Я взял обычный «общаковый» мел с борта и стал мелить кий мелкими мазками. В этом городе каталы мелили короткими ударами, стуча под удар оппонента. По исполнению этот город не знал себе равных. Люди играли с друг другом по 20 лет, знали друг друга как облупленных и, всё равно, исполняли, и это не считалось западлом.
-Играть будешь? – спросил он сверху вниз. Не только потому, что был выше меня сантиметров на пятнадцать.
Потому что он считал меня ниже себя. Его звали Артем, и этот бильярдный клуб принадлежал ему. Там еще, вроде, один крутился совладелец, по кличке Шнобель, тот ещё пассажир, но основной держатель был Артем.
Он мелил кий своим мелом бледно-голубого цвета. Мел мазал, как зубная паста. Повесил его, намагниченный, на карманном клипсе.
Я не хотел с ним играть. Не потому, что он высоко для меня играл. Потому что я не хотел ему проигрывать. Хотя, думаю, что играл он, как минимум, на шар выше.
- Недорого давай, чего там… партейку за тысчонку, - лицо у него было словно из какого-то мультфильма. Мультсуслик там или хорёк:
- Всё равно делать нечего.
Вообще, в коммерческом бильярде самое главное – правильно свестись. Артем просто чувствовал лёгкую сводку. У него аж мордочка сурковская лукавством засветилась.
Как не проигрывать человеку, который тебе не нравится? Не играть с ним.
В этом городе играли партию за пятьсот рублей, и это считалось нормальным минимумом для своих, а он меня раскручивал на тысячу. Я две недели хожу сюда каждый день. За кого он меня считает, сука?
- Ты вчера в «71» (вид игры в русский бильярд) играл с Гиоргадзе, да?
- Да, играли, - ответил Артем тем тоном, по которому сразу можно понять, кто выиграл.
Я видел вчера, как в клуб пришел пьяный Миша Гиоргадзе, и Артем свелся с ним в «71». Дал грузину фору в 10 очей и распял его, как Спартак пленных римлян. В одну калитку. Играли они дорого.
- Давай сыграем в «71», как ты с Гиоргадзе вчера, - сказал я:
- Одну партию играем.
-Ну, тогда точно за тыщу, меньше смысла нет.
Я посмотрел на него и согласился. Почему?
Я смотрел ту игру с Гиоргадзе. Грузин изначально был жертвой в той игре. Не потому что плохо играл в бильярд. Играл он как раз очень неплохо, на уровне кандидата в мастера спорта, как минимум. Но он был пьян, и «71» не его игра. Он сильно своячил, а по чужим, особенно в подпитии мог и смазать. И в эту игру он давно не играл, не было в неё наигрыша. Любая бильярдная игра имеет специфику. Как бы хорошо ты не забиваешь шарики, но играя в незнакомую игру ты априори в проигрыше. От вчера осталась какая-то обида за Гиоргадзе, хотя друзьями мы с ним не были. Какие друзья, когда на деньги с людьми играешь?
Я играл в «71», можно сказать, что мой бильярд с этой игры начинался. Артем об этом не знал. Точно он не знал и мой уровень, мы с ним год не играли. Я год отсутствовал в этом городе. А ещё в кармане у меня было четыре тысячи. Я мог рискнуть штукой.
Вот поэтому и согласился. Ну и было скучно, а играть хотелось: бильярдная пустовала, «колхозники» (те, кто играют в игру «Колхоз») сегодня не пришли.
Я был разогрет, перед его подходом разминался как раз на этом столе. Артём холодный, только с улицы. Это плюс один шар в мою пользу в первой партии.
- Фору дашь? – спросил я без особой надежды. Просто этот город научил и меня исполнять по поводу и без.
Гиоргадзе он давал десять очей. Грузина он считал опаснее, чем меня. Миша уже лет 10 назад первым из этого города на коммерцию в Москву ездил. У него стаж игры – лет 25.
- Конечно, десять очей, - он со скрытым лукавством щедро кивнул.
