Дорога петляла по лесу, как загнанный заяц. Навигатор отказывался показывать правильный маршрут и попросту отключился. Вот же ж, даже техника меня игнорирует, беззлобно проворчала Таня, выкручивая руль на поворотах. Только бы моя крошка не заглохла посреди леса.
Будет мне тогда вишенка на торте. Ее старенькая иномарка словно услышала напрасные обвинения и опасения хозяйки, обидевшись, чихнула и встала. — Здрасте, приехали, — воскликнула Таня и попыталась завести старушку, но та только кряхтела, чихала, а заводиться не желала. — И что мне теперь делать? — Выйди из машины, осмотрелась и поежилась.
Лес выглядел жутковато, к тому же небо заволокло тучами и начал накрапывать дождь. Сперва мелкий, он набирал обороты, и вот уже через несколько минут лил как из ведра. Таня едва успела запрыгнуть в салон. Она снова повернула ключ в замке зажигания, и, о чудо, двигатель заработал. «Прости меня, я не хотела тебя обидеть», погладила женщина машину по приборной панели.
«Да, дорогуша, тебе прямая дорога в сумасшедший дом, раз ты уже с машиной разговариваешь. Покачав головой, Татьяна потихоньку продолжила путь. Над головой загремела. Через несколько секунд впереди сверкнула так, что путешественница едва успела зажмуриться. Но в последний момент ей показалось, что она увидела еще какое-то движение.
Дождь заливал лобовое стекло. Дворники не справлялись. Таня ехала почти наугад, всматриваясь в дорогу и поглядывая на обочины. Ярко-красное пятно слева от дороги заставило ее притормозить. Приглядевшись, женщина увидела человека. — Откуда она в такой глуши? — вслух произнесла Таня, не решаясь выйти из машины. Все же любопытство пересилило осторожность, и она выскочила под проливной дождь.
На обочине сидела бабушка-бродяжка в ватнике, резиновых сапогах и ярком платке, повязанном на голове, а лица видно не было. Бабуля наклонилась к ноге и потирала ее. — С вами все в порядке? — подошла к ней Таня. Незнакомка подняла голову. — Кажется, ногу подвернула, когда упала, — сказала женщина. — Господи, а как же вы тут очутились?
Воскликнула Таня, когда увидела, что это не бабушка, а девочка. Впрочем, какая разница, что с ногой-то встать можешь идти? — Кажется, я ногу подвернула, когда упала, — послышалась в ответ. — Господи, как ты тут очутилась, — воскликнула Таня, когда увидела, что это не бабушка, а девочка лет семи. Впрочем, какая разница, что с ногой-то, встать идти сможешь.
Бродяжка пожала плечами и попыталась подняться. Таня ей помогала, подхватила под руку и повела к машине. Сняв с нее грязную телогрейку, женщина помогла усесться в машину, закинула вещи в багажник, а сама села за руль. Гроза не прекращалась. Громыхала и сверкала очень сильно, но в машине было тепло. Сильно болит. Таня повернулась к малышке и смогла, наконец, разглядеть ее получше.
Миловидный личико скрывал платок, натянутый по старушечи на лоб. Голубые, как озера, глаза смотрели без страха. «До свадьбы заживёт», — улыбнулась девочка. «Спасибо, что не бросили на дороге. Я так боюсь грозу». Бежала, куда глаза глядят, и бревно не заметила, которое запнулось. «А как ты вообще здесь оказалась, в этой глуши?» — удивилась Татьяна. «И где твои родители?»
«Ну, в отличие от вас, я здесь по своей воле», — просто ответила бродяжка. Зато у Тани волосы зашевелились на затылке. «Что значит „в отличие от меня“? И откуда ей может быть известно, по какой причине я здесь?» промелькнула в голове. «А родителей у меня нет». Так же просто и немного грустно продолжала девочка. Мама умерла два месяца назад, простудилась сильно, а в больницу ехать не хотела.
Папа пропал еще раньше, уехал на заработки и не вернулся. Меня к себе забрала мамина сестра, тетя Ира, но у нее и так все мирополавком. Мне кажется, она даже не всегда и замечала меня, но я и ушла, чтобы не доставлять ей лишних забот. Тем более знала, меня ждет что-то хорошее впереди, если я уйду. — Ничего себе хорошее! — воскликнула изумленная Таня. Под грозу попала, без семьи осталась и ногу подвернула.
— Да это все ерунда, — рассмеялась девочка. — Я об этом вообще не жалею. — Так, слушай, а сколько тебе лет? Ты так рассуждаешь, как будто уже пожила на свете. И как тебя зовут? Татьяна была потрясена разговором с малышкой. Мама называла меня Золотком. А вообще зовут Злата. Мне скоро семь. Ой, гроза закончилась. Посмотрев в окно, радостно воскликнула девочка. И правда, пока они разговаривали в машине, дождь стих.
