Главы 1921-1940

Глава 1921

Сердце Е Чэня заколотилось, когда он услышал насмешки Сяо Чужань. Он испугался, что его жене и тёще будет совсем нечем заняться, и они начнут говорить о нём.

Поэтому услышав в словах Сяо Чужань сомнения, Е Чэнь заволновался. В этот момент Ма Лань махнула рукой, посмотрела на Е Чэня и с улыбкой сказала:

— Чужань, то, о чём ты говоришь маловероятно, мой зять начал подавать большие надежды. Когда Дун Линь прибыла в Нанкин, а зять ещё головы не поднял, ты забыла, как этот сопляк посмел разговаривать с ним?

Сяо Чужань безысходно улыбнулась:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Ма Лань засмеялась:

— Не важно, к нашей семье это тоже не имеет никакого отношения, я лишь хочу сказать, что твоя подруга не так проста, как кажется, она, должно быть, скрывает большой секрет в своём сердце.

Сяо Чужань сказала:

— Оставь её в покое, даже если у неё есть секреты, меня это не касается, и я не хочу лезть в её личную жизнь, — сказав это, Сяо Чужань велела. — Когда придёт Дун Линь, мама, не задавай безрассудных вопросов, не создавай впечатление, словно мы сплетничаем.

Ма Лань лишь кивнула:

— Хорошо.

Е Чэнь вздохнул с облегчением.

***

Когда они спустились вниз, Сяо Чан уже ел лапшу в столовой. Увидев спускающихся, он спросил:

— Что вы втроём там делали? Почему моя мама шумит на улице с утра пораньше?

Ма Лань расплылась в улыбке:

— Ой, Сяо Чан, твоя мать стала настолько успешной, что позволяет себе ругаться на всю улицу. Похоже, что Цянь Хунянь украла её с трудом заработанные деньги, а твоя мать кричит на всю улицу и пытается вызвать полицию для её ареста.

Сяо Чан пробормотал:

—Крики моей матери не сравнятся с тем, как ты переругалась со всем районом.

Ма Лань ударила рукой по столу:

— Сяо Чан, что ты сказал?!

Сяо Чан поспешно отмахнулся:

— Я ничего не говорил.

Затем он поспешно сменил тему.

— Зачем Цянь Хунянь украла деньги моей матери? Что за цирк они устроили?

Заметив, что Сяо Чан сменил тон, Ма Лань не стала продолжать расспросы, пристально посмотрела на него, после чего продолжила:

— Я не знаю, в чём дело.

Сяо Чан вздохнул:

— Для хорошей жизни нужно работать целыми днями без остановки, таким образом мой отец создал семейный бизнес, который они постепенно уничтожают.

Ма Лань скривила рот:

— Неважно! Если они потеряют семейный бизнес, к нам это не имеет никакого отношения, лишь бы они не приходили к нам просить денег.

Со смешанными эмоциями на лице Сяо Чан кивнул и больше ничего не говорил.

***

К тому моменту, как все трое позавтракали, пришли Дун Линь и Кун Лун. Как только они вошли с большими пакетами подарков, Дун Линь с радостью сказала Сяо Чану и Ма Лань:

— С Новым годом, дядя и тётя! Я приехала раньше, чтобы поздравить вас обоих с Новым годом!

Сказав это, она обернулась к Сяо Чужань и Е Чэнь:

— Чужань, Е Чэнь, и вас с Новым Годом!

Те в один голос сказали :

— С Новым Годом

***

Кун Лун следовал за Дун Линь, послушно поддакивая, как маленький цыпленок, а когда он увидел Е Чэня, его поджилки затряслись от страха.

Дун Линь указала на Кун Луна рядом с ней и представила его:

— Это мой кузен, Кун Лун, скорее поздоровайся со всеми.

Кун Лун тут же робко сказал:

— С Новым Годом дядя и тётя, госпожа Сяо, с Новым Годом, господин Е, с Новым Годом... —сказав это, он поклонился до пола.

Ма Лань остолбенела. Несмотря на то, что она не была знакома с Кун Луном, она слышала о нём и знала, что тётя Дун Линь вышла замуж за члена семьи Кун, а также знала, что семья Кун была очень влиятельной. Однако она не могла представить, что молодой господин из семьи Кун будет настолько вежлив и учтив, даже слишком, что про себя она подумала: «Ох, мальчик, неужели тебя так хорошо воспитали? Молодой господин посетил наше скромное жильё, ещё и в ноги кланяется, как-то слишком хорошо».

