Мой приятель Малёк праздновал свой развод несколько месяцев. Днём он был преподавателем ВУЗа, а вечером превращался в кутилу-гусара, любящего женщин и спиртное. Как-то он оказался на остановке с джентельменским набором - две бутылки водки, нарезка колбасы и надкусанный Сникерс.
Шёл снег, гусар был пьян, а на остановке стояли две, как показалось Мальку прекрасные незнакомки (две не юные и слегка нетрезвые работницы депо), его сердце дрогнуло. После нечленораздельных цитат Блока и весьма уловимого звяканья бутылок в пакете, дамы согласились на совместный ужин, пригласив Малька в частный дом на окраине города.
И вот званный ужин в разгаре: маленькая комната, на стенах вместо обоев выцветшие плакаты по мотивам «Санта Барбары» и «Модерн токинг», на полу старые диванные подушки, стол - деревянная дверь, лежащая на стопке кирпичей со следами от ножа. Во главе стола - Малёк, возбуждённо жестикулируя, рассказывает о своей диссертации, дамы, накинув на плечи телогрейки кивают и ржут. Мальку хорошо, он нашёл друзей, а может даже любовь и судьбу.
Праздник прерывает стук в дверь, дамы прячутся за спину Малька и верещат. Но на то он и гусар, чтобы спасать дам от негодяев, Малёк хватает сковородку, высыпает из неё остатки картошки, и смело идёт открывать дверь. Слава богу, это оказался давний знакомый наших прелестниц - санитар из местной психбольницы угрюмый Кирилл. Бал продолжается, Кирилл принёс ещё две бутылки водки, картошку собрали с пола и чокнулись железными кружками. Кирилл неохотно рассказал, что сам пару лет провёл в психбольнице, а потом его оставили санитаром.
Малёк принял нового друга. Были танцы под радио, свечи, брудершафт и глубокий сон на половике в прихожей. Кирилл ушёл в зимних ботинках Малька (псих, что с него взять), а ему оставил свои - старые, на три размера больше, с отрывающейся подошвой высокие желтые сапоги, чем то напоминающие гусарские ботфорты. Заправив в них брюки, Малёк поехал читать лекцию.
Говорят, был аншлаг, еще бы, костюмированных лекций на юрфаке отродясь не было, а тут вылитый кот в сапогах. Была версия, что жёлтые сапоги, это всё, что оставила Мальку жена. Но что-то неуловимо гусарское в этих сапогах всё-таки было.