Гроза ушла дальше, залез, просветлела и стала видна дорога. Значит так, Злата, меня зовут тетя Таня. Сейчас поедем ко мне, нужно обсохнуть, смыть грязь, подкрепиться, а потом подумаем, как жить дальше. Она сняла машину с ручного тормоза и плавно тронулась. Через сорок минут дорога вывела их из леса.
Вдалеке замаячила деревушка. Туда-то и держала свой путь Татьяны. Нужный дом нашла сразу. Да и домом его было сложно назвать. Покосившаяся избушка с заколоченными окнами и Дверью, подпёртой поленом, не внушала доверия. Радовала, что труба, торчащая из ветхой крыши, была целая, по крайней мере, на первый взгляд. «Приехали», — помогая выбраться из машины девочки, вздохнула Тань.
«Это всё, что я заработала», — по словам бывшего мужа. «Тот, кто смеётся, скоро заплачет. А ты найдёшь то, что искала, когда всё потеряешь», — ответила ей на это злато с уверенным спокойствием, и мурашки снова побежали у Тани по позвоночнику. Волосы на голове, похоже, не прекращали шевелиться. Эта девочка была не так проста. «Посиди на скамеечке», — усадила малышку новая хозяйка Хибары, — «а я посмотрю, что там внутри».
Таня убрала полено, и дверь со скрипом отворилась. В сенях пахло мышами и сеном, но особого бардака или разрухи не было. Женщина открыла вторую дверь, обитую старым потрескавшимся дерматином, и вошла. Внутри оказалось совсем не так страшно, как ей думалось. Русская печь посреди большой комнаты, за занавеской железная панцирная кровать с шишечками, стол и две лавки возле него.
Небольшой диванчик, видавший виды, накрытый полосатым домотканным покрывалом, больше похожим на половик, А в углу стоял кованый сундук, который и завершал убогий интерьер дома. Посреди деревянного пола виднелась крышка подпола с металлическим кольцом. «Потом проверь, что там внизу», — отметила про себя Таня и пошла за Златой.
«Ну, я думала, будет хуже», — помогая встать, весело сказал женщина. Усадив девочку на диван, Таня велела ей снять себя всю одежду, а сама пошла к машине за вещами. У нее с собой было почти все, что нужно для жизни — постельное белье на первое время, мыльно-умывальные принадлежности, продукты, спички и свечки на всякий случай.
Убедившись, что свет в доме имеется, хоть и в виде единственной лампочки, леща, свисающей с потолка, Таня облегченно выдохнула, одной проблемы меньше. Она дала Злете свою одежду. — Переоденься, а то простынешь. Сейчас попробую убрать доски с окон, а потом займемся печкой, а то такая сырость, да и холодно. Таня знатно попахтела, отдирая доски с окон.
Слава богу, стекла были целы, это еще больше упрощало жизнь. Занимаясь окнами, она не сразу заметила, как из трубы повалил дым. Вернувшись в дом, женщина изумленно смотрела на потрескивающие дрова. Перед потопком сидела Злата и, не мигая, смотрела на огонь. — Ничего себе! — восхитилась хозяйка дома. — Как у тебя ловко вышло!
Я бы полдня мучилась растопкой. Я печки только на картинках в детских книжках видела. — А, ерунда. У нас дома такая же была. Я с пяти лет научилась ее топить. — серьезно, ответила гостья, и покряхтовой поднялась корточек. Она выглядела потешно в таниной одежде и та хихикнула. — Ну как, согрелась? — спросила Татьяна Злату. Девочка кивнула. — Сейчас что-нибудь сообразим на ужин.
Поев, они решили все дела отложить на завтра, а сегодня отдохнуть и осмыслить все, что с ними произошло. Двери изнутри закрыли на большой засов, задернули занавески. Лёжа на кровати и слушая, как трещат дрова, Таня вернулась в памяти на несколько лет назад, в те времена, когда она только познакомилась с Антоном. Это были странные отношения.
Порой ей казалось, что они созданы друг для друга, но через несколько дней не могла понять, что их вообще могло связать. Они могли ссориться из-за пустяков, а через пять минут уже обсуждали глобальные проблемы. Антон был художником. Таня всегда знала, что творческие люди не от мира сего. Прощала ему вспыльчивость, раздражительность во время его творческих кризисов. Сама она была преподавателем музыки в школе. Подрабатывала еще в кафе и в ресторанах, выступая с музыкальным коллективом.