Я и не рассчитывал на такие подарки. Одну игру на таких выгодных условиях я готов был потерпеть Артема с его страусиной осанкой и самоуверенной напыщенностью. Шансы есть, а продую - отдам тысячу, заплачу за стол 300, приеду домой, нажарю семечек и лягу спать.
- Одна партия, я играю до 61, ты – до 71, 1000 рублей, - озвучил я итоги торгов. В этом деле важно всё проговорить, чтобы избежать возможности «исполнений» на финише.
- Да, -он кивнул:
- Поехали!
Стол, как обычно, – с проигравшего.
Разыграли разбой на чёт-нечет. Выпало мне. Я отдал оппоненту. Зачем в 71 разбивать самому, верно же?
Он ударил разбоем, который в этом городе называли «подземная парковка»: биток от крайнего шара делает два борта и вкручивается в середину пирамиды, приклеиваясь к шарам. Игра началась.
«71» -это игра битком. Забиваешь чужие шары строго под заказ. Номинал на шаре написан. Только «единичка» стоит «один плюс десять», поэтому и называется «тузом». Кто первым набирал 71-о очко, тот и выиграл. В моём случае надо было сделать всего 61-о очко. Спасибо Тёме за щедрость!
Игра у меня пошла, а у Артема шары не падали. Они толкались в лузах и вылетали на подставки, а я их собирал. Интеллект перед фартом бессилен. Он был слишком уверен в своём превосходстве. Это сыграло с ним злую шутку. Артем торопился, не забивал, злился, еще больше торопился. Эмоциональность возрастала. Белка попала в колесо. Я поймал игру и даже стал поныривать.
- «Дуньку» в этот угол, - обозначил я.
«Дунька» - это «Двойка» - один из самых бесполезных шаров в «71». Наименьшего номинала. Но эта «двойка» меня разогнала. Я забил её рисково, но зато вышел на «батюшку» («15» очей) – самый дорогой шар.
Игра складывалась. Я её взял.
С самого начала я оценил свои шансы на быструю партию правильно: фора, плюс мой разогрев и знание стола, плюс недооценка меня противником. Финальный счёт был 65-21 в мою. Я выиграл легко, в одну калитку.
- Ещё играем, - Артём смотрел на меня обиженно.
- Мы же на одну партию договаривались.
Только в короткую у меня есть с ним шанс. При долгой игре его класс начнет сказываться. Он раскатает меня в долгую.
Я смотрел на него, а он не смотрел мне в глаза. Сориться с Артёмом я не хотел. Смысл - сориться с владельцем бильярдной? В этом городе их всего три.
- Еще играем, ты чо? – говорил он невежливо.
Не надо было с ним играть. Гнилой он – слово не держит. Видел же это до игры и вот – не удержался. Надо дать ему сейчас отыграться, а то всю жизнь ныть будет.
Ну верну ему только что выигранную тыщу, ну и х.. с ним, пусть подавится.
- Хорошо, из уважения к тебе давай еще игру, но она – последняя, - смотрю на него:
- Стол переключи.
Он сделал вид, что не расслышал мою фразу про стол. Стал расставлять шары по номерам в пирамиде. Она в «71» ставится в определенном порядке.
Я посмотрел на маркера, точнее маркершу. Ирина ответила извиняющимся взглядом. Мол, хозяин, что она может сделать?
Ирина была хорошей. Грудь у неё - третий размер, и красивая. Какие к ней могут быть претензии?
Мало того, что Артём на вторую игру развел, он меня еще и на стол кидает. Я смолчал. Не стал ничего говорить. Играю 2 партию молча. Если проиграю, то заплачу за стол общий счет, там где-то за час будет. Сам себе зарекся с этим владельцем играть в дальнейшем. Риски большие – играет он выше крыши, так еще и исполняет по поводу и без. На конфликт выводит!
Артём закусился, задергался. Суетится. Мордочка суслика сосредоточена. Стал забивать. Во второй повёл на три шара. Но у меня игра тоже не пропала. Шар за шар, и я впереди.
- А чего это у тебя столько шаров на полке?
Это Артём выдал:
- Ты на свою полку кладёшь?
- На свою, - отвечаю.
