Пузырев отвез Юлю в лабораторию и дождался, когда она найдет отчет по отпечаткам пальцев. В спальне убитой были обнаружены отпечатки только Обуховой и Софии, в гостиной, кроме хозяек, оставил свои следы еще только один неизвестный человек. Детектив догадывался, что этим пока неизвестным был адвокат Поярков. Значит, следов Андрея Шестака ни в спальне тетки, ни в гостиной не нашли.
К тому времени, когда Пузырев пришел в кабинет следователя, допрос брата Софии уже закончился.
- Я его пока в камере оставил, - сообщил Рыбин. – У меня он сейчас главный подозреваемый. Всё указывает на него.
- Согласен, что по убийству Обуховой всё указывает на него, - кивнул Андрей, - но вот насчет Софии… не верю я, что он мог убить сестру. Он, кстати, что-нибудь интересное сообщил?
- Ну, что он сказал? Да, забыл телефон дома. Сорвался к сестре после звонка, когда она сообщила, что тетка наотрез отказывается давать денег. Хотел сам пойти и потребовать, но София его удержала, в квартиру не пустила, чуть ключ не отобрала, который сама же перед этим сделала для него.
- Зачем, кстати, она ключ сделала?
- Он сказал, что затем же, зачем она и тебя наняла. Барабашка в доме завелся, ты его найти никак не мог, она хотела, чтобы брат внутри ночью последил. Но Шестак уверяет, что ни разу на ночь в доме тетки не оставался, так как у него жена и ребенок. Он говорит, что был в квартире последний раз около года назад.
- Ну, пальчиков его там не обнаружено, - кивнул детектив, - я у Юли сейчас был. Только вот… знаешь, криминалисты немного недоработали…
- А что не так? – удивился Рыбин.
- Спальню Софии не отработали.
- Ну, тогда мы не знали, что она тоже мертва, - следователь покачал головой. – Думаешь, надо?
- Обязательно.
- Хорошо. Возьмем Юлю, прямо сейчас и съездим. Только… Еще одна вводная тут нарисовалась.
- Что еще не слава богу? – поморщился Пузырев.
- Я нашел жильцов квартиры Обуховой. Даже поговорил по телефону с Лилией Игнатьевной Колесник. Все прописанные не живут в этой квартире. Они вообще все живут в Курской области, уверяют, что в Питере больше десяти лет не были.
- И каким образом они в этой квартире прописались? – детектив очень удивился.
- Лилия Игнатьевна является первой женой Жоры Обухова, но официально они расписаны не были. Вот только Марат Георгиевич и Ксения Георгиевна являются законными детьми Жоры, он отцовства никогда не отрицал. Госпожа Колесник, когда я сообщил ей о смерти Обуховой, уверила меня, что Светлана должна была оставить завещание.
- Кхм… сомневаюсь я, что она это сделала, - Пузырев покачал головой.
- Я тоже сомневаюсь, - кивнул Рыбин. – Вот только сюда уже едет Марат Георгиевич, сын Жоры, и везет с собой некий договор, который жены Обухова заключили после факта признания его смерти. Я так понял, что дети отказывались от наследства Жоры в пользу его законной жены, а взамен Светлана должна была отписать им всё своё имущество после своей смерти, ну, плюс фиктивная прописка всей семьи в оставшейся после смерти мужа Питерской квартире. Они долго ждали и вот дождались, но…
- Старуха их обманула. Или всё же завещание есть?
- Понимаешь, там ведь, кроме официальной части, есть еще и та, которой управлял господин Поярков.
- Ну да, та часть на порядок больше, и, скорее всего, именно на те активы будут по большей части претендовать дети Жоры Обухова. Может, есть какое-то подпольное завещание, ну так, чисто по понятиям, для своих. Они могли прямо тогда его составить, когда и договор подписывали.
- Но Поярков тебе ничего об этом не сказал, - следователь покачал головой, - а он должен был бы знать.
- Он уверен, что все доли перейдут подельникам Светланы, - задумался Пузырев. – Мне кажется, он этим был даже расстроен. Если подпольное завещание есть и есть наследники, это могло быть Пояркову на руку. Но он, кажется, об этом ничего не знает. Кстати, этот Жора имел вес в криминальных кругах?
- Да, я поднял его дела. Он был крутым мужиком, занимался угоном автомобилей. В две тысячи первом банду прижали, взяли несколько угонщиков, уже даже вышли на Жору, который, по мнению следователей, был в банде главным, но… Обухов исчез. Его не нашли, с тех пор о нем не было никаких слухов. А жена через пять лет через суд признала его умершим.
- А вдруг он еще жив? – Пузырев с усмешкой посмотрел на следователя.
- Всё может быть, - Рыбин встал из-за стола. – Ладно, дождемся Колесника, будем разбираться. Поехали в квартиру… Заодно я и сам пороюсь там. Должен быть у старухи где-то тайник.
Печать на квартире убитой была цела. Рыбин открыл дверь ключом, конфискованным у Шестака. Когда Пузырев собирался войти следом за следователем и криминалистом в квартиру, внизу, на третьем этаже послышался скрип открывающейся двери. Андрей остановился, и через пару секунд на лестнице появился господин Поярков.
- Андрей Вадимович, рад Вас видеть, - приятная улыбка играла на губах адвоката.
- Добрый день, Петр Андреевич.
- Всё никак тайник найти не можете? – усмехнулся Поярков.
- В том числе и это, - кивнул сыщик.
- Если Вам нужна какая-то помощь, обращайтесь, Андрей Вадимович, не стесняйтесь.
- Петр Андреевич, а зачем Вы вчера осматривали дверь Обуховой? – Андрей улыбнулся.
- За тем же, зачем и Вы, - адвокат ничуть не смутился. – Пойдемте ко мне, поболтаем, если, конечно, у Вас есть свободная минутка.
- Володя, я у господина адвоката на третьем этаже буду, - крикнул Пузырев в открытую дверь квартиры. – Вы там без меня пока поработайте…
- Хорошо, иди, - раздался голос Рыбина.
Мужчины спустились на третий этаж, вошли в квартиру и расположились в богато обставленной гостиной адвоката.
- На чем мы остановились? – улыбнулся Поярков. – Ах да. Видите ли, Андрей Вадимович, дело в том, что я тоже заинтересован в том, чтобы тайник был найден. Деньги меня мало интересуют, но вот… там могут быть кое-какие бумаги… Я был бы не прочь на них взглянуть.
- Что за бумаги? – Пузырев тоже улыбнулся, хотя и немного натянуто.
- Наша старая личная переписка с госпожой Обуховой… Возможно, там хранились и документы, связанные с ее мужем…
- Например, договор между первой женой Жоры Обухова и второй, а может, даже и завещание Светланы Леонидовны, - догадался Андрей. – Вы ведь знаете, что эти документы существуют, Петр Андреевич.
- Я тогда был молод, только начинал свой путь в этом мире, - Поярков покачал головой, - я был там, так как именно Жора ввел меня в этот круг. Мне Лилия Колесник звонила, первая жена Жоры, спрашивала, где документы. А что я ей мог ответить? Светлана мне в последнее время перестала доверять, она никому уже не доверяла, мнительной очень стала. Я не знаю, куда она спрятала эти бумаги.
Повисла тишина, и вдруг Пузырев услышал приглушенный голос. Доносился он со стороны стены и был Андрею хорошо знаком. Володька Рыбин что-то громко говорил, по-видимому, обращался к Юле, находящейся в соседней комнате.
- Что это? – сыщик подошел к стене и приложил к ней ухо.
- Это старый дом, - усмехнулся адвокат. – Когда-то тут было печное отопление. Во время ремонта некоторые старые воздуховоды и вентиляционные ходы оставили, лишь замаскировав их. Каждый жилец в своей квартире сам борется с шумом, производимым соседями. У меня спаренная квартира, и я сплю в той части, где воздуховода нет, поэтому меня шум особо не беспокоит.
- Над нами спальня Обуховой, - детектив в уме прикинул планировку квартир. – Я прав?
Адвокат молча кивнул, на его лице играла саркастическая улыбка.
- Рыбин! – громко крикнул Андрей в стену.
- Пузырев? Ты где? – раздался хоть и сильно приглушенный, но всё же вполне понятный ответ.
- Володька, ищи воздуховод в стене! Там может быть тайник!
- Понял!
- Петр Андреевич, - Пузырев отошел от стены, - но Вы ведь вполне могли слышать, как убивают Обухову. Ночью слышимость намного лучше, чем днем. Ночью, наверняка, даже обычный разговор хорошо слышен.
- Мог бы услышать, если бы пришел сюда, - Поярков пожал плечами. – Но, к сожалению, сразу после возвращения к себе, я пошел спать. Можете проверить, из моей спальни не слышно ничего.
В начало цикла "Пузырь, Соломинка и Лапоть"