Она играла на синтезаторе. Благодаря этим выступлениям Всегда имела неплохой постоянный доход, который очень выручал их с мужем в то время, когда у Антона был застой в творчестве. «Это ненадолго», — убеждал он жену, — «мне просто нужно вдохновения. А разве найдешь его дома, где ты гремишь сковородками и разгуливаешь в домашнем халате?»
И Антон уходил искать вдохновения, обычно утром. А возвращаясь к вечеру, часто вдохновленный, мог работать не переставая неделю, а то и больше. Жили они в квартире мужа, так как у Тани своего жилья не было. Пока она училась, жила в студенческой общаге, потом снимала квартиру, а потом сразу переехала к Антону. Заработанные же деньги складывали в общую кучу и с них делали крупные покупки.
Так Таня обзавелась своей старушкой-иномаркой, а Антон купил себе почти новый байк. «Я мужик, а мотоцикл — это свобода», — объяснил он Тане свой выбор. — Зачем мне какой-то драндулет на четырёх колёсах с крышей? Это вам, женщинам, самое то. Однажды Антон вернулся домой в радостном возбуждении. — Я купил нам дом, — сообщил он Тане.
Будем летом ездить туда отдыхать, дышать свежим воздухом, заряжаться новыми идеями, ну и, конечно, вдохновением. Правда, в последнее время муж все чаще уходил искать вдохновение на ночь и возвращался под утро, довольный, как кот, объевшийся мышами. На все вопросы только улыбался и отшучивался. «Ты чё, ревнуешь?», — смеялся он. «Да глупость какая! Хотя, это же эмоции, полезные иногда».
Таня, конечно же, нервничала, злилась, но все напрасно. Антон продолжал вдохновляться на стороне, и в один не очень прекрасный день вернулся домой с девицей колоритной внешности. Все ее округлости и изгибы могли пленить не только художника, но и простого обывателя. Фигурка сильно отличалась от спортивной фигуры Татьяны. Ее длинные каштановые волосы не спадали ниже лопаток и блестели на солнце золотистыми бликами.
Таня же со своей короткой стрижкой явно проигрывала, да и платья в таких откровенных она никогда не носила. — Валерия будет жить здесь, — тонном нетерпящем возражений сказал Антон, обалдевшая такой наглости жене. — Это моя муза. — Антош, а ничего, что я, твоя жена, и тоже живу здесь?
Обрела наконец-то дар речи Татьяна. — Это просто уму непостижимо. — Может, мне еще и свое место в постели уступить? — А тебе и так придется, — пожал плечами Антон. Валерия же похозяйски расположилась в кресле, словно всегда здесь жила. — Я подал на развод, и нас развели в одностороннем порядке, так что теперь ты свободна. Антон и Лера рассмеялись, а Таня не могла поверить в абсурдность этой ситуации.
— Я, наверное, сплю, — решила она и ущипнула себя тут же ойкнув. Это какое-то помешательство. Ну разве может человек быть настолько циничным и бессовестным? — Вот, возьми, это все, на что ты можешь претендовать после развода. Антон достал из ящика стола ключи и бросил их. — Ты только на эту развалюху и заработала своим бренчанием.
Можешь начать собирать вещи. У Тани даже слез не было. Каких историй только она не слышала в своей жизни о неверных мужьях, но что бы такое… Хорошо, что про машину не вспомнил, пронеслось у неё в голове. Делёшка имущества вообще не входила в её планы. Ещё бы найти этот дом. Купленный Антоном не видел никто. Он приобрёл
его через интернет за очень небольшие деньги, а находился этот домишко в такой глухомане и настолько далеко от города, что трудно было его найти. Таня же быстро собрала свои немногочисленные вещи и, оставив на крючке ключи от квартиры, вышла из дома, где прожила пять таких странных лет. — Злата, ты не спишь? — тихонько позвала Татьяна, отойдя от своих воспоминаний.
Нет, теть Тань, не сплю, я думаю, — отозвалась девочка. Таня встала со своей кровати и присела на край дивана, где лежала Злата. — И о чем же ты думаешь? — улыбнулась она. До сих пор не могла понять, как маленькая девочка могла уйти от родных в неизвестность. И слова, сказанные Златой по приезду, тоже не давали покоя. «Я думаю о том, что скоро все изменится.
И у вас, и у меня», — мечтательно проговорила братяшка. — И будет это очень-очень скоро. — Откуда ж ты знаешь? — насторожилась Татьяна. С недавних пор у нее и так жизнь менялась уж слишком быстро. Ну, иногда вижу будущее, просто как само собой разумеющееся сказала Злата и пожала плечами. Моя мама тоже могла видеть будущее. Когда она мне говорила, что я поменяю большую семью на маленькую, я не понимал, о чем она, а теперь понимаю.
