– Миша, сынок, ну куда ты торопишься? – Татьяна Петровна поправила скатерть на столе, смахнула несуществующие крошки. – Давай хоть чаю попьем.
– Мам, извини, мне правда пора. Аня ждет, – Михаил натягивал куртку, стоя в прихожей.
– Аня, Аня... Только и слышу от тебя – Аня! – Татьяна Петровна махнула рукой. – А мать подождет, да?
Михаил остановился у двери, вздохнул. За окном февральский ветер гонял поземку по двору, забрасывал снегом припаркованные машины. Он посмотрел на часы – без четверти шесть. Аня просила не задерживаться, у них сегодня примерка костюмов для свадьбы.
Двадцать восемь лет назад этот разговор положил начало истории, которая могла бы не случиться. Истории о том, как одни слова способны изменить жизнь целой семьи.
В тот вечер Михаил все-таки ушел, оставив мать наедине с остывшим чаем и горькими мыслями. А через неделю они с Анной расписались. Весна девяносто пятого выдалась ранняя – в конце марта уже вовсю звенела капель, и солнце пригревало по-летнему.
Свадьбу решили играть скромную – времена были непростые. Арендовали небольшой зал в районном кафе, позвали самых близких. Анна сияла в простом белом платье, которое ей одолжила подруга. Михаил то и дело поправлял бабочку – непривычный аксессуар стеснял шею.
Татьяна Петровна весь вечер сидела с каменным лицом. Она единственная была против этого брака. Считала, что сын достоин лучшей партии, чем девчонка из простой семьи, работающая продавщицей в универмаге. Сам Михаил после института устроился инженером на завод, и мать видела его женой как минимум дочь директора предприятия.
Анна вышла в коридор – голова закружилась от духоты в зале. Прислонилась к стене, прикрыла глаза. И тут до нее донеслись приглушенные голоса из-за угла.
– Ох, не пара она моему Мише, не пара, – голос свекрови дрожал от едва сдерживаемых слез. – Не я буду, если я их не разведу.
Анна замерла. Ноги стали ватными, к горлу подкатил ком. Она сползла по стенке, села на корточки, обхватив колени руками. В голове билась одна мысль: "Не позволю. Никому не позволю разрушить нашу семью".
Первое время молодожены жили в семейном общежитии. Комната в общежитии едва вмещала железную кровать с панцирной сеткой, колченогий стол у окна и два разномастных стула. Восемь квадратных метров. Зато здесь никто не указывал, как жить, - их первое собственное гнездо, пусть и такое тесное.
Михаил работал с утра до вечера, брал дополнительные смены. Анна устроилась в продуктовый магазин – платили больше, чем в универмаге. По выходным они вдвоем драили общую кухню до блеска, чтобы приготовить что-нибудь вкусное. Соседи удивлялись – обычно все старались поскорее приготовить и убраться восвояси.
А вот отношения со свекровью становились все напряженнее. Татьяна Петровна находила изъяны во всем, что делала невестка. То суп у нее жидкий, то рубашки плохо выглажены, то в комнате пыль на шкафу.
– Мишенька, ты похудел, – качала она головой при каждой встрече. – Совсем тебя жена не кормит.
Анна сначала пыталась оправдываться, потом просто перестала ходить к свекрови. Но вскоре поняла – это только ухудшило ситуацию. После каждого визита к матери Михаил возвращался мрачный, раздраженный. Начинались ссоры.
– Почему ты никогда не заходишь к маме? – спрашивал он. – Она же одна совсем.
– Миша, ты же видишь – она меня не принимает.
– Нужно просто найти подход. Она добрая, просто ей нужно время привыкнуть.
Анна не стала рассказывать мужу о подслушанном разговоре на свадьбе. Решила – справится сама. И изменила тактику. Теперь она каждый раз приходила к свекрови с гостинцами – то пирог испечет, то салат приготовит. Помогала с уборкой, слушала бесконечные рассказы о том, какой замечательный был ее покойный муж – отец Михаила.
Постепенно отношения начали налаживаться. Михаил заметил перемены и стал чаще заступаться за жену, когда мать пыталась ее критиковать. Казалось, жизнь входит в спокойное русло.
А потом Анна забеременела. Когда они сообщили новость Татьяне Петровне, та побледнела и осела на стул.
– Что ж ты наделала... – прошептала она, глядя на невестку. – Связала моего мальчика по рукам и ногам.
– Мама! – Михаил стукнул кулаком по столу. – Прекрати! Это мой ребенок, мы его ждем и любим.
– Дурак ты, Мишка. Молодой еще, глупый, – Татьяна Петровна встала и ушла в спальню, хлопнув дверью.
После этого разговора Татьяна Петровна перестала общаться с молодой семьей. Не открывала дверь, не подходила к телефону. Михаил переживал, но Анна просила не давить на мать – пусть успокоится, придет в себя.
