Может быть, Рыбин и съел бы Пузырева, но тут раздался звонок по внутренней связи, и следователь снял трубку аппарата.
- Да, пусть проходит в кабинет, - сказал он, выслушав сообщение.
Повесив трубку, Рыбин внимательно посмотрел на сыщика.
- Сейчас ко мне придет Марат Георгиевич Колесник, - сказал он. - Присутствовать будешь?
- Если не возражаешь, – Андрей поднялся и, не дожидаясь возражений, пересел в угол.
Сын Жоры Обухова был крупным, полным мужчиной, с большими мешками под глазами, несмотря на сорокалетний возраст.
- Товарищ следователь, Вы совершенно уверены, что завещания Обуховой нет? – спросил мужчина после приветствий и представлений.
- Нотариального точно нет, - Рыбин покачал головой. – Насчет собственноручного… мы пока его не нашли. Но ищем.
- Может, Вам стоит взглянуть на это? – Марат Георгиевич достал из внутреннего кармана свернутый в четыре раза лист и протянул его следователю.
Быстро пробежав глазами по обоим сторонам листа, Рыбин протянул бумагу в угол.
- Андрей, ты ведь адвокатом работал. Что можешь об этом сказать?
Пузырев подошел, взял лист и стал его рассматривать.
Это был распечатанный на принтере договор между Обуховой Светланой Леонидовной и Колесник Лилией Игнатьевной. В первую очередь Пузырев взглянул на подписи. Они были живыми, и, главное, была еще и третья подпись. Под фразой «Подписи под данным документом удостоверяю», стоял красивый росчерк и была написана фамилия Поярков.
То, что было написано в самом договоре Андрей уже и так знал. Колесник подтверждала отказ ее детей от наследства, а Обухова обязалась передать всё своё имущество после смерти детям Лилии Игнатьевны.
- Ну, господин Поярков мог и не утруждать себя подписью, документ и без этого имеет юридическую силу, - Пузырев пожал плечами.
- Мама сказала, что Пояркова мой отец хорошо знал, доверял ему. Она сама попросила его подтвердить подписи… на всякий случай.
- Ясно, - кивнул сыщик. – Только вот как исполнять этот договор, тут ничего не сказано. Это больше похоже на соглашение о намерениях. Или завещание было тогда же и составлено?
- Мама говорит, что завещание, по которому всё имущество Обуховой переходит мне и моей сестре, было составлено тогда же и тоже, на всякий случай, заверено Поярковым. Только оно было в одном экземпляре, Обухова не хотела, чтобы оно где-то всплыло до ее смерти.
- А это уже интересно, - Пузырев задумался. – Я так понимаю, что оно не нотариальное, и его, в принципе, могут оспорить реальные наследники Обуховой, коим сейчас является ее племянник.
- Сейчас в некоторых кругах подпись Пояркова вполне котируется. Если официально нам и тяжело будет что-то доказать, то в обществе людей, которые не очень любят светиться, этот документ вполне может иметь силу.
- А Вы у Пояркова уже были? – спросил Рыбин.
- Нет, у меня с ним через час встреча.
- Будете добиваться правды? – усмехнулся следователь.
- Он должен знать, где завещание.
- Хорошо, мы не имеем ничего против. На данный момент, это вообще не дело полиции.
- Тогда я могу идти? – спросил Колесник.
- Марат Георгиевич, а Вы где остановились в городе? – неожиданно спросил Пузырев.
- В гостинице, - мужчина удивленно посмотрел на сыщика.
- А почему не в квартире, в которой прописаны?
- Ключ от квартиры должен быть у Пояркова, - Колесник покачал головой. – Да там и жить, наверное, сейчас невозможно. Мама говорила, что запретила Светлане там жить, это должно было стать нашим жильем после смерти Обуховой. Отец ту квартиру как раз только купил, делал в ней ремонт, а потом он исчез, и я так понял, работы там даже не были закончены.
- Ну что ж, господин Колесник, идите, встречайтесь с адвокатом, - усмехнулся Рыбин, – удачи Вам.
Грузный мужчина покинул кабинет следователя.
- Думаешь, ему что-нибудь светит? – Рыбин с улыбкой посмотрел на Андрея.
- Я думаю, завещания никто никогда не найдет, - Пузырев покачал головой.
- Почему так думаешь? В сумке Шестака его нет?
- София была далеко не дура, - Андрей покачал головой. – Она выглядела наивной, даже казалось, что она немного не в себе. Но то, как она спокойно задушила тетю, говорит о довольно уравновешенной нервной системе. Она наверняка за ночь и денежки все пересчитала, и документы все хорошо изучила.
- Думаешь, она не все бумаги брату отдала? – следователь покачал головой.