Она и подумать не могла, что Кун Лун, который изначально был одним из самых высокомерных и своевольных представителей золотой молодёжи, сейчас выглядел невинным, как перепёлка, только потому, что боялся Е Чэня.

Он, крутя педали на велосипеде, добрался в Нанкин из Пекина, Е Чэнь дал ему условие, что он должен прибыть в течение пятнадцати дней, но у него ушло почти двадцать. Поэтому он больше всего боялся, что Е Чэнь накажет его. Если он прикажет ему остаться в Нанкине ещё на год, то это сломает его полностью.

Глава 1922

Подумав об этом, он сразу же машинально обратился к Е Чэню:

— Господин Е, прошу меня простить, я задержался в пути на несколько дней и опоздал…

Сяо Чужань, Сяо Чан, а также Ма Лань оказались ещё сильнее удивились. Почему этот Кун Лун ещё и извинился перед Е Чэнем? Разве они знакомы? Обратив внимание на следы удивления на лицах своей семьи, Е Чэня осенила блестящая идея, слегка улыбнувшись он сказал:

— Господин Кун, Вы слишком вежливы. Раз уж я сам пригласил Вас отужинать, то я сдержу своё слово, невзирая на то, пришли ли вы раньше или с опозданием.

На мгновение Кун Лун растерялся, по началу не разобравшись, отчего вдруг Е Чэнь стал с ним столь любезен. После чего он осознал, что возможно сказал что-то не то. Возможно Е Чэнь не хотел, чтобы его семья узнала о их конфронтации. Поэтому он поспешно, подыгрывая Е Чэню, подхватил:

— В таком случае, заранее благодарю Вас, господин Е. Давайте договоримся о встрече через год.

Кивнув, Е Чэнь улыбнулся Сяо Чужань, а также тестю с тёщей со словами:

— Когда я ездил в Янь, чтобы выполнить работы по геомантии, я от лица Чужань посетил празднование по случаю дня рождения бабушки Дун и во время торжественного обеда познакомился с господином Кун. Услышав, что он собирался посетить Цзинь, я сказал ему, чтобы по приезду приходил на ужин.

Кун Лун тоже без промедлений кивнул:

— Так и есть, не ожидал, что в пути задержусь на несколько дней и попаду непосредственно к окончанию года.

Ма Лань удивлённо спросила:

— Господин Кун, как вы добирались из Яня? Как можно потерять в пути несколько дней? Даже на машине, этот отрезок пути возможно преодолеть за десяток часов, верно? На самолёте ещё быстрее.

Кун Лун смущённо ответил:

— Я…я приехал на велосипеде…

— А?! — Ма Лань, Сяо Чужань и Сяо Чан от изумления застыли с раскрытыми ртами.

Оказалось, что достопочтенный наследник рода Кун, действительно на велосипеде добрался из Яня в Цзинь в период самых сильных морозов. О чем он вообще думал? Видя всеобщее изумление, Кун Лун мог лишь скрепя сердцем проговорить:

— Причина по которой я отправился на велосипеде, на самом деле заключается в том, чтобы закалить свой дух…

Несколько человек обменялись растерянными взглядами. Выработать высокие душевные качества? Неужели золотой молодёжи в наши дни настолько скучно? В это время Дун Линь, торопясь сгладить неловкость, вышла вперед и протянула заготовленные подарки Сяо Чаню и Ма Лань со словами:

— Дядя, тётя, это небольшие подарки для Вас, пожалуйста, примите их!

Сяо Чан вежливо ответил:

— Ох, Линь, то, что ты пришла уже замечательно, так ещё и что-то накупили. Мне так неловко, что Вам пришлось потратиться на нас.

Следуя его примеру, Ма Лань согласилась:

— Да, Линь. Приходя в гости к тёте, ты всё равно, что к себе домой приходишь, не нужно разводить церемоний.

Хоть Ма Лань и сказала это, однако пока она говорила это, её руки уже потянулись, чтобы взять подарки из рук Дун Линь и Кун Луня. Обратив внимание на гипс на ноге Ма Лань, Дун Линь, не сдержав удивления спросила:

— Тётушка, Ваша нога так и не поправилась?

— Эх, поправиться-то поправилась, вот только пару дней назад произошёл несчастный случай и по неосторожности снова её сломала, — вздохнула Ма Лань.

Дун Линь торопливо поинтересовалась:

— Что сказал врач? Это серьёзно?

Ма Лань махнула рукой:

— Вред! Ничего серьёзного, как и в прошлый раз. Нужно немного полечиться и всё будет хорошо.

