Поговаривают, что якобы в 1980 году на железнодорожной станции в Воронеже появился странный паренек. Не сказать, чтобы кто-то из местных видел, как он пришел или с какого поезда сошел, но вот он был: тощий, бледный, с растрепанными волосами и без багажа. Вроде бы в осеннем пальто не по размеру и без шапки, что уже странно, потому что ноябрь тогда был морозный, а он словно и не чувствовал холода.
По слухам, стоял он прямо на перроне, будто ждал кого-то. Диспетчер на станции спрашивал у него документы, но парень только пожал плечами и мотнул головой, как будто не понял. Ну, тогда и вызвали милицию – мол, кто такой, откуда, без документов шастает, мало ли, беглый какой или вообще шпион.
А вот тут начинается самое интересное. Машинист Николай Степанович – добрый был мужик, за свою жизнь повидал всякое – решил за мальца вступиться. Говорит, мол, зачем его в участок тащить, может, сирота? Или вообще немой? Тот на него глянул, и Николай Степанович потом клялся, что в этих глазах было что-то странное. Не то страх, не то понимание, будто тот и так знал, чем все закончится.
Ну, а дальше якобы этот машинист взял парня к себе. Жил он с женой и дочерью в небольшом домике неподалеку, места хватало, вот и решили взять его под опеку. Документов – никаких. Спрашивали – кто ты, откуда – молчал. Только ел, спал да смотрел на всех, как на странных существ.
Но самое странное началось позже. Через несколько месяцев он вдруг заговорил. Говорил сначала тихо, с длинными паузами, но уж слишком быстро все понимал. Прямо как губка впитывал. К лету 1981-го он уже говорил чисто, без акцента, без ошибок, а через год рассуждал так, будто родился в Воронеже и всю жизнь там прожил.
По сплетням, Николай Степанович как-то спросил у него, как его звать, а тот будто бы ответил:
— А как хотите.
Ну, решили звать его Сергеем. Хотя, поговаривают, что имя ему не нравилось, но он не спорил.
А вот дальше начинается то, из-за чего эту историю вообще запомнили.
Этот Сергей будто знал, что будет впереди. Разговоры его были странные. Например, однажды сказал жене Николая, чтоб та не пекла пирог в определенный день, потому что "электричество скачет, сгорит". Она, конечно, отмахнулась. А через день трансформаторную будку рядом замкнуло, и правда, электричество скакало.
Другой раз объявил за пару дней до финала чемпионата мира по хоккею, кто победит. Не просто странное предчувствие, а прямо назвал счет. В точности!
А однажды выдал вообще жуткое:
— В среду вечером лучше дома сидеть.
— Это почему? — спрашивает Николай.
— Потому что снег будет не такой, как обычно.
И ведь точно! В тот вечер выпал странный снег, весь город потом судачил. По цвету сероватый, не таял на ладони. Даже врачи говорили, что лучше не вдыхать, химики что-то про осадки болтали, но точного ответа никто не дал.
Ну а дальше... Дальше, по слухам, Сергей просто исчез.
Вышел из дома и не вернулся. Искали, конечно. Город был маленький, тогда еще друг друга все знали. Но он будто растворился.
Лишь через неделю нашли его вещи: пальто и стопку тетрадей на чердаке у Николая Степановича. Причем эти тетради оказались не простыми.
Там были уравнения. Формулы какие-то, расчеты.
Сплетничают, что один из Николай Степанович отнес их в местный НИИ. Там покрутили, повертели, и вдруг один ученый вскрикнул:
— Да это же… это же теория!
Как будто наткнулись на что-то важное, что тогда только начинали разрабатывать. Якобы эти формулы потом в каком-то западном журнале напечатали.
Но наука, конечно, отрицает. Официально никаких таких уравнений не находили, никаких аномальных снегопадов не фиксировали, а Сергея в реестрах нет.
Так что, может, и не было его вовсе?
Может, это просто байка?
Хотя, если задуматься… кто знает?
По слухам, после исчезновения Сергея в Воронеже начали происходить странные вещи. Не то чтобы что-то сверхъестественное, но… какие-то мелкие совпадения, непонятные намеки, как будто кто-то что-то знал, но не договаривал.
Например, говорят, что однажды жена Николая Степановича, Анна Петровна, увидела его — Сергея, но только в другом возрасте. Была она тогда в гастрономе, выбирала хлеб, и тут краем глаза заметила: у кассы стоит мужчина, высокий, подтянутый, в длинном пальто, и смотрит на нее.
