Найти в Дзене
Евгений ЖетоN

КАК ВИТАЛЬКА БЕЛЫЙ БУТЫЛКУ ОБ ГОЛОВУ БИЛ.

Общеизвестно, что спецназовцы бьют бутылку куда-то в голову, при этом она искристо и празднично бьётся в брызги. Делают это в секунду, весело и с задорным криком. Обучение сему тайному искусству обычно довольно-таки коротко. Кто-то из старших бойцов показывает на себе. Встаёт на одно колено, обреченная бутыль тоскливо отблескивает боками в грубой лапе. Камуфляжная кепка либо косынка на сосредоточенном лбу. Секундное затишье - команда: - Тэ! - брызгь! Затем тебе, юному падавану с чистым и гладким лбом, выдают такую же целую пока бутыль. Звучит та же короткая, как выстрел, команда. И горе тому, у кого чудо стеклодувного производства не разбилось. И горе всему учебному взводу, если у кого-то одного она, эта бутыль, не разбилась. Сразу открою секрет - собраться с духом, рискнуть и пустить бутылку в распыл намного легче и практически небольно, нежели пытаться смягчить удар, поберечь себя и не разбить. Ощущение от ликвидации емкости, будто на полторы секунды просто выпадаешь в нокдаун

Общеизвестно, что спецназовцы бьют бутылку куда-то в голову, при этом она искристо и празднично бьётся в брызги. Делают это в секунду, весело и с задорным криком. Обучение сему тайному искусству обычно довольно-таки коротко.

Кто-то из старших бойцов показывает на себе. Встаёт на одно колено, обреченная бутыль тоскливо отблескивает боками в грубой лапе. Камуфляжная кепка либо косынка на сосредоточенном лбу. Секундное затишье - команда: - Тэ! - брызгь!

Затем тебе, юному падавану с чистым и гладким лбом, выдают такую же целую пока бутыль. Звучит та же короткая, как выстрел, команда. И горе тому, у кого чудо стеклодувного производства не разбилось. И горе всему учебному взводу, если у кого-то одного она, эта бутыль, не разбилась.

Сразу открою секрет - собраться с духом, рискнуть и пустить бутылку в распыл намного легче и практически небольно, нежели пытаться смягчить удар, поберечь себя и не разбить. Ощущение от ликвидации емкости, будто на полторы секунды просто выпадаешь в нокдаун, как после хорошего пропущенного прямого. И все. Делов-то...

И, короче, со всего нашего призыва уже все могли делать Это и делали Это неоднократно. Почему Белый ещё не щелкал ёмкости, как семечки, осталось для всех загадкой. Мы были на тот момент в командировке более полугода. И вот в дни некоторого затишья это упущение пацаны решили исправить.

Находились тогда где-то высоко в горах. Был солнечный симпатичный день. Я как раз попёрся со своей пещеры (я расскажу об этом как-нибудь потом, как я ночевал несколько недель в пещере, заселенной тремя тысячами мышей восьми сортов и пяти пород с видом на северо-кавказские Кордильеры. Вот попёрся я на пост со своим любимым пулеметом. Сбоку небольшое ущелье, рельеф сложный.

Было слышно, как под маскировочной сетью столовой пацаны чисто технически учили Белого бить бутылку об лоб.

- Бей этикеткой, если она присутствует - дополнительная защита.

- Ни в коем случае не бей швом.

- Она должна быть наполнена водой, чтобы осколки были крупными.

- Бей не просто бутылкой об лоб, а лбом бей в бутылку.

Показали непосредственно точку Джи - бугорок на границе волосяного покрова, которым и в который необходимо лупить.

- Лобная кость - самая крепкая в человеческом скелете.

Напомнили, как правильно натягивать кепку или косынку на лоб, чтобы мелкие осколки не повредили голову и не залетели в лицо.

И после таких подробных и точных инструкций над горами протяжно раздалось:

- БОУУМ!

И сразу же за этим утробный, сдерживаемый всеми моральным силами стон Витальки:

- Эмму-эммм!

Я даже скривился. У меня, знаете ли, сильно развита эмпатия к ближним. Даже если если они Виталька Белый.

А за ущельем секундная тишина, а затем хохот десятка грубых глоток. После недолго шёл оживленный разбор ошибок и подготовка к более результативному исходу. Не в правилах русского спецназа бросать начатое на полпути. И уже через пару минут поправок и нюансов над вековыми горами, равнодушными к человеческому горю, раздалось новое:

- БОУММ!

И тут же новый стон и новый взрыв хохота.

Я непроизвольно и сильно потёр голову, сморщив яростно нос.

- Ну что же ты, Виталь, - прошептал себе, не забывая следить в бинокль за личным сектором обстрела.

Дело пахло керосином, так как с каждой неудачной попыткой шансы на разбитие проклятой горными гномами посудины таяли. Я внутренним взором наблюдал, как голова Белого распухала и мягчела, его уверенность в себе таяла и в голове мутилось.

Ещё, ещё и еще над горным массивом гудели неподатливое и упрямое, как характер русского спецназовца, стекло и чья-то наполовину полная голова. Я весь исчесался и расчесал себе весь лобешник. Но этот путь Виталя Белый должен быть пройти сам и один.

В результате в этот день несчастная бутылка все же была разбита. Когда ближе я смог лицезреть товарища, голова Витальки была иссиня-багровой, покрытой десятком наростов и симпатичных на первый взгляд роже

- Вам в отсутствие интенсивного огня со стороны противника заняться нечем, бойцы? - на вечерней поверке командир группы хмуро любовался ландшафтом многострадальной башки, в сумерках органично сливавшейся с местным рельефом, - а давайте вам ещё одну чистку оружия организуем после ужина? И организовал.

С организацией в нашей организации всегда был полный органайзер, полный органичных органов. Прастити.