Вот это, вообще, дешево! Все свои шары я ему обосновал: какую цифру и в какую лузу забил. Помнил уже каждый шар по привычке: все шпилевые привыкают к автоматическому счёту. На это моё обоснование возразить было нечего, и Артём заткнулся. Молчание пошло мне на пользу, не удалось владельцу вывести меня из себя, засомневаться. Я складывал пирамиду. Бил рисковые и ни разу не ошибся. Игра была за меня. Почти все шары с номиналом за 10 забил я. Конечный счёт был 65 – 46 в мою.
Артём начал было что-то еще говорить.
- Выключай, - крикнул я Ирине:
- Я – всё, - это Артёму.
Слушать его песни и упрёки мне не хотелось:
-Закончили, - сказал я, как зуб вырвал.
- Какая фора тебе? Ты играешь выше крыши! Развел меня….
Артём начал исполнять в обиженных интонациях. Я не слушал и не смотрел на него. Охоту играть он мне отбил. Её и изначально не было особо. Так сложилось. Я просто угадал момент и сделал как надо.
Артём продолжал рассказывать, как мне повезло, и что мы должны еще играть и ещё что-то. Я сказал коротко:
- Деньги!
Он швырнул синюю двухтысячную купюру на зелёное сукно стола. Я сунул её в карман. Скрутил кий, сложил в тубус. Руки мы не пожали. Желания не было, думаю, ни у кого.
Подошёл к Ирине на барную стойку:
- Сделай «американо» без сахара, - дал ей 50 рублей. «Американо» стоило рублей 35.
- А стол на кого?
Я кивнул за спину. Ирина усмехнулась таким способом, что её улыбка была видна мне и незаметна Артёму. Так все женщины умеют. Ну, может, не все, но красивые точно.
Артём продолжал что-то петь у меня за спиной. Я взял бумажный стакан с кофе и вышел из бильярдной, чтобы не слышать этот сусликовский плач.
Стою на крыльце, пью кофе, хотя оно такое горячее, что обжигает губы и язык. Надо подождать, дать остыть, но я упорно жгу себе горло. Вкус у него - расплавленный асфальт. Достаю из бумажной коробки сигариллу «Кохиба». С третьей попытки подкуриваю, ветер заставил закрыться пологом куртки, чтобы огонь от спички не потух. С трудом «Кохибка» схватывается. Красные огоньки бегут по сухим табачным листьям. С первой же затяжки меня отпускает.
Глаза стекленеют, дыхание успокаивается. Кофе сразу приобретает вкус. Запах жареных зерен, из них его делают? Рукой я хлопаю по карману. Выигранные деньги - они особенные. Они – как кролик из шляпы фокусника. Они радостные и лёгкие. Хотя «лёгкие» это, конечно, немного относительное понятие.
- Пошёл он! Исполнитель хренов! – я затягиваюсь и кайфую. Я выиграл, а это дорогого стоит! Вкус сигариллы. Докуриваю ее до корня. Мне нравится, когда остается огрызок, обжигающий пальцы. Мне нравится дотягивать до конца, хотя в конце больше горечи. Похоже на жизнь.
По ступенькам крыльца поднимается Егорка. Это - шпилевой местный. И как у хорошего местного шпилевого у него нет денег. Почти никогда. Он худой, стрижен под ноль. Килограмм так 60 на 175 см и на 35 лет. Просяще протягивает руку.
Я даю ему новую сигариллку. Он профессионально закуривает с первой попытки, ему бы даже ураган не помешал:
- Играл?
С Егоркой я играл в «Москву» (одна из игр русского бильярда) с неделю назад в другом клубе на 500 рублей. Выиграл. Но эти 500 рублей он так и не отдал. Отдал 300, а 200 должен остался. Такой вот этот город: здесь мало выиграть, здесь нужно ещё забрать суметь. Но на Егорку грех обижаться. Хотя исполняет он почище многих, поёт под каждый удар, а язык у него острый как катана. А еще становится под боком и дышит как собака в ухо. Но он как-то всё это делает с таким милым наивным озорством, что не обижаются на него. Ещё расплачивался б регулярно! Играет он хорошо, выигрывал и городские соревнования и областные.