Она повернулась, а он — будто бы только что ее узнал. Открыл рот, хотел что-то сказать, но тут зазвенела дверь, кто-то вошел, и мужчина растворился в толпе.
А вот дальше, якобы, начались совсем уж непонятные события.
Сплетничают, что Николай Степанович через несколько лет получил странное письмо. Без марки, без обратного адреса, просто конверт на подоконнике. Он открыл — и там, как в старых тетрадях, уравнения. Но самое главное — почерк. Почерк, ну точно, как у Сергея!
Но… как такое возможно?
Наука, конечно, не подтверждает никаких временных аномалий, не говорит ничего про "загадочных мальчиков, которые знали слишком много". Официально это просто слухи, городские байки, сплетни.
Однако некоторые вспоминают: в начале 90-х, когда стали доступны иностранные журналы, в одной западной научной публикации вдруг появились формулы, очень похожие на те, что были в тетрадях Сергея.
Совпадение?
Может быть.
А может, и нет.
Якобы один физик, который тогда работал в Воронеже, как-то обмолвился за рюмкой чая:
— Мы тогда не все поняли. Там были вещи… ну, скажем так, не из нашего времени.
Но его быстро одернули, мол, ты что, какие еще "не из нашего времени", о чем ты?
И разговор свернули.
А потом, в начале 2000-х, снова всплыло что-то странное.
По слухам, один студент политеха — обычный, ничем не примечательный парень — вдруг случайно наткнулся на старую научную статью, датированную 1983 годом. Статья, в которой была упомянута некая "гипотеза о временных разломах".
В статье мелькал псевдоним: С. Петров.
Никто не знает, кто этот Петров, но сам студент уверял: стиль письма, характер формул, даже ошибки в вычислениях — все один в один, как в тех самых тетрадях.
Только вот… официально эта статья никогда не публиковалась.
Наука таких данных не имеет.
Но если это вымысел — почему у нее была такая четкая структура, научный подход, математическая база?
И почему, спустя десятилетия, ее выводы начали подтверждаться?
Так что теперь некоторые поговаривают, что Сергей… ну, тот самый парень с вокзала… он мог быть вовсе не из 1980 года.
А может, и вообще не из нашего времени.
Но кто он был на самом деле — неизвестно.
И, наверное, уже никогда не узнаем.
Поговаривают, что Николай Степанович до самой старости не мог забыть Сергея. Иногда он сидел в своем кресле у окна, курил, смотрел в темноту и вдруг говорил, будто самому себе:
— А вдруг он вернется?
Анна Петровна тогда только вздыхала, мол, старик совсем в свои фантазии ушел, но... но ведь что-то в этом было. Что-то, что не давало забыть.
А потом, в начале 2010-х, в Воронеже снова заговорили.
Во дворе старого общежития на Ленинском проспекте, там, где уже давно никто не живет, какие-то ребята нашли подвал. Вернее, вход туда. Он был заложен кирпичом, но кто-то проломил стену, и открылась небольшая комната.
А в ней — стол.
И на этом столе — несколько пожелтевших листков.
На них — уравнения.
Но не просто уравнения.
Сплетничают, что среди этих бумаг нашли один странный рисунок. Что-то вроде схемы. Какой-то аппарат, круглый, с проводами. Внизу было подписано: "Система коррекции точки входа".
Но самое странное — дата.
Листки были датированы 1979 годом.
И подпись внизу…
С. Петров.
Как тот самый псевдоним из статьи, которую так и не смогли найти.
Кто-то сказал, что это подделка, мол, шутники какие-то оставили.
Но вот что странно: через неделю один из студентов, который видел эти бумаги, вдруг исчез.
Говорят, он просто ушел с лекции и больше не вернулся.
А через несколько дней его нашли.
На вокзале.
Он сидел на скамейке, бледный, дрожащий, будто не спал несколько суток.
Когда его спросили, где был, он только пробормотал:
— Там... там не так, как здесь…
— Где?
Но он уже не отвечал.
А потом исчез снова.
Окончательно.
Его родители говорили, что он поехал в Москву, мол, там учебу продолжает, но никаких документов, билетов, никаких следов не осталось.
Как и не было.
Как и не было Сергея.
А может быть, он просто ушел… туда, откуда пришел.
Что думаете?