Александр Солженицын
Реальность и мой Рассказ-размышление
Интервью
От тюрьмы и от суммы не зарекайся.
Эта фраза просто забила мне душу, я не знаю как воспринимать подобные всплески возникшие при прочтение произведений написанных в регистре презрения и недопонимания что происходит. С каждой прочитанной строчкой мне кажется что пора бы и по креститься наконец. Но, я всё глубже ухожу в тот наигранный мир что льётся из под пера автора. И вот тут я нахожу в себе силы принять что написано в тексте, почувствовав запах сырости от кип бумажного документооборота разбросанного по кабинету, либо упорядоченного по какой-то никому не известной схеме. А в углу, вдалеке, вдалеке от меня сидит человек. Он личность, но сегодня он ещё никто, он простой человек покинувший родину, или просто, лишившийся своей основы, своего стержня. Он потерян обществом, он решил что он и есть общество, думающее воспринимающее мир в том контексте в котором только ему дано воспринимать. Он вникает в каждый документ пропитанный ядом ненависти и боли. И заражается им с каждой прочитанной фразой, строчкой, многоточием.
Его мысль рисует свою картину которая с каждым мгновением становится более реалистичной и реалистичной. Ему кажется что только он один может описать то что никто до него не систематизировал, а может даже об этом даже и не мечтал, либо вовсе не знал.
Каждый день, час, секунда отражается на его лице пробивающейся морщиной. Его густая шевелюра превращается в пепельно белый комок седых волос. Жалость и страх окружают его. Но нет сострадания, нет ничего. Только ветер перелистывает стопки бумаг обременённые печатями судеб. Тюрьма, кресты, огонь, война. Кровавый вскрылся океан.
- Александр Исаакиевич, - будто из ниоткуда в никуда пролетела фраза и стихла в ночи судеб людских.
- Кто здесь? - Солженицын на мгновение приподнял голову от запылённых документальных архивов и его густые брови будто приподнялись в удивлении и сникли в отчаянии, лишь в глазах сверкали молнии жажды знаний.
- Кто здесь? - повторился вопрос, будто в этом и была суть происходящего, знать кто здесь, именно здесь а не там.
- Вы меня не знаете, но я знаю о вас многое и мне хотелось...
- Уважаемый, но как раз мне не интересно что вам хочется. Если вы заметили я занимаюсь очень важной работой.
- Я не спорю...
- Ещё бы, ещё бы вы спорили. Кто вы? Вы как-то в тени и я вас толком не могу разглядеть. Хотя возможно это мне и не нужно знать. Но, всё же, когда человек находится у кого-то в гостях. Я надеюсь вы в гостях?
Он посмотрел в мою сторону с душещипательным взглядом изподлобья, что мурашки пробежали по всему телу. Голова будто сама сделала глубокий реверанс маэстро, и вновь продолжила всматриваться в это худое, измученное болью лицо.
- Ну вот, - продолжил Солженицын, - вот вы буд-то слышите меня, но не слышите. Вы так и не вышли из тени, а могли. Что вас привело в такой час?
- Правда.
- Правда, а в чём заключается правда, правда это такая незримая вещь. Вот видите эти стопки документов, это не просто документы, это человеческие судьбы. Это горе матерей потерявших детей. Это горе отцов никогда не узнающих кем стали его близкие и родные. Эшелоны потерянных судеб. Вы молчите. Вы правду искали, вот она перед вами, не систематизированная, реальная правда. Но вы же в тени. Вам не понять, - Александр Исаакиевич схватил из стопки лежащей перед ним документации и в нервном состоянии потряс документами перед моими глазами.
- Нервные клетки не восстанавливаются, - заметил я.
- Смешно? Вам смешно. А мне шутить шутки времени нет.
- Александр Исаакиевич, мне к сожалению тоже нет времени шутки шутить. Вот вы много секретной информации скопили в своём дворе, часть мокнет под дождём, часть уносится ветром, это история, история разных людей волею судеб попавших в ваши руки. И что, она утрачена?
- Нет, она не может быть утраченной в принципе. Я слежу за каждым документом как за собственным ребёнком. Вот смотрите эта женщина потеряла всех родных и была расстреляна за вопрос в комендатуре что делать с детьми соседки оставшихся одних на квартире, лишь потому-что нужно было обеспечить план спущенный сверху. Эта судьба вам ни о чём не говорит?
- Говорит. Говорит о том что за границей вы получили доступ к особо ценной информации, за которую в Советах вы получили бы расстрел. С ваших же слов. Так скажите как такое может быть? Может быть вы допускаете что это фикция - нечто не существующее в действительности, лишь видимость написанная кем-то для красивого словца.
- Вы выдумываете...
Читайте дальше по ссылке
https ://proza .ru/2021/09/09/1253
По ссылке ниже можете пройти на спасëнное интервью.