С самого утра Тане не везло.
Сначала проспала. Будильник звонил ровно столько, чтобы соседка за стеной постучала в неё кулаком, но Таня, свернувшись клубком, лишь глубже зарылась в одеяло. Потом выбежала на кухню и обнаружила, что молоко скисло, а хлеб засох. Завтрак отменялся.
На улице моросил дождь, и, разумеется, именно сегодня зонт остался дома.
«Значит, вот так и начинается плохой день», – подумала она, кутаясь в куртку и ускоряя шаг.
Работа ждала её с неизменным равнодушием. Чёрные буквы на экране, таблички, звонки, и ощущение, что день будет долгим, тягучим, как жвачка, приклеившаяся к подошве.
А потом был обед.
В крошечной столовой, где всегда пахло подгоревшим маслом, она встретила Его.
— Тань, привет.
От неожиданности Таня чуть не выронила поднос. Сердце дёрнулось в груди.
Саша.
Словно кто-то вдруг стёр годы и вернул её в тот день, когда они ссорились в коридоре общаги.
Он стоял напротив, такой же высокий, немного смущённый. В руках у него был стакан с чаем и тарелка с картофельным пюре.
— Саша… — губы сами сложились в его имя.
— Ты что здесь делаешь? — спросила Таня, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё переворачивалось.
Саша усмехнулся, чуть качнул головой.
— Работаю, как и ты. В соседнем здании, мы же теперь все в одном квартале ютимся.
Он говорил просто, будто не было этих лет, будто не было того разговора, после которого она два часа сидела в темноте на кухне, глядя в пустую чашку, а потом вдруг разом удалила все их переписки.
Таня кивнула, чувствуя, как в животе завязывается узел.
— Садись, если хочешь, — сказала она, не зная, зачем это делает.
Они сели за угловой столик у окна. Дождь барабанил по стеклу, оставляя косые потёки.
— Как ты? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Живу. Работаю. Дышу.
Саша чуть улыбнулся.
— Дышишь — уже хорошо.
Таня взяла вилку, но есть расхотелось.
— Ты тогда просто исчез, — сказала она, не глядя на него.
Саша помолчал.
— Мне казалось, так будет лучше.
— Лучше для кого? — её голос был почти ровным. Почти.
— Для тебя, — он провёл рукой по волосам, выдохнул. — Я не знал, как сказать, что не готов к тому, чего ты ждала.
Она хотела ответить резко, хотелось напомнить ему, как она ночами ждала его звонков, как пыталась не плакать в подушку, но вдруг поняла — нет, не хочет.
— Это уже неважно, — тихо сказала Таня.
Саша кивнул, будто соглашаясь.
За окном всё так же моросил дождь, в столовой переговаривались люди, кто-то громко смеялся. В воздухе пахло пережаренным маслом и чаем.
— Ты изменилась, — сказал он вдруг.
— Да.
— Ты стала... — он чуть замялся, подбирая слова, — тише.
Таня посмотрела на него.
— Это плохо?
— Просто... раньше ты была как огонь.
Она усмехнулась.
— Ну вот, погасла, значит.
Саша нахмурился.
— Я не это имел в виду.
Таня покрутила вилку в пальцах.
— А ты? — спросила она.
— Что я?
— Ты изменился?
Он взглянул на неё, и в этот момент в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Не знаю, — ответил он. — Наверное, да.
Они сидели молча.
Маленькие трещины между ними больше не были трещинами. Это уже был разлом.
— Мне пора, — сказала Таня, беря поднос.
Саша кивнул.
— Давай ещё увидимся, — сказал он.
Таня не ответила.
Она просто ушла.
А потом, выйдя на улицу, вдруг вдохнула полной грудью этот осенний, влажный, холодный воздух и поняла — больше она не ждёт его звонков. Не ждёт ничего.
И, пожалуй, в этом было какое-то странное облегчение.
Анна Закуто 🌿
Пишу о том, как детские секреты становятся нитями, связывающими поколения. Подписывайтесь — вместе закапываем и откапываем чудеса.