— Вот ведь абсурд, — Галина накинула на плечи старенький халат и села за кухонный стол. — Мама снова требует, чтобы я уступила квартиру Вере. Да как ей вообще такое в голову пришло?
Она провела рукой по не совсем чистой скатерти, стараясь унять дрожь в пальцах. С вечера не выспалась, с утра — звонок от Лидии Петровны с ультимативным: «Нужно срочно всё решить, тебе ведь не жалко, да?» Галина в ответ только шумно выдохнула, но мать уже начала канючить о «семейном долге» и «нужде сестры».
— Замечательно начинается день, — пробормотала Галина и посмотрела на часы. Шесть сорок. До работы оставалось всего два часа, и она, похоже, проведёт их не за спокойным кофепитием, а в отчаянных размышлениях о собственном будущем.
***
Вечером того же дня Галина стояла в гостиной своей двушки и смотрела в окно. За стеной послышались тихие шаги, а затем характерный стук трости. Лидия Петровна (её мама) жила этажом выше, но почему-то именно сегодня решила нагрянуть без звонка. Галина плотнее запахнула домашнюю кофту, сделала глубокий вдох и повернулась к двери.
Мать появилась на пороге с усталым, но очень целеустремлённым лицом.
— Дочь, ты дома? — Лидия Петровна оглядела прихожую, словно проверяя, нет ли посторонних. Потом стянула с ног туфли: пара обуви повисла у неё в руках, пока она искала взглядом свободное место, куда их поставить. — А то я поднимаюсь к тебе, Вера следом идёт.
— Что значит «идёт следом»? — Галина выпрямилась. — Зачем вы её сюда тащите?
— Разве не ясно? — Лидия Петровна поставила свою пару туфель у стены, смахнув с них невидимые соринки. — Нужно поговорить нормально, по-семейному.
— Отличная идея, «по-семейному». Ага. Может, мне сразу вручить ключи от квартиры и переехать жить на автобусную остановку?
Лидия Петровна ничего не ответила. Она прошла в гостиную и сразу же принялась поправлять подушки на диване, словно была у себя дома.
— Я ещё поставлю чай, — сказала она и помахала рукой, приглашая Галину следовать за ней.
Не успела Галина последовать за матерью, как в прихожей громко хлопнула дверь и раздался звонкий голос:
— Что за ловушка? Меня опять будут отчитывать за то, что я «ничего в жизни не добилась»? — Вера появилась на пороге гостиной. — Мама, я только вошла, а уже слышу Галинины стенания.
— Никаких стенаний! — Галина откинула со лба прядь волос. — Но если кто-то хочет занять мою квартиру, ему придётся выслушать пару нелестных отзывов о собственном нахальстве.
Вера усмехнулась, пожала плечами и демонстративно сняла ярко-красную куртку:
— Ладно, слушаю. Где твои «нелестные отзывы»?
— Девочки, давайте без сарказма, — Лидия Петровна сдвинула две напольные вазы в угол, освобождая место, чтобы Вера могла поставить свою сумку. — Мы собрались, чтобы обсудить серьёзную тему.
— Ага, знаю я эти «обсуждения», — фыркнула Галина. — Итак, мама, ты хочешь, чтобы я подписала дарственную или что там положено, и уступила эту двушку Вере, потому что… Почему?
— Потому что я буду в ней жить, — поджала губы Вера. — Мне дорого снимать жильё. У меня не такая стабильная работа, как у тебя.
— Правильно, — Лидия Петровна подхватила мысль сестры. — У неё и перспектив-то особых нет, а ты уже крепко стоишь на ногах, да и зарплата нормальная.
Галина уселась на краешек дивана, покачала головой:
— Может, вы забыли, что я тоже не зарабатываю миллионы. И что два года назад я взяла ипотеку, чтобы выплачивать за эту квартиру.
— Так ведь отец помогал, — Лидия Петровна перестала возиться с подушками и села рядом с Галиной. — Мы с ним хоть и давно расстались, но он всегда тебе деньги подбрасывал.
— Отлично! — Вера развела руками. — Значит, никто меня не «подбрасывал», и теперь я заслужила твои апартаменты.
— Какие «апартаменты»?! — Галина вскочила с места и тут же подошла к окну. Отвернулась, глядя на улицу: вдоль тротуара выстроились машины, кто-то парковался криво, но упорно. — Это обычная двушка, и я плачу за неё ипотеку. Ипотеку! Кто будет её выплачивать, если я «уступлю» тебе эти стены?