Дун Линь кивнула и сказала:

— В таком случае, желаю Вам скорейшего выздоровления!

Ма Лань с улыбкой отозвалась:

— Спасибо тебе, Линь!

В глубине души, Сяо Чужань чувствовала себя очень неловко, ведь её лучшая подруга принесла в её дом столько подарков, в то время как она ничего для неё не приготовила, поэтому она поспешно сказала:

— Линь, ты сказала, что неожиданно захотела приехать посидеть дома, не предупредив меня об этом. Ты подготовила так много подарков для моей семьи, а у меня даже не было времени подготовить подарки для тебя, чтобы привезти обратно в Янь, мне так неловко…

Дун Линь произнесла со смехом:

— Ты всё ещё продолжаешь разводить лишние церемонии со мной! Когда у тебя в следующий раз возникнет возможность съездить в Янь, просто навестишь наш дом и будем квиты, верно?

Договорив, она стрельнула глазами Е Чэня и вновь обратилась к Сяо Чужань:

— Чужань, если у тебя ничего не запланировано после нового года, приезжайте с Е Чэнем в Янь развеяться на пару дней, тогда вы сможете пожить в моём доме! Когда наступит седьмой день нового года, давайте поедим вместе!

Сяо Чужань ответила со смехом:

— Я подумаю об этом, я пока не могу определиться со временем.

В этот момент раздался звонок в дверь. Сяо Чан поспешно поднялся на ноги и подошёл к двери. На экране домофона он увидел, что за дверью стоит нарядно одетая, весьма зрелая и очень привлекательная красавица.

Сяо Чан удивлённо поинтересовался:

— Здравствуйте, позвольте спросить, вы к кому?

На той стороне вежливо поинтересовались:

—Здравствуйте, подскажите это дом госпожи Сяо Чужань? Я Ван Сюэ из корпорации Дихао. Прошу простить, я взяла на себя смелость нанести Вам визит!.

Глава 1923

— Ван Сюэ?!

Услышав имя Ван Сюэ, Сяо Чан наконец узнал, в стоящей на другом конце камеры привлекательной девушке, вице-президента корпорации Дихао, которая приходила поздравить его дочь во время открытия студии. Это чрезвычайно удивило Сяо Чаня. В конце концов, как вице-президент корпорации Дихао Ван Сюэ относилась к элите коммерческих кругов Цзиня и её степень известности в городе чрезвычайно высока. К тому же, Сяо Чаню также было известно, что корпорация Дихао доверила Сяо Чужань много проектов по отделке, можно даже сказать, что они являлись кормильцами её предприятия. Вот только он никак не ожидал, что Ван Сюэ неожиданно решит навести визит в его дом, поэтому он торопливо обратился к Сяо Чужань:

— Чужань, подойди скорее, пришла Ван Сюэ, вице-президент корпорации Дихао!

—Да? — крайне удивилась Сяо Чужань и немного взволнованно проговорила, — Почему Ван Сюэ приехала… Я открою ей дверь!

Дун Линь также очень удивилась. Хоть социальный статус Ван Сюэ не шёл ни в какое сравнение с Дун Линь, вот только она всё-таки являлась вице-президентом корпорации Дихао, будучи вторым человеком по старшинству в корпорации она также являлась непосредственным руководителем Дун Линь. Дун Линь не ожидала, что её непосредственный начальник вдруг решит нанести визит в дом её лучшей подруги. Поэтому в душе она испытывала некоторую степень неловкости, однако и уйти она не могла, ей оставалось лишь скрепя сердце ожидать, когда войдёт Ван Сюэ. Сяо Чужань поспешно пригласила войти Ван Сюэ, которая, в свою очередь, несколько извиняющимся тоном проговорила:

— Госпожа Сяо, прошу простить за причинённые неудобства.

Сяо Чужань торопливо сказала:

— Ван Сюэ, Вы так добры. На самом деле это мне следовало бы нанести Вам визит, но за последние пару дней мне так и не удалось найти время. По сей день я только сейчас смогла выйти в отпуск.

Ван Сюэ кивнула, после чего протянула принесённый с собой подарок со словами:

— Вот с наилучшими пожеланиями новогодние подарки для дяди и тёти, прошу принять.

