Наследство, пахнущее плесенью
Туман обвил город, как паутина — муху. В тот день мне вручили ключи от особняка тёти Агаты. Дом стоял на окраине, словно стыдясь своего величия: ставни покосились, плющ пророс сквозь трещины в кирпичах, а крыльцо скрипело, будто предупреждая: «Уйди».
В завещании — условие, написанное фиолетовыми чернилами: «Прожить в доме ровно 30 дней. Иначе наследство перейдёт приюту для бездомных кошек». Смешно? Да. Но миллион долларов стоил пары недель в этом склепе.
Первое, что бросилось в глаза — дверь на третьем этаже. Тройные замки, ржавый медальон на шнурке. Гравировка: «Ключ в прошлом, ответ в зеркале». Я потрогала царапины вокруг замочных скважин — глубокие, неровные. Как будто кто-то пытался вскрыть дверь ножом... или когтями.
Первые намёки — Кабинет, где время остановилось
Шаги разбудили меня в три ночи. Не те тихие шорохи, что издают мыши, а тяжёлые, мерные удары. Тук. Тук. Тук. — словно кто-то спускался по лестнице в железных башмаках.
Дверь на третьем этаже была приоткрыта. Ключи? Лежали у меня под подушкой, холодные, как зубы покойника. Внутри — кабинет, застывший в 1920-х: пишущая машинка «Ундервуд» с застывшей лентой, флаконы чернил, превратившихся в смолу, ковёр с выцветшими розами. И зеркало. Паутина на раме колыхалась, будто кто-то только что прошёлся за моей спиной.
На стекле — надпись. Чьи-то пальцы вывели её в пыли: «ОН ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ».
— Призраки? Серьёзно? — мой голос дрогнул, выдав страх.
В ящике стола — дневник Агаты, перетянутый лентой. Страница от 3 октября 1953:
«Видела его снова. В зеркале. Он требует вернуть то, что я украла. Но я не воровала... Я спасала. Соня плачет по ночам. Ей снится он».
Кто такая Соня? В детстве тётя Агата говорила, что у неё нет детей.
Ночные явления — Зеркало, которое не умрёт
— Хватит! — кулак врезался в зеркало. Осколки звякнули на пол, оставив на ладони кровоточащие порезы. Утром оно висело целое, будто кость, сросшаяся после перелома. Новая надпись алела, как свежая рана: «ВРЕМЯ КОНЧАЕТСЯ. 29 ДНЕЙ».
На каминной полке появилась фотография. Агата в чёрном кружевном платье, рядом — мужчина. Его лицо вырезано ножницами, оставлен только воротник с запонкой в виде змеи. На обороте: «Прости, Альберт».
В городском архиве пахло пылью и тайнами. Старик-смотритель, жуя табак, буркнул:
— Альберт Вейл? Брат Агаты. Исчез в 53-м. Его жену Лилу зарезали... Хотя тело не нашли.
— Подозревали Альберта?
— Да. Но он орал в участке: «Она жива! Агата её спрятала!».
Выходя, я наткнулась на стенд с газетами. Заголовок от 12 ноября 1953: «Трагедия в семье Вейл: ребёнок пропал без вести». Фото девочки лет пяти. Подпись: «Соня Вейл».
Соседи-призраки — Колодец, хранящий секреты
Миссис Грин принесла пирог с ревенём. Её руки пахли лавандой и страхом.
— Ваша тётя... слышала голоса. Говорила, дом хочет говорить.
— Через зеркала? — усмехнулась я, откусывая кусочек. Пирог был горьким, как полынь.
Старуха уронила ложку. Её зрачки расширились.
— Альберт приходил. После полуночи... в саду. Искал дневники.
Колодец зарос крапивой. Внутри — чемодан. Коричневый кожаный, с наклейкой «Отель «Савой», 1951». Внутри — мужской костюм, перевязанный верёвкой, флакон с духами «Шанель №5» и письмо:
«Агата, ты не спрячешь её. Я найду, даже если умру. Соня — моя дочь».
Вечером я услышала детский смех. Он шёл из комнаты с зеркалом.
Лабиринт отражений — Голос из прошлого
На пятнадцатую ночь зеркало показало её. Женщина в платье с жемчужным воротником махала рукой, указывая на секретер. Её губы шевелились: «Соня...»
В потайном ящике — ключ, покрытый зелёной патиной, и кассета. Плёнка шипела, как змея:
«Он замуровал её в стене. Я нашла слишком поздно... Лила просила спасти Соню. Но он не получит её. Я сделаю всё, чтобы защитить девочку».
Стена за зеркалом звенела от ударов молотка. Штукатурка осыпалась, открывая нишу. Скелет в истлевшем платье. На костлявом пальце — кольцо: «Альберт и Лила». Череп был проломлен.
— Так ты и есть Лила... — прошептала я, но в ответ услышала скрип. За спиной стояла девочка в белом платье.
— Мама? — её голосок дрожал.
Я обернулась. Никого.
Тень, которая не простила
Дверь захлопнулась. Воздух стал густым, как сироп. В зеркале материализовался силуэт. Голос скрипел, будто игла по пластинке:
— Ты как Агата... крадёшь чужие секреты.
— Вы убили Лилу! — прошипела я, сжимая ключ.
— Она украла мою дочь! — тень рванулась вперёд. Лицо Альберта исказила ярость. — Агата спрятала Соню... сказала, что Лила умерла!
— Лила умерла при родах, — выдохнула я, вспоминая звонок миссис Грин. — Вы сошли с ума от горя...
Зеркало треснуло. Чёрная жижа хлынула на пол, обжигая кожу. Я выскочила, захлопнув дверь. За спиной раздался рёв: «ВЕРНИ МНЕ СОНЮ!»
Правда, которая не умеет молчать
Дом продан. При переезде в коробке с книгами я нашла зеркальце. На нём — «СПАСИБО». Под ним — фото: Агата и Лила обнимаются, за спиной — девочка с кудрями Лилы и ямочкой Альберта.
Миссис Грин позвонила на рассвете:
— Лила умерла при родах. Альберт не мог принять... украл тело из морга. Агата вырастила Соню как свою. Но он верил, что жена жива.
Новые хозяева особняка сносят третий этаж. Вскрыли стену — там комната. На стене детскими буквами: «ПРОСТИТЕ». Рядом — кукла в розовом платье.
А туман? Он всё ещё приходит по вечерам. Словно ждёт, когда я задам вопрос: куда исчезла Соня? Иногда мне кажется, я вижу её в толпе — девочку с ямочкой и кудрями. Она машет рукой... и растворяется в воздухе.
P.S. Сегодня утром на пороге снова лежала роза. Алый бутон, как капля крови. Может, это она... Соня? Или он всё ещё ищет её?