По вечерам у него трещала и раскалывалась голова. Но именно по вечерам он оказывался в центре всеобщего внимания. От перенапряжения у него звенело в ушах, а люди всё звонили и звонили, всё говорили и говорили, всё перемалывали и перемалывали новости в сплошную бесформенную массу — у Телефона просто руки от беспомощности опускались от такой бессмысленной жизни.
Сколько раз просил он перевести его на более спокойную работу или проводить на пенсию, но зрелые годы его пришлись на те далёкие времена, когда мобильники только родились на свет, и потому с его просьбой-мольбой не хотели считаться. А ведь он и в самом деле устал от шума, бесполезной и бестолковой болтовни, от поглощающей душу пустоты. Ему хотелось философски уединиться на берегу моря, в безлюдной тайге или неприступных скалах и поразмышлять о вечности, смысле жизни, но он давно не принадлежал себе.
Спал он беспокойно и вздрагивал от каждого звука, но и этот тревожный симптом остался без внимания. И лишь когда голос его стал дребезжать, прерываться и хрипеть, его просьбу уважили. Но до моря он так и не доехал…