Скрип старого лифта был им до боли знаком. Семья Ивановых — мама Елена, папа Андрей и их дети-близнецы, десятилетние Максим и София — жила на семнадцатом этаже, и этот скрипучий механизм был их ежедневным спутником. Они гуляли на улице и засобирались домой, немного подустав. Нажав кнопку семнадцатого этажа, лифт, недовольно вздохнув, тронулся.
Но на этот раз всё пошло не так. Лифт остановился между этажами. Свет в кабине моргнул и погас, оставив их в полумраке.
– Ну вот, опять! – вздохнул Андрей, пытаясь нажать кнопку вызова диспетчера. Но связи не было.
– Пап, а что случилось? – испуганно спросила София, крепче прижимаясь к маме.
– Ничего страшного, солнышко. Сейчас папа разберётся, – успокоила её Елена, хотя сама чувствовала, как внутри нарастает тревога.
Андрей, приложив усилия, кое-как осветил панель управления с помощью телефона и начал безуспешно нажимать на все кнопки подряд. Лифт продолжал молчать. Прошло несколько томительных минут, и вдруг кабина дернулась и поехала дальше, но не вверх, а вниз, хотя и не до первого этажа. Двери открылись.
Сначала их встретила тишина. Потом — запах. Запах ржавчины и чего-то затхлого, с металлическим привкусом. Это точно был не их подъезд. За порогом кабины лифта простирался тускло освещённый коридор, стены которого словно были сотканы из ржавых металлических решёток. Пол покрывали странные тёмные пятна, похожие на засохшую кровь.
– Где мы? – прошептала София, вцепившись в руку матери.
– Не знаю, – Андрей и сам был ошеломлён. – Это какое-то подземелье.
– Может, это какая-то ошибка? – Елена пыталась сохранять спокойствие, но её голос дрожал.
Они неуверенно вышли из лифта. София и Максим держались за родителей, как утопающие за соломинку. Андрей достал свой телефон, включил фонарик, освещая мрачный коридор. Решетчатые стены тянулись вдаль, теряясь во тьме. Звуки их шагов эхом отдавались в пространстве.
– В нашем доме не может быть таких длинных коридоров. Они выходят за пределы стен здания. Может, попробуем осмотреться? – предложил Андрей, хотя и сам понимал, насколько это безнадежно и глупо.
Они медленно пошли вперёд, освещая себе путь мобильными телефонами. Коридор был узким и запутанным. Время от времени попадались ниши, которые, казалось, вели в ещё более тёмные провалы. Сердце колотилось в груди, каждый звук заставлял их вздрагивать. Казалось, что кто-то наблюдает за ними из темноты.
И тут они увидели его.
Сначала это был просто силуэт, растворявшийся в полумраке. Потом он начал обретать очертания. Оно двигалось медленно, но уверенно. Это было нечто, обмотанное ржавой колючей проволокой, его конечности были непропорционально длинными, а покрытая кожей голова, казалось, исказилась в жуткой гримасе. Звуки, которые оно издавало, напоминали то ли хрип, то ли скрежет металла. Его глаза, казалось, горели жёлтым светом, а рот исказился в жуткой ухмылке, обнажая острые, как бритва, зубы.
– Бежим! – закричал Андрей, толкая Елену и детей к лифту.
Они бросились бежать, сверкая пятками с каждым ударом сердца. Монстр, казалось, ускорился, его конечности дергались, а проволока на теле издавала неприятный скрежет. За спиной слышались его тяжелые шаги, и от этого становилось еще страшнее.
Лифт! Вот оно, их спасение. Но когда Андрей, задыхаясь, подбежал к кабине и начал нажимать на кнопку вызова, двери не открылись. Защёлки не поддавались, кнопки не реагировали. Он начал колотить по металлическим дверям, умоляя их открыться. Монстр приближался, его силуэт в темноте становился всё отчётливее.
– Папа, пожалуйста! – кричали Максим и София, сжавшись в комок рядом с матерью.
Напряжение достигло предела. Казалось, что это конец. Монстр был уже в нескольких метрах от них, и вот, когда он почти дотянулся до них, двери лифта с лязгом открылись.
– Сюда! – закричал Андрей, хватая детей за руки и толкая их внутрь.
Последней в лифт заскочила Елена, её руки дрожали, когда она пыталась нажать кнопку первого этажа. Казалось, что двери закрывались целую вечность. Монстр зарычал от бессилия, вскинув когтистые руки к потолку.
Лифт, словно почувствовав их отчаяние, резко дернулся и помчался по шахте. Где-то там остались темный коридор и ужасное существо. Куда везёт их лифт они не знали и от этого страх накатывал новыми волнами.
Двери распахнулись. Ивановы вышли, словно очнувшись от кошмара. Они стояли в привычном фойе своего подъезда с его тусклым освещением, почтовыми ящиками и объявлением о собрании жильцов. Все было как обычно, словно и не было никакого кроваво-ржавого коридора и чудовища с колючей проволокой.
Они в оцепенении смотрели друг на друга. Молчание нарушила София:
– Мам, а что это было?
Елена обняла ее, не зная, что ответить. Она посмотрела на мужа, и в его глазах читался тот же вопрос.
– Я… я не знаю, – пробормотал Андрей, все еще не веря, что они дома. – Но я думаю, нам лучше забыть об этом.
Они поднялись на свой этаж пешком, молча вошли в квартиру. Только оказавшись дома, они почувствовали себя в безопасности. Дети, уставшие от пережитого, быстро уснули, а Андрей и Елена еще долго не могли сомкнуть глаз, вспоминая тот ужасный коридор и существо из тьмы.
На следующее утро они проснулись в своих постелях, как будто кошмарная ночь им приснилась. Но они оба знали, что это было реально. Что-то изменилось. Их дом больше не казался им таким безопасным, как раньше.
Ивановы стали более осторожными, каждый скрип лифта заставлял их вздрагивать, а тени в подъезде казались подозрительными. Они договорились больше не обсуждать и вспоминать случившееся. Но каждый раз, когда они пользовались лифтом, они боялись, что двери снова откроются и они вернутся в то ужасное место.
И иногда, посреди ночи, когда всё затихало, им казалось, что они слышат тихий скрежет колючей проволоки и жуткий хрип, доносящийся из самых тёмных уголков их памяти. Кошмар остался, затаившись где-то в глубине их душ, как напоминание о том, что за обыденностью может скрываться нечто ужасное и необъяснимое.