Вера фыркнула:
— Подумаем об этом. Может, ты продолжишь платить, а я постепенно вступлю в права собственности.
Галина чуть не задохнулась от возмущения. Она сжала кулаки, но промолчала, чтобы не выдать всё, что вертелось у неё на языке.
— Девочки, не начинайте ссориться, — Лидия Петровна сказала это таким тоном, будто не замечала очевидного накала. — Давайте пройдем на кухню, я поставлю чай.
Все трое переместились на крошечную кухоньку. Лидия Петровна заняла место у плиты, Галина машинально сдвинула чашки, чтобы освободить место, а Вера продолжала наступление:
— Я правда не понимаю, в чём трагедия, — произнесла она, усевшись на табурет и начав разглядывать свои ногти. — Ну да, тебе придётся платить ипотеку ещё лет пять, да? Но ты одинока, а я, может, скоро выйду замуж, рожу детей. Где я буду жить с детьми?
Галина поджала губы, стараясь не накричать:
— О, как. Значит, я должна позаботиться о твоих детях, которых ещё нет, заранее.
— Не кричи, — отрезала Лидия Петровна. Она положила пакетики чая в заварочный чайник и включила газ. — Всё же это должно решаться по-семейному.
— По-семейному? — Галина вспомнила, как пятнадцать лет назад Вера сбежала из университета, потратила кучу денег на развлечения, а потом приехала к матери «на одну ночь», но осталась на три года. — Насколько я помню, «по-семейному» — это когда Вера делает глупости, а я плачу.
— Сама виновата, — буркнула Вера. — Зато мама считала тебя «умницей», потому что ты всем помогала. А теперь помоги ещё раз.
Лидия Петровна посмотрела на Галину как на первоклассницу:
— Доченька, ведь это правда — ты всегда спасала свою сестрёнку. В этот раз, возможно, придётся пожертвовать квартирой.
Галина покачала головой и снова отвернулась к окну. Её голос дрогнул:
— Я не верю, что слышу это от тебя, мама.
***
Чайник закипел слишком резко, и крышка задрожала. Лидия Петровна выключила газ и зашипела:
— Галя, ты чего так кричишь? Я прошу по-хорошему!
— По-хорошему? — Галина обернулась. — Ты приходишь, приводишь с собой «хозяина моей жизни» и заявляешь, что я обязана отдать свою квартиру!
— Не кричи, соседи услышат, — прошептала мать и со звоном поставила заварочный чайник на стол.
Вера ухватилась за эту реплику, как за спасательный круг:
— Точно, сбавь обороты, а то крыша от твоего крика треснет.
У Галины зачесались руки, как будто ей хотелось схватить первую попавшуюся тарелку и швырнуть её на пол. Но она усилием воли заставила себя лишь тяжело выдохнуть.
— Я не просто возмущена, — сказала она уже более сдержанно. — Вы ставите меня перед фактом: «Отдай квартиру, иначе сестре негде будет жить».
— Разве тебе сложно понять? — Лидия Петровна потерла висок. — Ты ведь сильная, самостоятельная, а Вера…
— А я, видите ли, несчастная бездомная! — Вера театрально заломила руки. — Мама, спасибо, что ты хоть что-то понимаешь.
— Да что я такого не понимаю? — Галина повысила голос, хотя и старалась сдерживаться. — Что Вера не хочет работать на нормальной должности, постоянно «ищет себя», тратит все деньги на походы в кафе, а потом клянчит, чтобы мы её пожалели?
— Когда это ты успела назвать «походом в кафе» мою встречу с потенциальным работодателем? — Вера аж подпрыгнула на стуле. — И вообще, я не такая уж безответственная!
— Прекратите! — рявкнула Лидия Петровна и слегка оттолкнула пакетики с сахаром. — Ссоритесь, как кошки в подвале!
Галина стукнула ладонью по кухонному столу:
— Вы меня этим подвалом и пихаете, говорите: «Уступи квартиру»! Ладно, что дальше? Что, если Вере и этого будет мало?
— Прекрасно, — в голосе Веры зазвенели слёзы. — Теперь я ещё и ненасытная, да?
Лидия Петровна бросилась к ней, чтобы обнять, но Вера резко встала. Чашка, стоявшая перед Верой, опрокинулась, и горячий чай растёкся по столу.