И еще я знаю, что вам пришлось сюда приехать, но это к лучшему, не переживайте. Вот только я не могу увидеть, где мой папа. Девочка грустно вздохнула, и Таня стала так жалею, что она в порыве обняла Злату. — Все у нас будет хорошо, и папа твой найдется. А теперь уж точно давай-ка спать. Татьяна укрыла беглянку одеялом, который нашла в сундуке, чмокнула ее в щеку и ушла на свою кровать.
Утром хибара подостыла. Татьяна снова затопила печь. Приготовив нехитрый завтрак, они вышли на улицу осмотреться. Вчера некогда было этим заниматься, и потому не заметили, что рядом стоят только заброшенные дома, а те, где жили люди, находились чуть дальше.
«Идти сможешь?» — спросила Таня. Вечером она натерла ногу масью, которая нашлась в автомобильной аптечке, и теперь злата почти не хромала. — Смогу, — утвердительно кивнула девочка. Они пошли по деревенской улице мимо заборов, из-за которых выглядывали любопытные местные. — А вы откуда такие? — крикнула одна бабушка, стоя за красивой резной калиткой.
— Здравствуйте, — поздоровались Таня и Злата Хором. — Я новая хозяйка, дом на Адшибе. Таня махнула в сторону свои хибары. — Меня Татьяна зовут, а это Злата. Бабуля покачала головой. — А как же вы жить там собираетесь? Дом скоро развалится. Мы уж думали, старый хозяин снесет его, чтобы, не дай бог, не рухнул на кого. А он и ж ты, продал. Ну, а мужик-то у вас есть? — Да нам и без мужика хорошо, — усмехнулась Татьяна.
Эх ты! — бабушка снова покачала головой. — Без мужика в том доме совсем нельзя. Там и проводка дряхлая, и крыша на ладан дышит. Что же вы, горемычные, другого жилья не нашли? — Другого, к сожалению, нет, вздохнула Таня, а Злата погладила ее по руке, как бы успокаивая. — Ну, ежели чего, обращайтесь, Анна Кузьминична я, а магазины там дальше по улице, сельсовет рядом с сельпо, не заблудитесь.
Поблагодарив, Таня и Злата отправились на разведку. Николай вышел на больничное крыльцо и, потянувшись, невольно поморщился. Шов еще тянуло, и, по-хорошему, нужно было полежать в стационаре недельку-другую, пока он окончательно не затянется. Но и так слишком долго не виделся с женой и дочкой. Ему катастрофически не везло последнее время. Уехал на заработки несколько месяцев назад.
Николай, конечно, получил хорошие деньги и даже успел положить их на карту, но какие-то подонки из его же бригады решили, что такая сумма будет сильно оттягивать ему карман и, подкараулив в темном переулке, отоварили Колю бутылкой по голове. Денег они у него не нашли и со злости били, отбивая внутренности. Подобрал бездыханное тело местный врач, возвращаясь с работы.
Нащупав еле слышный пульс, он доставил несчастного в больницу, где Коля пролежал в стационаре три месяца. Врачи не верили, что пациент выкарабкается, но жажда жизни у Николая была сильна, и через два с половиной месяца, после того, как его нашел врач, он открыл глаза. Еще полмесяца восстанавливался, и, наконец, под бурные аплодисменты врачей, да и всего персонала, его выписали.
Несчастье так и подстерегали его. Уже на вокзале, купив билет на поезд в свой поселок, Коля зашел умыться, и надо же было столкнуться ему с маргиналом, которому на дозу не хватало. Тот, не говоря ни слова, пырнул Колю ножом, а не найдя денег, забрал часы, рюкзак с вещами и был таков.
Николая снова привезли в ту же больницу. — Да что ж такое? — воскликнул хирург, который оперировал его в первый раз. — Коля, Коля, живи уже у нас, тебе опасно появляться на улице. В этот раз жизненно важные органы не были задеты, но учитывая прошлые травмы, Николая держали в больнице, пока он сам не взмолился. «Братцы, я вас всех уже люблю, вы почти мне вторые родители, но отпустите бог ради, меня жена и дочь потеряли уже».
И вот Коля снова вдыхал свежий воздух, стоя на больничном крыльце. Вещи и документы нашли на том же вокзале, вернули владельцу, а банковскую карту нужно было восстановить. Но это он решил сделать уже дома, ведь на билет ему скинулся весь больничный персонал. Вернувшись домой, Николай не застал ни жены, ни дочки.
