Все части повести здесь
Три дороги, три судьбы. Повесть. Часть 58
– Нет. И я удивлен, что за такое длительное время она пока еще не поинтересовалась ею. Впрочем, скорее всего, она в больнице и санатории переживала разные эмоции и именно поэтому ей было не до нее. Я замечаю, что она плачет иногда – все-таки вспоминает ее, но видимо, боится спросить у меня... И конечно, понимает, что Варя просто ее бросила.
– И все же тебе придется как-то сказать ей... Когда-то же она спросит о своей дочери...
– Думаю, я найду, что ответить.
Когда гости разошлись по домам, Семен Макарович помог Марине Павловне лечь, а сам принялся убирать посуду. Он с удовольствием заметил, что в их доме теперь спокойно и приятно находиться, ремонт сделал маленький домик уютным семейным уголком, и вероятно, Марина Павловна тоже это почувствовала, потому что очень быстро заснула.
Он ласково убрал с ее лба прядку волос и, не удержавшись, провел кончиками пальцев по этим волосам, потом прикрыл женщину пледом, уселся в кресло-качалку и взял в руки книгу.
Она проснулась через пару часов, Семен Макарович принес ей воды и присел на край кровати. Она подняла на него глаза, и он увидел в них слезы, словно она плакала во сне и ей снилось что-то ужасно плохое.
Часть 58
– Опека, когда приходила, оценили ремонт и набитый холодильник – сказал Стас – сразу начали шутить и спросили, неужели я столько один съедаю. Пришлось сказать им, что жду не дождусь ребенка и жену из больницы.
– Их не было на первом заседании? – поинтересовалась Ирина.
– Нет, они оповестили суд, что придут только на второе. Думаю, они, как и мы, очень хотят поскорее разобраться со всем этим, и чтобы ребенок был уже в семье, наконец.
– Молодежь! – мама Стаса вошла в палату, они отлучались к врачу в ординаторскую и о чем-то там беседовали – у вас праздник сегодня. Айда друзей подмышку и отмечать! А мы с Родионом останемся!
– Ну уж нет! – возмутилась Соня – никуда мы не пойдем! Ага, Родик и вы – в больнице, а мы – праздновать! Так нечестно и неправильно! И потом, это же всего лишь роспись! Вот пройдет суд, все это закончится, а потом и свадьбу, и путешествие! Тем более, второе заседание уже совсем скоро.
– Сонь, может, тогда хоть платье тебе выберем? Туфли? Украшения?
– Обязательно. Когда Стас останется с Родиком, поедем и проведем целый день за выбором всего необходимого для невесты.
– А мы что, куда-то уезжаем? – вставил Родик.
Стас подхватил его на руки и обнял крепко.
– Да! Мы поедем туда, где жаркое – прижаркое солнце, пустынный пляж и... акулы!
– Не пугай ребенка – вставила Анна Михайловна, укоризненно посмотрев на сына.
– А я и не боюсь, баба Аня! – вскрикнул мальчишка, вызвав у всех смех, а у Анны Михайловны изумление – я ее... мечом! И она уплывет!
– И на ветках много диких обезьян – хихикнув, вставила Ира к фразе Стаса о том, куда они уедут.
– И что? – спросил мальчик – мы назад не вернемся?
– Как это – не вернетесь? – спросила Анна Михайловна – а как же мы с Аркадием Тимофеевичем? Мы же тут плакать без тебя будем, Родька?
Все рассмеялись. Ирина, посмотрев на Глеба, сказала:
– Ребят, ну, мы тоже в Турцию улетаем, только пока не решили, когда. Нам самое главное, до вашей свадьбы вернуться, или потом уже, после нее, лететь.
– Слушайте, вы так не разъезжайтесь все – вставил Роман – не знаю, когда точно, но скоро суд у Вари, тоже первое заседание, они к тому времени из Сочи должны вернуться. Меня в качестве свидетеля пригласили, правда, не знаю, о чем я там свидетельствовать могу... Но не пойду же я один.
– Да все пойдем! – невозмутимо заметила Ирина – Глебу, правда, там нечего делать – он ее почти не знал – но у меня даже мать с отцом идут. Маму тоже в качестве свидетеля позвали, там ведь чуть не весь поселок идет, но просто они же семьями втроем дружили, как и мы сначала.
Соня нахмурилась, вспоминая то время, когда между ними тремя все еще было хорошо.
– Ир, а ты не помнишь, с чего вообще все это началось? – спросила она.
– Когда подростками стали – Ира перекинула косу на грудь и стала теребить ее пушистый кончик. Она всегда так делала, когда о чем-то глубоко задумывалась или что-то пыталась вспомнить – Варя тогда расцвела особо... Раньше-то что: такая же, как мы – девчонка – нескладеныш, а тут прямо царевна-лебедь. Все вокруг – какая Варя красавица, какая красавица! Вот у нее планка и поехала, да еще Марина Павловна. Из кожи вон лезла, чтобы дочь всем обеспечить, постоянно, что ни день – то у нее новая тряпка... Я сейчас не завидую – мои родители тоже все для меня делали, но у Варьки... На мой взгляд, это было чересчур.
– И все же жаль ее немного – задумчиво сказала Соня – никому жизни спокойной не дала, и сама счастливой не стала. Хотя... Мне Ирину больше жаль, на самом деле. Они ведь с ней более дружны были, чем со мной. Для нее я всю жизнь была заУчкой и зубрилкой, которая нужна только для того, чтобы уроки списать. А Иришка ей по-настоящему верила.
Они разговаривали, сидя за столом, родители Стаса недалеко от них, сидя рядом с кроватью Родика, играли с ним в какую-то игру. Мальчик смеялся и что-то говорил Аркадию Тимофеевичу.
Дверь внезапно распахнулась и на пороге палаты возникли Арина Никитична и Павел Александрович.
– Мама! – вскочила Соня и направилась к родным – мама, привет!
– Не могли же мы такое событие оставить в стороне! – заговорила Арина Никитична, поздоровавшись со всеми – все-таки дочь... замуж вышла.
– Вы на нас не серчайте – сказал Стас, здороваясь за руку с Павлом Александровичем – праздник позже будет. Мы сразу из ЗАГСа сюда, родителей отпустить надо.
– Ну что же – мать Сони подошла к кровати – здравствуй, Родион.
Мальчик вежливо поздоровался с вновь прибывшими взрослыми, а те стали вынимать из сумок привезенные гостинцы.
Когда Ирина, Глеб и Роман уехали, – они хотели навестить Полину Артуровну, которая еще лежала в больнице – Арина Никитична отозвала дочь в коридор на «пошептаться».
– Сонюшка – погладила ее по голове – хоть я и не совсем довольна вот таким... исходом, скажем так, но все же... Ты такая красивая сегодня...
– Спасибо, мам...
– Сонь, а ты уверена, что Стас отец ребенка? Что-то он совсем на него не похож.
– Мам, Родька похож на Варю. Ну что мне тебе – результат ДНК-экспертизы показать, чтобы ты поверила?
– Соня, я согласна, он славный ребенок, но – она вдруг промокнула платочком глаза – почему именно на тебя-то все это свалилось?
– Мама, хватит, смирись уже. Мы теперь со Стасом муж и жена, и я буду поддерживать его, нравится тебе это или нет.
Через несколько дней Ирина приехала в больницу по просьбе подруги, чтобы поговорить с Родионом наедине. Об этом ее попросила Соня, так как ребенок до сих пор иногда плакал по ночам, и о чем-то разговаривал, просил о чем-то маму. В такие ночи Соня вскакивала и садилась рядом с ним, старалась осторожно разбудить, дать воды, а потом сама ложилась рядом и успокаивала ребенка. Он засыпал, а ее долго еще не брал сон, она лежала и думала, много думала о том, что случилось в их жизни и как дальше быть со всем этим.
Ирина попросила Соню и Стаса пока выйти и прогуляться немного, а она поговорит с мальчиком. Когда они вернулись, она еще разговаривала с ребенком, но тут же улыбнулась и сказала:
– Ну вот, сейчас Стас останется с тобой, Родик, а я поговорю с Соней.
