Регулярное чтение перед сном старых книг вызвало смешанные чувства. Я уже рассказывал про фантаста Беляева и что стало с ощущением от прочитанного, когда мне почти полтос. Пришла очередь ранних Стругацких. А именно, романа «Попытка к бегству» — первой книги, текст которой мы с папой привели в удобочитаемый вариант.
Напоминаю: тексты на домашний комп попадали через дискеты из дата-центра Тюменского моторного завода в 80-х годах, где хранились на чудовищного размера плёночных катушках. Особенность текста была в том, что при тогдашних технологиях он был набран одним регистром. Для нормального чтения требовалось форматирование содержимого файла регулярными выражениями, чтобы заменить строчные буквы на заглавные в начале предложений и диалогах. Плюс замена подстроки (условная PHP-шная функция ‘strstr()’) в именах собственных с сохранением окончаний.
С этой целью я в 10 лет начал изучать Basic, а потом Pascal. Когда мы довели алгоритм до совершенства, папа отпечатал развороты на матричном принтере Epson, обрезал и сшил тетради, чтобы проклеить корешок и сделать переплёт в твёрдой обложке.
Лирическое отступление. Очевидно, поэтому я связал свою судьбу с вёрсткой, графическим дизайном и миром книгоиздательства и рекламы.
Дело не в том, что Стругацких запрещали. Они печатались фантастическими по нынешним меркам тиражами, но книги в Тюмени невозможно было купить.
Нетрудно предположить, что книги я знал почти наизусть. И вот, «Попытка» в современном электронном виде на уютном iPad mini с удобным для чтения шрифтом и кеглем. Айпад настолько старый и дряхлый, что теперь годится как раз для чтения текстов.
«Попытка» всегда было загадкой, понять которую сложно за мишурой придуманного фантастического мира и гаджетов. Но я же теперь совсем взрослый дяденька, пора уже понимать, что и зачем.
Как показал запрос, очень многие стругацковеды не поняли, в чём соль сюжета. Не только я один. Хитрость авторов заключалась в том, чтобы сюжет был без начала и конца. Цитата из Вики: «В повести Стругацкие впервые и сразу очень остро используют приём „отказа от объяснений“».
Этот приём я во весь рост использовал при написании уже своего романа «Маскарад» 30 лет назад.
По стечению обстоятельств тема плена из книги совпала с циклом репортажей журналиста Георгия Зотова о роли советской армии в освобождении узников немецких концлагерей.
Возвращаясь к послевкусию от прочтения. Я всегда считал себя лютым стругацколюбом, ибо в юности до дыр были зачитаны моноширинные тексты книг «Понедельник начинается в субботу», «Трудно быть богом» и уже позже «Пикника», «Гадких лебедей» и «Града обречённого».
Увы, ощущение изменилось. Люди ненастоящие, диалоги театральные, мотивация и психология героев вообще инопланетная. Даже если они из далёкого будущего. Хотя, может быть что-то такое и ждёт нас, когда я смотрю на современных 20-летних юношей. Когда-то мне этот возраст казался признаком недосягаемых по физической и умственной силе великанов.
Единственное, что осталось из периодически перечитываемого — «Хромая судьба», «Пикник на обочине» и «Град обреченный». И ещё «Отель у погибшего альпиниста».