Узнав от своей оченицы о смерти супруги и пропаже дочери, Коля почернел от горя. — Ну как ты могла, а? — кричал он не своим голосом. — Почему ты не заставила свою сестру лечь в больницу? Почему не пошла в полицию заявить о пропаже племянницы? Ну неужели ты думала, если меня нет, то и бог с ней, с моей дочкой? Неужели она тебе мешала? Ты даже не забеспокоилась о ней? Ты же мать!
Ну где теперь ее искать? Он даже замахнулся на женщину, но, увидев ее испуганные глаза, только махнул рукой. — Бог тебе, судья! — Да. — Не прощаясь, сказал он, уходя из дома свояченицы. — Но далеко-то Злата не могла уйти, — рассуждал отец. — Надо искать в близлежащих деревнях. В город она не пойдёт, в деревне проще прожить. Он объездил всю округу, сёла, посёлки, деревеньки.
Нигде дочки не было. Осталась последняя деревня, находившаяся в самой глуши. — Ну, неужели забралась в такую даль? — засомневался Николай, но все же решил проверить и там. Подъезжая к деревушке, заметил клубы черного дыма. Сердце нехорошо сдавило. — Господи, только бы не Злата! — повторил Коля, давя на газ. Машину он забрал из гаража, когда вернулся домой и отправился на поиски дочери.
Горел дом Тани. Ей и Злате повезло, что никого дома не было. Они решили сходить в магазин, поехав туда на машине. Как и предупреждала Анна Кузьминишна, загорелась старая проводка. Просушенный дом вспыхнул как спичка. Дым Таня и Злата увидели издалека, и обе ахнули, переглянувшись. К горящему дому Татьяна и Николай подъехали одновременно.
Папа, папочка! — увидев отцовскую машину, закричала Злата и выпрыгнула из Таниной старушки, Руки едва не остановились. — Золотко! Николай не верил своим глазам. Он бросился к дочери и, подхватив ее на руки, крепко обнял. По его лицу текли слезы, но он смеялся и повторял. — Живое нашлось. — Спасибо, Господи! — Пап, и тетя Таня спасибо!
На ухо шепотом сказала дочь и кивнула в сторону женщины. Та переводила взгляд с догорающей избушки на отца с дочерью, Которые нашли друг друга. — Даже не знаю, как вас благодарить. Я уже всякую надежду потерял в поисках златы. Подошел к ней Николай с дочкой на руках. Он боялся отпустить ее. Ему казалось, опустив злату на землю, она тут же исчезнет.
Я рад, что вы встретились. Татьяна улыбнулась, но вид у нее был несчастный. Потеря мужа, работы, а теперь и последнего жилья вместе со своими вещами, оптимизма совсем не добавляли. К тому же она уже так привыкла к Злате, что расставаться было тяжело. — Это ваш дом сгорел? Николай с ужасом смотрел на горящие бревные доски. Крыша уже давно рухнула, подняв клубы пепла, который черными мухами летал в воздухе.
Таня кивнула, Злата тоже. — А может, оно и к лучшему, — задумчиво произнес Николай. — Татьяна, как вы отнесетесь к тому, если я приглашу вас к нам в гости? А там, под крепкой крышей, решим, как быть дальше. — Теть Тань, поехали! Ну, пожалуйста, — взмолила Злата. — Ну, деваться мне, похоже, некуда, — вздохнула Татьяна и отвернулась.
В носу защипало, на глаза навернулись слезы. Все-таки было жаль эту халупу, к которой она тоже стала привыкать. — Что ж ты, девка, говорила, мужика нет! — раздался за спиной голос Анны Кузьминишны. — Вон какой справный мужик у тебя, сейчас мигом избуз колотит. — Да нет, Анна Кузьминишна, мы уезжаем. Видно, не судьба мне стать деревенской, — вздохнула Таня.
— Спасибо вам за все. — Ну, поезжайте, а может, и свидимся. Махнула бабуль рукой, отошла и перекрестила всю троицу. «Тот, кто смеется, скоро заплачет, а ты найдешь то, что искала, когда потеряешь все». Эти слова маленькой девочке оказались пророческими. Потеряв все, Таня обрела новую семью. Дружеские отношения с Николаем вскоре перешли на новую ступень, а Злата стала называть её мамой Тани.
Вскоре у девочки появился братик, и семья переехала в большой новый дом. Антон же ушёл в затянувшийся творческий кризис, называемый запоем, когда его муза покинула его, при этом прихватив всю наличность, что была в его доме.
Если вам понравился рассказ, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх, а чтобы не пропускать новые истории, при подписке нажмите колокольчик. Всего вам доброго.