Сын родился в январе. Назвали Алексеем – в честь отца Михаила. Анна надеялась, что это смягчит сердце свекрови, но Татьяна Петровна даже не пришла в роддом посмотреть на внука.
– Знаешь, Миш, – сказала как-то Анна, укачивая малыша, – может, твоя мама права. Я действительно тебя связала.
– Глупости, – Михаил обнял жену за плечи. – У нас все правильно. Все, как должно быть.
Они переехали из общежития в однокомнатную квартиру – взяли кредит, влезли в долги, но зато появился свой угол. Анна быстро вышла из декрета – денег категорически не хватало. Алешку устроили в ясли, хотя было тяжело смотреть, как кроха плачет, когда мама уходит на работу.
Михаил устроился на вторую работу – по вечерам чинил компьютеры. Возвращался за полночь, падал без сил, но никогда не жаловался. Только все чаще заговаривал о матери – как она там одна, все ли у нее в порядке.
Анна понимала – муж скучает. Несколько раз они пытались наведаться к Татьяне Петровне, но та не открывала. Через соседей передавала – здорова, ничего не нужно.
Время шло. Алешка рос смышленым мальчиком – в четыре года уже читал по слогам, запоем слушал сказки. Анна забеременела второй раз – теперь они ждали девочку.
– Давай назовем ее София, – предложил Михаил. – Мама в молодости мечтала, что если у нее будет дочка, назовет именно так.
Анна согласилась. Может, хоть теперь свекровь оттает, узнав про внучку, названную ее любимым именем? Но Татьяна Петровна никак не отреагировала на новость о рождении Сонечки.
Прошло пять лет. Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла соседка Татьяны Петровны – баба Валя.
– Плохо Татьяне-то, – запыхавшись, проговорила она. – Второй день из квартиры не выходит, на стук не отвечает. Может, случилось чего?
Михаил вызвал спасателей. Когда выломали дверь, нашли Татьяну Петровну на полу в ванной – инсульт. Скорая, реанимация, больница. Три недели между жизнью и смертью.
Анна каждый день приходила в больницу – приносила бульон, протирала лицо и руки свекрови влажным полотенцем, расчесывала поседевшие волосы. Михаил смотрел на жену с благодарностью, но ничего не говорил.
Когда Татьяну Петровну выписали, встал вопрос – что дальше? Правая сторона тела почти не работала, речь нарушена, нужен постоянный уход.
– Забираем к себе, – твердо сказала Анна.
– А как же дети? Места мало...
– Справимся.
Они переехали в двухкомнатную квартиру – продали однушку, добавили накопления. Алешка с Соней спали в детской, родители в гостиной, а для Татьяны Петровны организовали спальное место за ширмой.
Анна взяла на себя основной уход за свекровью. Научилась менять постель, не беспокоя больную, готовить специальную еду, делать массаж. От услуг сиделки отказалась – дорого, да и не доверяла она чужим людям.
Дети поначалу дичились бабушки – они ее практически не знали. Соня боялась заходить в комнату, где лежала Татьяна Петровна. Алешка держался чуть смелее, но тоже старался не попадаться бабушке на глаза.
– Мам, а почему бабушка раньше к нам не приходила? – спрашивала как-то Соня, помогая матери развешивать белье.
– У взрослых бывают сложности в отношениях, доча. Не всегда получается найти общий язык.
– А теперь получится?
Анна промолчала. Татьяна Петровна, хоть и была практически беспомощной, не изменила своего отношения к невестке. Когда Анна кормила ее с ложечки, отворачивала голову. Во время гигиенических процедур недовольно мычала.
К детям тоже относилась прохладно. Может, обижалась, что они ее сторонятся, а может, просто не умела проявлять теплоту. Только иногда, когда думала, что никто не видит, украдкой наблюдала за внуками влажными глазами.
Михаил все чаще задерживался на работе. Анна понимала – тяжело ему видеть мать такой беспомощной. Да и обстановка дома была напряженной.
– Змеюка, – шептала Татьяна Петровна вслед невестке, когда та выходила из комнаты. Голос после инсульта стал невнятным, но это слово она научилась выговаривать четко.
Анна делала вид, что не слышит. Продолжала ухаживать за свекровью, готовить еду, стирать, убирать, горшки выносить. А по ночам, когда все засыпали, тихонько плакала в подушку.
Однажды Алешка застал ее за этим занятием. Присел рядом, обнял худенькими руками.
– Мам, не плачь. Ты у нас сильная.
– С чего ты взял? – Анна попыталась улыбнуться.
– А я знаю. Папа говорил дяде Коле, что ты настоящий боец. И что он не понимает, как ты все выдерживаешь.
Анна прижала сына к себе. В свои двенадцать он казался таким взрослым, рассудительным. Совсем как отец в молодости.
