Из сладкой дремы вытянул Лиду крик конвоира. « Все выходим, строимся! Давайте, шкуры, побыстрее» -он с силой распахнул ворота вагона. Яркий свет и свежий воздух ворвался в затхлое помещение. Люди, скорчившиеся кто где, стали по- тихоньку подниматься, продвигаясь к выходу. Ноги затекли практически у всех и поэтому вагон освобождался не спешно. Лида, крепко сжимая куль с тряпьём, подошла к выходу. – Что там тащишь с собой?- зло зыркнул конвойный. – Да дите у нее второй день как померло, Никого не подпускает к себе, рехнулась, наверное!- громко оповестила всех рябая толстая баба.
- Слышь, девка, дай сюда, вонять скоро начнет, слышь? Лида безумным взглядом всматривалась в конвойного, будто и не понимала ничего. Он резко стащил ее с вагона и со всего маха бросил на землю, яростно оттолкнув при этом сверток ногой в сторону. Лида истошно закричала душераздирающим криком. Так может кричать только израненная душа, у которой все отняли, не оставив даже частичку надежды. Конвойный прикладом винтовки коротким, сильным ударом оглушил Лиду, стукнув по голове.
***
Прожила Лида с Никифором всего чуть больше полгода. Человеком он оказался не простым, скупым и нудным. Пропадал в конторе своей всеми днями. Лида скучала, заняться просто было не чем. Готовить, стирать и прибирать дом приходила помощница Зина три раза в неделю. Она учила потихоньку девушку как нужно ухаживать за мужем, но Лида особо не вникала. Никифор ее совсем не привлекал. Да и со временем она поняла, что расчетливый и жадный Никифор женился на ней только из-за хорошего приданного. Обижать Лиду не обижал, скорее всего, боялся крутого нрава Акима. Так они и жили, больше как соседи, чем как молодожены. Но не смотря на все перипетии семейной жизни, Лида понесла сразу. Не сказать, что Никифор рад был, но куда деваться. Пусть дите родит, одного, а потом уж больше нет, никогда. Он и так жену себе на шею посадил.
Ранней весной попросилась Лида погостить у родителей. Им к посевной нужно готовиться, а она посидит с племянниками да за птицей посмотрит. Никифор обрадовался такой просьбе и отпустил с легким сердцем, обещав приезжать в село по выходным.
Аким Прокопьевич новую советскую власть принял с радостью. Излишки исправно отдавал, односельчанам помогал. В церквушку местную (еще не успели разрушить) тоже гостинцы и подаяния приносить не забывал. Но вот коллективизацию не принял. Не понял Аким как это когда все общее и одновременно твое. Комиссар приезжал, грозил, что кулаком объявит и вышлет за враждебную идеологию к черту на кулички. Но собака лает, а караван идет. Было спокойно, но до поры до времени. С утра по селу разнеслась молва - небольшой отряд красногвардейцев во главе с комиссаром едут раскулачивать Волковых и Игониных- двух зажиточных крестьян.
Во двор к Акиму въехали шесть военных на лошадях, и пришли человек десять местных, во главе с председателем колхоза. Больше всех кричала бабка Матрена, она усердно показывала где и сколько всего добра у Волковых. Это была та самая Матрена у которой год назад умер мужик, а сыновья, законченные пьяницы растащили весь дом за самогон. И только Аким пожалел старуху, кормил ее, давал ей кой какую одежду, а месяц назад подарил козочку, которую, кстати, на днях Матрена гордо сдала в колхозное пользование. Остальные односельчане стояли и переминались с ноги на ногу. Они понимали, что Аким Волков трудом и потом с сыновьями заработал свой кусок хлеба с маслом.
За короткое время собрали большое семейство Волковых, зачитали приказ о признании их кулаками и переселении в отдаленные районы страны. Ни крики, ни слезы не помогли. Всех рассадили по телегам и вместе с Игониными отправили в распределительный лагерь. Только Аким и Акулина остались, безмолвно лежать посреди двора своего дома. Не смог Аким просто отдать свое кровное и поплатился головой, а Акулина видя, что мужа уже нет в живых, закричала, схватила вилы и безумно бросилась вперед, но тут же упала от пули солдата.
Лида эти события уже понимала с трудом. Как только увидела своих родителей, бездыханно лежащих на земле, так разум и покинул ее. Ее схватили за шиворот, не смотря на приличный уже живот, и рывком усадили в телегу. Братья кричали, что она замужем и не Волкова уже, но разбираться ни кто не стал.
В здании бывшего вокзала людей поделили на группы, и вся бывшая большая семья Волковых была распределена в разные места пребывания. Лида, каким- то образом, осталась одна. Золовка Рая быстро сунула ей узелок с едой и кое-какими вещами и отбыла с мужем и детьми в неизвестном направление.
Рано утром переселенцев разогнали по вагонам и поезд тронулся. Конечную точку приезда ни кто не знал, но понимали- это либо Сибирь, либо Урал. Настроение в вагоне менялось как осенняя погода. Люди то кричали и ругались, то обсуждали с надеждой, что везде жить можно, и они привыкнут. Кто-то плакал, а кто-то смотрел в одну точку и молчал. Лида молчала, все окружающее ей казалось абсурдом, выдумкой, каким – то безумным сном. В эти минуты даже Никифор казался ей ближе и роднее. Не знала Лида, что как только узнал ее благоверный об аресте и высылке, тут же отказался от нее и нерождённого ребенка и подал на развод. Имел бы он хоть чуточку человечности, Лида была бы дома, рядом с ним. Но для Никифора не существовала ни чего милей денег и чужого добра, жена с ребенком- это лишний груз. Через несколько дней после развода пылкий взгляд Никифора уже горел на новую зажиточную девицу...
***
Ночью вдруг внезапно заболела поясница и появилась жгучая, тянущая боль внизу живота. Лида старалась встать, выпрямиться, но становилось только хуже.
- Девка, ты чоли родить задумала? – спросила соседка, не спавшая всю ночь. Опоясавшая боль, так скрутила несчастную, что она только сквозь зубы смогла прошептать:
- Да нет, рано еще мне. В мае надо.
- Беда с нами, с бабами,- вздохнула женщина.
Ледяной страх подступал со всех сторон, даже боль стала как будто тише. Остатки разума покинули Лиду вместе с тихим писком новорожденного. Женщина , принявшая младенца, шлепнула его на грудь молодой матери, сказав, что пацаненок не жилец , да и к лучшему. Тут самой-то выжить, а уж дитю, да такому слабому- вообще никак.
Слова женщины подтвердились уже к полудню. Дитенок перестал дышать, так и не попробовав глотка материнского молока. Лида судорожно прижимала его к себе, не разговаривала ни с кем, только ошалелым взглядом смотрела на окружающих…
***
Поезд резко затормозил. Лида больно ударилась о чей-то саквояж. Потрогав голову, она обнаружила, что та перебинтована и жутко болит. Лида двумя руками схватилась за виски и отчетливо вспомнила все, что с ней произошло. Слезы полились ручьем, она не рыдала, не кричала, даже не всхлипывала. Неудержимый поток слез, просто ,как прорвавшая дамба, заливал лицо, грудь. Лида не вытирала их. Она смотрела перед собой и впервые за долгое время поняла все происходящее. Лида оплакала маманьку, папаньку , свое дите и даже Никифора. И плотно закрыла дверь в прошлое…