- Есть там кто? – он кивает в нутро бильярдной.
- Только владелец.
- А, я стараюсь с ним не играть. Исполняет много, - Егорка с наслаждением по-вампирски затягивается.
Раньше я не совсем понимал, почему владельца-Артёма так тут не любят. Сегодня чуть просветился. Про 200 рублей напоминать смысла не было, судя по внешнему виду Егорки.
-Проиграл ему? – этот тощий лысый внимательно смотрит на меня. Глаза прям светятся сочувствием.
Эта фишка этого города: вывести на откровенность, дать человеку выговориться, пожаловаться. Поплакаться. Лживо с сочувствием выслушивать, а про себя ржать над лохом. Пристроиться и… выстрелить в затылок. Школа Львовича.
- Выиграл.
- Красава! Исполнял Артём?
- Да поёт до сих пор, вышел вот, слушать невозможно.
По его лицу читалось, что он хочет спросить, сколько я выиграл. Уже немного зная меня, Егор сдержался.
Он вошёл в клуб. Я остался на крыльце. Просто стоять было скучно, и я закурил вторую.
Хлопнула дверь – Егорка вышел:
- Да, расстроил ты человека. Говорит: развел меня на фору и убежал. 2000 забрал у него? Лицо прям как у плачущего суслика. Говорит: плохой ты человек!
Этот проныра всё вынюхает: где, сколько и по чём.
- Значит нечего тут делать, - Егорка задумчиво потёр лысину.
Даже если бы у него были деньги, он не стал бы сейчас играть с Артёмом. В этом городе было негласное правило не играть с битым - плохо для фарта.
Я кинул остаток сигариллы в осадок кофе на дне стакана.
- Не подкинешь деньжат немного до завтра? – Егорка не был бы Егоркой, если б не сделал этот заход.
- Ты двести мне должен.
- Помню-помню, отдам на днях.
Он покрутил лысым черепом: неудачная проводка – не клюнуло.
Егор сунул руки в карманы и побрел куда-то в город. Путь его шёл через подземный переход, на стене которого чёрными буквами выведено: «Холодно, а дома тепло. Хочу домой!»
Своего кия у него сроду не было: играл всегда общаковым (клубный кий для общего пользования). На качестве его игры это нисколько не сказывалось – он мог бы забивать хоть бревном. Один раз ему кто-то подогнал крутой кий, Королёвский (имя мастера). Егорка продал его через два дня. На вопрос «зачем?» он ответил, что ему 35 000 рублей отвалили за него. Думаю, за тот кий можно было и 50 000 взять легко.
Я посмотрел вслед и подавил чувство вины: можно было пару сотен ему кинуть. Выиграет же у кого-нибудь – вернет. В моем кармане горели 2000 «легких» рублей. А с другой стороны: фуфлыжник он – играет без денег. Пускай теперь на голодном пайке посидит. Пока до копейки последней не расплатится, не буду с ним катать. Даже по 100 рублей не буду.
Я закинул тубус на плечо и пошёл к машине. Ехать мне надо было в центр. Там находился второй бильярдный клуб, «Классик». После убогого фильма за бильярд под названием «Классик» эти «Классики» появились в каждом городе. Уж лучше б «Соцреалист» назвали!
В одном кармане лежало 3 тысячи 950, в другом 2 000. В «Классике» должен был быть Карен. Год назад, когда я заезжал в этот город, мы играли с ним в «Москву». Он давал мне фору 2 шара: на 9-7 играли. Он и сейчас даст мне такую фору. Он и сейчас смотрит на меня сверху вниз.
У меня есть теперь 2000 поставить. Проиграю – отдам синюю Артёмовскую бумажку, заплачу рублей 500 за стол, приду домой, пожарю семечки и лягу спать. Но, думаю, не проиграю. Фартовый день сегодня. Немного грызла мысль, что можно было Артёмке рублей 100 кинуть. Он бы хоть кофе попил где-нибудь. Но в этом городе давать что-либо перед коммерческой игрой считалось плохой приметой: фарта не будет.