Прошло два года. В доме установился определенный порядок – утром Анна кормила свекровь, меняла белье, делала уколы. Днем, пока она была на работе, за Татьяной Петровной приглядывали дети – благо, школа находилась рядом с домом.
Речь у Татьяны Петровны постепенно восстанавливалась, хотя говорить ей все еще было трудно. Руки слушались плохо, но она упорно пыталась самостоятельно держать ложку, причесываться. Анна радовалась каждому, даже самому маленькому успеху свекрови.
Однажды утром, когда Анна протирала прикроватную тумбочку, из ящика выпала старая фотография. На ней молодая Татьяна Петровна стояла рядом с высоким мужчиной, держа на руках маленького Мишу.
– Отдай, – свекровь протянула дрожащую руку.
– Какие вы здесь красивые, – Анна осторожно положила снимок на тумбочку. – Миша так похож на отца.
– Не трогай... не смей... – Татьяна Петровна с трудом выговаривала слова. – Не твое...
Анна промолчала. Она привыкла к таким вспышкам. Продолжила уборку, стараясь не замечать тяжелого взгляда свекрови.
– Мам, – Алешка заглянул в комнату. – Можно мы с Соней погулять пойдем? Уроки сделали.
– Подождите меня, вместе пойдем, – Анна взглянула на часы. – Мне в магазин надо.
– А бабушка? – Соня несмело выглянула из-за спины брата.
– Бабушка поспит. Мы быстро.
Татьяна Петровна отвернулась к стене. Она никогда не просила внуков посидеть с ней, почитать книгу или просто поговорить. Дети заходили в комнату только по необходимости – помочь бабушке сесть, подать воды.
Вечером, укладывая детей спать, Анна услышала разговор.
– Алеш, а почему бабушка нас не любит? – шепотом спросила Соня.
– Не знаю. Наверное, она вообще никого не любит. Кроме папы.
– А мама все равно за ней ухаживает...
– Мама у нас особенная.
Анна прикрыла дверь детской. В горле стоял ком. Она зашла на кухню, включила чайник. За окном моросил дождь, на улице было темно и неуютно.
Раздался звонок в дверь – вернулся Михаил. Он часто задерживался на работе, иногда специально – Анна знала, что мужу тяжело видеть мать такой беспомощной.
– Как она? – спросил Михаил, разуваясь.
– Лучше. Сегодня почти час сидела в кресле.
– Тебе помочь чем-нибудь?
– Все сделано. Поужинай только.
Михаил поцеловал жену в щеку, сел за стол. Анна достала из холодильника кастрюлю с супом.
– Знаешь, – сказал вдруг Михаил, – я сегодня понял, что совсем забыл, какой мама была раньше. Помню только, как она пироги пекла по воскресеньям. И как песни пела, когда готовила.
– Она и сейчас твоя мама. Просто немного другая.
– А ты... ты не устала? Может, наймем сиделку?
– Не надо. Справляюсь же.
Ночью Анна проснулась от странного звука. В комнате свекрови горел свет. Она поспешила туда.
Татьяна Петровна сидела на кровати, держась за сердце. Рядом валялись рассыпанные таблетки.
– Сейчас, сейчас, – Анна бросилась к аптечке. – Вот, нитроглицерин. Под язык.
Когда приступ прошел, Татьяна Петровна долго молчала. Потом вдруг произнесла на удивление четко:
– Зачем ты это делаешь?
– Что именно?
– Ухаживаешь. Заботишься. Я же... – она с трудом подбирала слова. – Я же ненавижу тебя.
– Знаю, – Анна поправила подушку. – Но вы – мать моего мужа. Бабушка моих детей.
– Глупая ты, – Татьяна Петровна покачала головой. – Думаешь, я изменюсь? Приму тебя?
– Нет. Уже не думаю.
– Тогда зачем?
– Потому что я – не вы.
Татьяна Петровна прикрыла глаза. По щеке скатилась слеза.
– Спокойной ночи, – сказала Анна, выключая свет.
– Змеюка, – привычно прошептала вслед свекровь.
Анна прикрыла дверь. В коридоре было темно и тихо. Только ходики на стене отсчитывали время – тик-так, тик-так. Как в тот день, двадцать восемь лет назад, когда она услышала роковые слова на собственной свадьбе.
– Анют, ты чего не спишь? – сонный голос Михаила вывел ее из задумчивости.
– Все хорошо. Просто мама твоя валидол искала. Уже нашли.
– Спасибо тебе, – Михаил обнял жену. – За все спасибо.
– Иди спать. Завтра рано вставать.
Анна еще постояла в коридоре. За ширмой свекрови было тихо – уснула. В детской посапывали Алешка и Соня. На кухне капал кран – надо будет утром прокладку поменять.
Обычные звуки обычной жизни. Жизни, которую она защитила и сохранила. Несмотря ни на что.
Интересный рассказ: