Северный морской путь с каждым годом набирает всё большую экономическую значимость, одновременно становится и объектом геополитического интереса. Рост объёмов перевозок через российскую Арктику притягивает внимание стран, традиционно извлекающих выгоды от господства Суэцкого канала и контроля над торговыми маршрутами Ближнего Востока. Суэцкий канал остаётся крупнейшим в мире коридором для перевозки нефти и газа из Персидского залива и обеспечивает более 12 % мировой морской торговли, однако стабильность этого маршрута во многом зависит от политической обстановки в регионе. В силу этого государства, ориентированные на продолжение доминирования Суэцкого канала, могут воспринимать усиление Севморпути как вызов существующему раскладу сил.
С точки зрения стратегических интересов, развитие СМП даёт России возможность контролировать критически важную инфраструктуру в Арктике и диктовать условия доступа к ней. Если по Суэцкому каналу суда проходят, по сути, через «choke point», любая его блокировка способна парализовать глобальные потоки топлива и товаров, в то время как СМП практически не имеет столь узких мест.
Для стран Азии, которым жизненно необходимо поддерживать бесперебойные поставки энергоресурсов, наращивание объёмов и инфраструктуры Севморпути — это способ избежать возможных политических кризисов в зоне Суэца. Например, инцидент 2021 года, когда контейнеровоз Ever Given заблокировал на шесть дней египетскую судоходную артерию, обернулся многомиллиардными убытками, а в долгосрочной перспективе подорвал уверенность в стопроцентной ее надёжности.
Россия, строя новые ледоколы с атомными установками мощностью вплоть до 120 МВт и модернизируя порты Сабетта, Певек и Диксон, фактически формирует свой альтернативный автономный маршрут экспорта нефти и газа в Азию. Уже к 2030 году общий грузопоток может достичь 80–85 млн тонн в год, из которых значительная часть придётся на крупные нефтегазовые проекты — «Ямал СПГ», «Арктик СПГ 2» и «Восток Ойл». Такой масштабный план логично воспринимается рядом ближневосточных производителей энергоресурсов и прозападных морских перевозчиков как элемент конкурентного соперничества за рынки сбыта.
Более того, значимая часть доходов от суэцкого транзита идёт на поддержку Египта и его союзников, а тесное взаимопонимание между западными компаниями и египетской администрацией канала формирует устойчивую экономическую, политическую связь. Развитие СМП, сокращающего среднюю протяжённость пути из портов Северной Европы до Тихоокеанского побережья Азии на 30–40 %, может тем самым ограничить влияние крупных игроков, заинтересованных в сохранении максимально высокого грузооборота через Суэц.
Китай, в свою очередь, демонстрирует ежегодный прирост торговли с Россией на уровне 25–30 %, заинтересован в диверсификации логистических маршрутов, дабы снизить возможное внешнеполитическое давление. Поддержка Пекином проектов в арктической зоне, будь то дополнительные инвестиции в перевалочные терминалы или строительство собственных ледоколов, находится в русле его общего стремления обезопасить цепочки поставок от любых форс-мажоров. Это не находит положительного отклика в Вашингтоне и других западных столицах, где проглядывается раздражение от сближения российско-китайских позиций.
Таким образом, развитие Севморпути способно перераспределить глобальные логистические и финансовые потоки, укрепить позиции России и её партнеров в Азии, и тем самым ставит под угрозу интересы тех, кто получает прямую выгоду от монополии Суэцкого канала. Отсюда нередко возникают попытки сдерживать расширение арктического транзита под предлогом экологических рисков или недостаточности инфраструктуры, хотя реальные мотивы нередко связаны с опасением потерять доходы, равно как и значительный геополитический рычаг.
#ЭНЕРГО.GLOBUS