Они вышли в коридор.
– Да не переживай ты так! – Ира обняла подругу за плечи - все хорошо будет с вашим бойцом. Все эти сны на подсознательном уровне. Он еще помнит о том, что происходило в те дни, когда он жил с мамой. То на поле картофельном прятался и спал там, чтобы она не нашла его и снова не рассердилась, то в банку с килькой хлеб макал, а мама потом ругалась, но самое острое воспоминание – это сырое одеяло, под которым он спал в незнакомом доме. Сонь, дети все очень хорошо помнят, но здесь есть кое-какой положительный момент – эти воспоминания имею свойство терять эмоциональную окраску, когда вытесняются другими, более лучшими. Ваша со Стасом задача сейчас – создать для него более благополучный фон, и тогда все эти ночные слезы сойдут на нет. Вот увидишь! И еще – пусть наконец Стас расскажет Родиону, что он его родной отец. Так будет лучше, поверь. Вопрос этот уже решенный, разве нет? Осталось одно заседание, на котором уж точно суд пример решение в пользу Стаса и лишит Варю родительских прав. Поэтому пора сказать Родику и честно ответить на все его вопросы. Повторюсь – честно! Дети очень сильно чувствуют фальшь, так что не надо перед ним темнить и что-то скрывать.
В этот вечер они так и сделали – сказали мальчику, что Стас является его отцом и ответили на те неожиданные детские вопросы, которые он начал задавать. К его вопросам, которые поражали, с одной стороны, своей непосредственностью, а с другой – ставили в тупик, они готовы не были, но все-таки по совету Иры у них получилось объяснить мальчику, почему Стас не навещал их в Сочи и вообще, почему не жил с ним и с мамой.
Марина Павловна и Семен Макарович.
Марина Павловна пролежала в больнице целый месяц. Поступила она туда в столь запущенном состоянии, что медработники долго удивлялись, на что же шла пенсия женщины, пока она проживала в доме престарелых, если ей не давали даже самое элементарное. Семен, который проводил с ней очень много времени, но который при этом успевал делать ремонт в ее доме, нанял для женщины сиделку, которая ко всем прочим навыкам за дополнительную плату предоставляла услуги массажа.
В ее способностях сомневаться не приходилось – у нее был сертификат именно медицинского массажиста, и прежде чем приступить к работе, она предварительно очень тщательно изучила медкарту Марины Павловны. Потом ощупала осторожно ее тело и сказала Семену Макаровичу:
– Раньше, конечно, нужно было всем этим заниматься, но и сейчас еще есть надежда вернуть ей какие-то функции. Понимать-то она все понимает, ей бы занятия, движений побольше. Я бы советовала вам еще и логопеда-дефектолога нанять, который занимается именно вот с такими больными. В этом случае у нее вполне может и речь вернуться.
После месяца больницы Марина Павловна выглядела уже намного лучше, чем раньше, а массажист смогла вернуть ей кое-какие из двигательных функций, которые сохранились, но при этом, по ее слова «уснули» без должного вмешательства.
Семен Макарович договорился с санаторием и решил везти туда женщину сам. В этом санатории как раз предоставлялась и услуга логопеда-дефектолога, который мог поработать с Мариной Павловной. После больницы он заметил, как сильно изменилась женщина – взгляд ее стал более живым и осмысленным, она начала осторожно улыбаться, словно вспоминая, что это и как это нужно делать правильно, глаза ее, затуманенные раньше слезами, теперь были светлыми и ясными, и Семен Макарович с каким-то внутренним трепетом в душе начинал думать о том, что его женщина, которую он так любит, возвращается – постепенно, потихоньку, но возвращается назад. Он понимал, что никогда она не станет до конца той, что была, но надеялся на то, что современная медицина и, возможно, обычное чудо и любовь, сделают для этого все.
Он немного опасался будущего – что когда-нибудь «тогда» Варя вернется из тюрьмы и начнет «качать права», претендуя на дом. Ведь ее, он даже не сомневался, интересовало только это... И он решил, что в этом случае просто заберет Марину и уйдет с ней куда-нибудь, где сможет и дальше заботиться о ней в тишине и покое.
