Познакомился на днях с еще одним замечательным театром Алматы.
Признаться, давно хотел туда сходить, но добираться на другой конец города все откладывал. И вот вчера, продираясь через пробки, за два с лишним часа все-таки докатил.
Республиканский академический немецкий драматический театр появился еще в 1975 году как хорошее начинание «сверху». Немцев в Казахстане было много — ссыльные, бывшие заключенные и их потомки, а также приехавшие по комсомольским путевкам. Кстати, в Алматы есть и другие национальные театры — корейский, русский, уйгурский...
Первые артисты театра были выпускниками Щепкинского училища. Потом, уже в 90-х, когда многие немцы (и не только они) покинули Казахстан, в Алма-Ате открыли театральную академию при Казахском государственном институте театра и кино имени Т. К. Жургенова. Для преподавания были приглашены специалисты из ФРГ. С тех пор труппа регулярно пополнялась выпускниками этого учебного заведения. Сегодня Немецкий театр Алматы имеет международное признание и множество дипломов различных фестивалей.
Я люблю смотреть спектакли по пьесам, которые ставились миллион раз. Очень приятно, когда видишь необычный взгляд режиссера. Причем необычный не потому, что режиссер решил выделиться и поразить публику экспериментом, а потому что он — Режиссер.
Ну, думаю, посмотрю, что немцы сделали с «Ревизором». Немцы не подвели.
Я увидел спектакль, начисто лишенный бытовизма. Без этих исторических костюмов, париков, антикварной мебели и прочего. При всей условности место действия и время действия никак не поменялись — это уездный город России XIX века, что-то вроде Оренбурга. Городничий и его семья, несмотря на то, что театр немецкий, имеют явные казахские черты — и это не выглядит чем-то инородным. Это нормально, и это здорово. Кстати, весь город, все дома и внутренние покои изображены одной ширмой.
Условность декораций никак не мешает погрузиться в атмосферу этого захолустья. Носители атмосферы — прежде всего актеры, и они прекрасно и интересно справляются со своими задачами. Что, впрочем, не отменяет других выразительных средств — свет и музыка работают на общую сверхзадачу.
Жанровое решение весьма смелое. Это условный театр, где гротеск доведен до клоунады, напоминающей старых добрых лицедеев. Только эта клоунада не милый асисяй, а какая-то босховидная*. Вероятно, намеренно Хлестаков противопоставлен миру чиновничества: он, наоборот, почти обыденный, без резких красок. И он все-таки человек. Чиновники же и горожане — это и функции, одинаковые с лица, и крысы, и свиные туши, и зомби в предсмертных корчах, в разные моменты своего существования проявляющиеся в разных ипостасях.
Весь спектакль — это все-таки не классический «Ревизор», а своеобразная игра в «Ревизора», игра в Гоголя. Не хотелось бы называть это действо спектаклем «по мотивам», ибо не только текст Гоголя подвергся творческой обработке, но и само действие в уездном городе включило в себя эпизоды, которых в пьесе не было. Однозначно, этот спектакль лучше смотреть уже со знанием Гоголевских текстов — и не только «Ревизора». Не потому, что иначе будет непонятно, а потому что знающий человек уловит все отсылки и пасхалки, получая при этом отдельный вид театрально-эстетического кайфа.
Заметку на этом буду заканчивать, так как полноценную рецензию писать не вижу смысла. Хотя, безусловно, есть много чего сказать и про пространство, и про игру, и про выразительные средства, и особенно про Бобчинского, который в спектакле выведен чуть ли не на первый смысловой план. Добавлю только, что я сходил еще на один спектакль Немецкого театра и дальше собираюсь посетить все их постановки. А фрагменты «Ревизора» можно посмотреть в моем ролике.