- Завещание она, скорее всего, прямо там в квартире и уничтожила: сожгла или порвала и в унитаз спустила… Она любила брата, оберегала его. Даже если бы она пошла в тюрьму за убийство, она сделала бы всё, чтобы обезопасить его и обеспечить ему безбедную жизнь.
- Ладно, подождем и проверим, прав ли ты, - усмехнулся Рыбин. – Но как ты думаешь, Софию-то кто убил?
- Думаю, Васильев по поручению Пояркова, хотя… может, и сам адвокат.
- Но как?
- Поярков спустился к себе после разговора с Обуховой, но спать не пошел. Не знаю, что он там у себя в кабинете делал, но он услышал разговор. Ночь, а в такое время, даже если София что-то не очень громко выговаривала тетке, он бы услышал. Может, и не конкретные слова, но звуки речи. Он сразу должен был бы понять, что София не спала у себя в комнате, и всё слышала. А потом всё стихло. И через некоторое время щелкнул замок тайника.
- У него и этот звук слышен?
- Да, щелчок довольно громкий, - кивнул Андрей. – Наверняка Поярков знал этот звук, он его много раз слышал, знал, что это тайник. Вполне возможно, он знал, где тайник находится, но совершенно точно не знал, как открывается.
- Уверен, что не знал?
- Абсолютно, - сказал Пузырев уверенно. – В тайнике наверняка были какие-то документы, компрометирующие его. Именно из-за них убили Софию, так как Поярков думал, что они у нее с собой. Если бы он знал, как тайник открывается, он бы уже давно нашел способ забраться туда и выкрасть компромат. Он мужик изобретательный, придумал бы, как пробраться в спальню старухи незамеченным.
- Ладно, рассказывай, что было ночью дальше, - усмехнулся следователь.
- Адвокат понял, что старухи больше нет, и стал ждать, когда София куда-нибудь пойдет. Утром он видит, или через дверь, или в окно, девушку, идущую куда-то с большим мусорным мешком. Он понимает, что София выносит из квартиры деньги и документы, и звонит своему знакомому Косте. Не знаю, чем уж они связаны, но думаю, скоро узнаем. Так вот, он посылает Костика проследить за девушкой… До этого момента всё ясно, а вот дальше сложнее, тут уже начинаются предположения, и вариантов много.
- Надо Костика брать, - развел руками Рыбин.
- Подожди, - Пузырев слегка охладил порыв следователя. – Нам нужно сначала посмотреть содержимое сумки Шестака, дождаться окончания разговора адвоката с Колесником и… у нас нет доказательств, что Костик причастен к этим делам.
- Надавим, признается, - улыбнулся следователь.
В кармане сыщика зазвонил телефон. Это был Толик Галузо.
- Шеф, тут к Пояркову домой какой-то тип толстый пришел, - сообщил помощник детектива. – Адвокат его впустил.
- Давай наверх, в спальню, печать на двери аккуратно сними, попробуй подслушать, о чем будут говорить. Ничего интересного сегодня не видел?
- Не знаю, интересно это или нет, но в окнах первого этажа, который не жилой, когда я только пришёл сюда с утра, горел свет. Потом свет погас, но из подъезда никто не вышел. Я зашел в дом, пошатался там у дверей, послушал. Внутри тихо, никого нет.
- Спасибо, Толя, это интересно.
Закончив разговор, Пузырев немного подумал, а потом посмотрел на Рыбина.
- Ты можешь узнать, кто хозяин первого этажа дома? Кто перевел жильё в нежилой фонд? И почему там работа застопорилась?
- Надо оперов напрячь или криминалистов…
- Ну напряги, Володя, - улыбнулся Андрей, - а то потом на меня рычать начнешь, чего они передо мной отчитываются, а не перед тобой. Кстати, про квартиру, в которой Колесники прописаны… Она точно пустует, и там никто не живет, ты узнавал?
- Пузырев, как же ты достал, - следователь тяжело вздохнул. – Ну мало у меня народа, не успеваю я за всеми твоими идеями.
Оставив Рыбина напрягать сотрудников полиции, Андрей пошел перекусить в кафе напротив.
Он сидел за столиком, пил кофе, не чувствуя вкуса, и думал. Вроде бы почти всё было ясно, не понятно было только, как заставить Пояркова и Васильева признаться в убийстве. Никаких улик против них не было. Телефонные разговоры ничего не доказывали, мало ли о чем люди разговаривали между собой.
И еще был неясен вопрос, зачем убийца пришел в старый дом на следующий день? Зачем напал на Катю? Или это был не убийца?
В начало цикла "Пузырь, Соломинка и Лапоть"