Он даже не подозревал, что при последней беседе со следователем, она, словно в сердце у нее что-то щелкнуло, спросила вдруг:
– Вы не знаете, как там моя мать? Она в доме престарелых.
Не поднимая головы от бумаг, тот ответил на ее вопрос:
– Знаю. Ваша мать на данный момент находится в санатории.
– В санатории? Но как она туда попала?
– Очень просто – ее туда после больницы отвез гражданский муж – Семен Макарович Голубев.
– Вы что? – Варя сузила глаза – какой гражданский муж, черт вас подери?! Он же на севера умотал за длинным рублем несколько лет назад?!
– Он вернулся – спокойно ответил следователь – и взял вашу мать под полную опеку. Устроил ее в больницу, где ее довольно неплохо подлечили, сделал в доме ремонт, провел воду и канализацию, а сейчас вот – поехал вместе с ней в санаторий. А почему, Варвара Алексеевна, вас это так разозлило? Очень не любите, когда у кого-то, кто пострадал от вашей руки, начинает налаживаться жизнь?
– Вы сейчас о ком? – Варя высокомерно вздернула голову.
– О вашей матери. Она также пострадала именно от ваших поступков, Варвара Алексеевна. И мне кажется, вы были даже рады, когда узнали, что она в доме престарелых, ведь еще не хватало, чтобы кто-то стоял у вас на пути, верно?
– Что вы несете? Она моя мать!
– Вы абсолютно забыли, что она ваша мать, когда лихорадочно искали юриста, который согласился бы устроить так, чтобы дом перешел в вашу собственность. Вы хотели продать его, и оставить ее без копейки, и даже не предполагали, что найдется такой человек, который вытащит ее из дома престарелых и начнет о ней заботиться. Да, представьте, есть такие люди, и это называется любовью. Вы-то никогда ничего не делаете просто так, а ваша мама подобное заслужила, потому что тоже пострадала от ваших действий. Вы не переживайте, Варвара Алексеевна, в тюрьме с вас быстро собьют спесь, там таких, как вы, не любят, и красота ваша там вас не спасет.
В тот день, вернувшись в камеру ИВС, Варя словно с ума сошла – крушила все подряд, хотя там и крушить-то было нечего, стучала кулаком в стены и железную дверь, орала так, что сокамерницы уши затыкали и никак не могли ее успокоить. Все это происходило до тех пор, пока надзирательница не открыла дверь и не сказала:
– Ну ты сама успокоишься, или тебе рот заткнуть? – и угрожающе показала резиновую дубинку.
...– Папка, вы когда возвращаетесь? – голос Ирины в трубке звенел, как колокольчик.
– Что-то случилось? – спросил встревоженный Семен Макарович.
– Почему сразу случилось? Ну да, случилось, но только очень и очень хорошее! Мне Глеб предложение сделал! Знаешь, Соня и Стас уже поженились, теперь наша очередь! Через месяц свадьба! Ну и что, что зимой! Так даже веселее!
– Если ты про то, успею ли я вернуться к тому времени, должен тебя обрадовать – точно успею.
– Вот и отлично! А то я смотрю, вам там так понравилось, что вы задержались.
– Да, но дело не только в этом – у Марины очень серьезные подвижки к выздоровлению. Конечно, впереди еще много работы, но думаю, мы справимся!
– Пап, я так рада за нее! Не люблю, когда люди страдают... Ну все, тогда мы вас ждем!
– Ирина, Ириш, постой! Марина, ты же понимаешь, она не сможет прийти на свадьбу, да и не надо ей этого пока. Много народу, чрезмерное внимание... Ты не сердись – я тоже появляюсь ненадолго. На торжественную церемонию, ну и потом... чуть-чуть. Марину с сиделкой оставлю дома, да мало ли что, так что... Не сердись и не обижайся, дочка!
– Пап, я же все понимаю! Ладно, до встречи!