— Прекрасно! — прогремела Вера. — Вот вам наглядный пример того, что вы обо мне думаете!
— Не изображай из себя жертву! — Галина схватила тряпку и стала промокать лужу на столе. Её руки дрожали, и кусок ткани выскальзывал из пальцев.
— Девочки, девочки… — Лидия Петровна растерянно обвела их взглядом. — Ну хватит же…
— Нет, мама, хватит — это мне! — Вера оттолкнула табурет. — Я больше не собираюсь унижаться. Если Галя хочет всё удержать, пусть сама и живёт со своей жадностью!
— Подожди! — Лидия Петровна взволнованно махнула рукой, но Вера уже бросилась в прихожую. Снаружи послышался звон ключей, щёлкнул замок, хлопнула дверь.
Галина отшвырнула мокрую тряпку в раковину:
— Хорошо. Теперь она выставила меня тираном, да?
— Зачем ты так её изводишь? — тихо спросила мать. — Тебе что, правда её жалко?
— Мама, это не «жалко»! — голос Галины звучал резко. — Я и так доплачиваю за ипотеку, я сама берегу каждый рубль. А у Веры нет ни копейки на первоначальный взнос, и она не хочет копить. Она сказала: «Может, ты и дальше будешь платить»? В чём здесь справедливость?
Лидия Петровна хотела что-то ответить, но лишь махнула рукой.
***
На кухне повисла тишина, лишь чай в заварочном чайнике остывал да капли с мокрой тряпки падали в раковину. Лидия Петровна вздохнула и отвернулась к плите. Затем тихо сняла кастрюльку с супом, который томился на маленьком огне, и выключила газ.
— Ну что мы в самом деле, — произнесла она после паузы. — Давай хотя бы чаю выпьем.
— Я сейчас не могу, мама. Устала. — Галина прошла в гостиную, взяла со стула свою кофту, надела её и оглянулась. — И, может, мне и самой пора уезжать — подальше от вас всех.
— Не говори глупостей, — Лидия Петровна повернулась к дочери. — Я понимаю, что ты злишься. Но ведь она твоя сестра.
— Да, и ты прикрываешься ею уже пятнадцать лет. — Галина села на диван, опустив плечи. — Мама, я хочу жить своей жизнью. Я не собираюсь становиться «спонсором».
— Не кричи так громко, — мать подошла и погладила её по волосам. — Пусть Вера остынет, и ты тоже. Может, найдёте какой-нибудь компромисс?
— Я готова помочь, но не настолько, чтобы полностью отдать ей квартиру. — Галина прикрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от всей этой тяжёлой атмосферы. — Если ей так нужно, пусть снимет с моей помощью, я готова на первых порах подкинуть денег, но не более того.
Мать ничего не ответила. Она встала, убрала с дивана подушку, которую сама же и расправила, когда пришла.
— Ладно, я, пожалуй, пойду к себе, — тихо сказала она и кивнула на застеклённую дверь, ведущую в прихожую.
Галина поднялась, молча проводила её, не желая больше слушать упрёки и наставления. Лидия Петровна надела свои туфли, громко вздохнула и вышла в подъезд. Галина закрыла за ней дверь, тяжело облокотилась на стену и закрыла лицо ладонью.
За входной дверью уже не было слышно ни шагов, ни голосов. Наступило почти умиротворяющее безмолвие. Всё, скандал утих, грохот дверей стих, но осадок остался.
***
Позже, когда Галина убрала остывший чай и вылила его в раковину, ей показалось, что в квартире стало слишком пусто. Ни маминых окриков, ни Вериных насмешек. И в то же время дышать стало легче.
Она поставила чашки в шкаф, вытерла руки полотенцем и на мгновение застыла. Если Вера когда-нибудь одумается, Галина готова поговорить с ней снова, но уж точно не готова подарить ей свою жизнь и жильё. Компромисс? Возможно. Но не жертвовать последними сбережениями и стабильностью.
— Чай остыл, и ссора тоже понемногу остывает, — пробормотала Галина себе под нос. — Может, всё к лучшему.
Она обошла комнату, выключила свет, и на короткое время в квартире стало совсем темно, но тихо и спокойно. Завтра — новый день, и, возможно, они ещё найдут слова, чтобы понять друг друга. Но не сегодня.