Немецкие военные заводы продолжают работать на Украине, запускаются новые предприятия. На них делают вооружение для фронта. Почему туда не летят наши ракеты? Об этом "Новороссия" разговаривает с обозревателем "Царьграда" Ильёй Головнёвым.
– Начнём с главного: почему немецкие военные заводы на Украине до сих пор работают?
– Вопрос, конечно, не только в технической невозможности ударов. Русские вооружённые силы уже неплохо продемонстрировали, что для нас не является особой проблемой наносить удары по любым объектам на территории Украины. Это касается в том числе и хорошо защищённых подземных производств. Сразу хочется напомнить историю с днепропетровским "Южмашем". То есть у нас есть и "Кинжалы", и "Орешник", и другие средства, которые могут эффективно уничтожать такие цели. Проблема, скорее, в политическом аспекте этого вопроса. Мне тоже интересно, по какой причине эти объекты пользуются индульгенцией. А главное, подобные вопросы возникают у общества.
– Но зачем Западу строить заводы на Украине? Что это даёт? Неужели они не боятся, что политическая конъюнктура изменится и эти заводы денацифицируют?
– Как ни странно, но это удобное решение для Запада. Во-первых, это снимает нагрузку с их собственной экономики. В частности, ремонт и обслуживание военной техники теперь переносятся на украинскую территорию, где всё делается местными хлопцами. А там не самые плохие специалисты — многие еще советской школы. Во-вторых, это позволяет Западу продолжать поддерживать конфликт, не вкладывая слишком много ресурсов. Для Украины это, конечно, временное решение, но для Запада — выгодное.
– То есть получается, что мы сознательно позволяем врагу расширять свою производственную базу?
– Выходит, что так. Мы видим, что даже тоннели, по которым идёт оружие из Польши, остаются нетронутыми. Стратегические мосты и логистические узлы атакуются, но выборочно и нечасто. А заводы, которые производят оружие для ликвидации наших солдат и мирных жителей, почему-то остаются в неприкосновенности. Это говорит о том, что у нас есть определённые страхи или опасения. Возможно, наши элиты до сих пор смотрят на Запад как на "святое" и вдали видят перспективы мира, надеются, что все будет как раньше. Это оппортунизм, и он мешает нам побеждать.
– Если это в первую очередь политический вопрос, какие для него могут быть предпосылки?
– Причины могут быть разными. Возможно, есть надежда на то, что эти заводы можно будет использовать в будущем, после завершения конфликта. Или же есть опасения, что уничтожение таких объектов вызовет слишком резкую реакцию Запада, хотя что они еще могут сделать? Выразят озабоченность? Но факт в том, что обществу никто не объясняет, почему эти заводы остаются нетронутыми. Это создаёт почву для спекуляций, видимо, враг хочет, чтобы русские обвинили власть в предательстве.
– То есть либеральная фронда по-прежнему сильна и влияет на ход СВО?
– У нас ведётся консервативно-патриотическая риторика, но на деле повестка как была раньше, так и остаётся либеральной. Мы видим это и в новогодних телешоу, и в том, как наши элиты продолжают с завистью и рабской преданностью в глазах смотреть на Запад. Это диссонанс, который мешает нам действовать решительно. Если мы хотим победить, нужно перестать бояться Запада и начать действовать в интересах нашей страны. И кстати, я хочу заметить, что неприкосновенными остаются не только военные заводы, но и верхушка Украины.
– Что, по вашему мнению, должно произойти, чтобы эти заводы перестали работать?
– Рано или поздно это произойдёт. Наша разведка способна обнаружить координаты этих объектов, и тогда будет отдан приказ ВКС. Но важно, чтобы это было сделано не только с военной, но и с политической точки зрения. Каждое такое предприятие должно быть взято на карандаш, а его владельцы и администраторы — подпасть под контрсанкции. Это послужит уроком для других. Мы должны действовать решительно и без страха. Если заводы производят оружие, которое уничтожает наших людей, они должны перестать работать. И не только заводы, но и те, кто стоит за ними. Это вопрос нашей национальной безопасности и будущего нашей страны.