Домой, в родные Сосняки, они вернулись тогда, когда белые «мухи» снега реденько покрывали землю и тут же таяли. Дом после ремонта казался Марине Павловне чужим, но скорее не потому, что ей здесь не нравилось, а потому, что все пространство вокруг было с новой мебелью, дышало свежестью и чистотой. Она удивленно посмотрела на Семена – глаза ее выражали радость и недоумение. В санатории ей смогли немного восстановить речь, говорила она очень медленно, заикаясь, но работа с логопедом-дефектологом дала свои плоды, и теперь общаться с ней стало проще.
Семен Макарович заранее попросил Павла Александровича просушить немного дом – все-таки он довольно долго стоял необжитым, и даже оставил ему для этих целей ключ, но когда они появились в дверях, их встретили все трое – Арина Никитична, Павел Александрович и Дина Сергеевна.
– Ты извини, Семен – сказал мужчина – мы вам тут встречины решили устроить, а то вы с дороги, уставшие и готовить... Девчонки вон стол накрыли...
– Спасибо вам, ребят – поблагодарил Семен Макарович.
Они разделись, он помог Марине Павловне снять куртку, потом приняли душ с дороги, и устроились все вместе за столом.
Дина Сергеевна на Марину Павловну старалась не смотреть, но когда их взгляды все же встретились, сказала:
– Марина, ты прости меня... Я была не права...
Та кивнула и ответила медленно и коротко:
– Ничего. Все в порядке.
Когда женщины остались за столом, а мужчины вышли покурить на улицу, Павел Александрович спросил у Семена Макаровича:
– Ну, я смотрю, есть подвижки в хорошую сторону в лечении Марины?
– Да. Врачи говорят, что на ноги она вряд ли встанет, но много какие функции восстановятся, так что я все-таки питаю надежду, что смогу максимально возродить ее.
– Она... хорошо выглядит, почти также, как до парализации, и даже рукой работает.
– Да, ест сама, сама держит ложку-вилку и даже может писать этой рукой. Каждодневные тренировки. Над ее речью еще в больнице потихоньку начали работать, ну а потом в санатории логопед довершил это и теперь она говорит, медленно, некоторые звуки не выговаривает, но это уже прогресс.
– Ты знаешь, что скоро суд над Варей? Тебе тоже, наверное, придется пойти. Это будет уже второе заседание, так что... Марина еще не спрашивала про дочь?
– Нет. И я удивлен, что за такое длительное время она пока еще не поинтересовалась ею. Впрочем, скорее всего, она в больнице и санатории переживала разные эмоции и именно поэтому ей было не до нее. Я замечаю, что она плачет иногда – все-таки вспоминает ее, но видимо, боится спросить у меня... И конечно, понимает, что Варя просто ее бросила.
– И все же тебе придется как-то сказать ей... Когда-то же она спросит о своей дочери...
– Думаю, я найду, что ответить.
Когда гости разошлись по домам, Семен Макарович помог Марине Павловне лечь, а сам принялся убирать посуду. Он с удовольствием заметил, что в их доме теперь спокойно и приятно находиться, ремонт сделал маленький домик уютным семейным уголком, и вероятно, Марина Павловна тоже это почувствовала, потому что очень быстро заснула.
Он ласково убрал с ее лба прядку волос и, не удержавшись, провел кончиками пальцев по этим волосам, потом прикрыл женщину пледом, уселся в кресло-качалку и взял в руки книгу.
Она проснулась через пару часов, Семен Макарович принес ей воды и присел на край кровати. Она подняла на него глаза, и он увидел в них слезы, словно она плакала во сне и ей снилось что-то ужасно плохое.
– Мариш – спросил он ее ласково и убрал выпитый стакан на столик – что-то случилось? Ты почему плакала?
Он помог ей сесть, опираясь на подушки и провел пальцем по ее щеке, стираю капельку слезинки, выскользнувшей из глаз. Она смотрела на него так, что сердце его разрывалось от жалости.
– Марин? Ну, скажи мне...
– Варя – произнесла она медленно и Семен Макарович понял, что сейчас она хочет знать, где ее дочь.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.