Сяо Чужань крайне смущённо проговорила:

— Ван Сюэ… это…это действительно не слишком подобающе…

Ван Сюэ слегка усмехнулась:

— Мы с Вами сотрудничаем уже довольно длительное время, тебе не нужно быть столь вежливой со мной. На фоне нашей совместной работы это маленькое проявление заботы не является чем-то особенным

В этот момент к ним присоединились Сяо Чан с Ма Лань. Сяо Чан поразился молодости и деловитому характеру Ван Сюэ, а Ма Лань же всё своё внимание сосредоточила на подарочной коробке в её руках.

Сяо Чужань с теплотой обратилась к Ван Сюэ:

— Ван Сюэ, проходите в гостиную, посидите с нами немного!

В прихожей Ван Сюэ не увидела Е Чэня, из-за чего поначалу про себя ощутила некоторое разочарование, однако если бы она просто ушла вот так, было бы немного обидно. Услышав от Сяо Чужань приглашение пройти и присесть, она, улыбнувшись ответила:

— В таком случае, простите за беспокойство!

Стоявший сбоку, Сяо Чан с улыбкой проговорил:

— Никакого беспокойства, Ван Сюэ проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Я попрошу зятя заварить для Вас хорошего чая!

Когда Ван Сюэ услышала, что он хотел попросить Е Чэня заварить для неё чай, она не сдержалась и, поспешно замахав рукой, сказала:

— Дядя Сяо, Вы слишком вежливы, Вам не нужно так утруждаться.

— О, ничего страшного! Так уж сложилось, что у нас дома гости, посидим вместе, — ответил Сяо Чан с улыбкой, после чего сделал пару шагов в гостиную и окликнул Е Чэня, — Дорогой зять, поскорей завари чаю и угости наших гостей.

Кивнув, Е Чэнь протянул руки, чтобы открыть стоящий на чайном столике чайник. В этот момент Ван Сюэ также вошла в гостиную. Едва войдя, её глаза сразу же сфокусировались на Е Чэне. Е Чэнь также взглянул на неё, их взгляды пересеклись, глаза Ван Сюэ наполнились радостью. А Е Чэнь несколько удивился, увидев Ван Сюэ. В этот день она была одета не в привычный наряд сильной и успешной женщины, в который она облачалась на работе, а плащ светло-кофейного цвета, вкупе с распущенными длинными волосами, волной ниспадающих на плечи, она выглядела привлекательно и соблазнительно. Е Чэнь слегка кивнул ей и вежливо обратился:

— Здравствуйте, вице-президент Ван.

Глава 1924

— Здравствуйте, господин Е…— поспешно ответила Ван Сюэ.

В этот момент Дун Линь поднялась на ноги и немного смущённо проговорила:

— Здравствуйте, госпожа Ван…

Ван Сюэ только сейчас заметила Дун Линь и удивлённо спросила:

— Ох, Линь ты тоже здесь? Разве ты не вернулась домой?

— Насчёт этого…я скоро поеду в аэропорт, — несколько неестественно отозвалась Дун Линь.

В тот миг, когда стоявший сбоку Кун Лун увидел Ван Сюэ, в то же мгновенье в его глазах вспыхнуло пламя! Несмотря на то, что он встречал немало красавиц, но ещё никогда он не сталкивался с девушками, обладающими таким выдающимся характером и подобной волнительной деловой привлекательностью, поэтому он мгновенно ощутил трепетание своего сердца. Он машинально встал и спросил Дун Линь:

— Линь, ты ещё не представила эту красавицу?

Дун Линь поспешила исправить это:

— Верно, вице-президент Ван, позвольте Вам представить, это мой двоюродный брат, Кун Лун.

Сказав это, она перевела взгляд на Кун Луня:

— Брат, это вице-президент корпорации Дихао, Ван Сюэ, управляющая Ван.

Кун Лун незамедлительно протянул руку и льстиво сказал:

— Я неоднократно слышал о знаменитой управляющей Ван. Сегодня, увидев Вас я вижу, что Ваша слава и в самом деле заслуженна! Я Кун Лун, потомок рода Кун из Яня.

Слегка кивнув, Ван Сюэ учтиво проговорила:

— Приятно познакомиться с Вами.

Вот только социальное положение Ку Луня не вызвало у Ван Сюэ никакого удивления. Хоть она и не являлась выходцем известного рода, она уже долгое время работала в корпорации Дихао и контактировала со многими крупными кланами и имела представления о немалом количестве их дел, поэтому она естественно немного знала о роде Кун из Яня. Она довольно давно была знакома даже с наследником рода Е, Е Чэнем, поэтому встреча с наследником рода Кун, Кун Лунем, не не вызвала какой-то избыточной реакции. Сначала Кун Лун подумал, что его социальный статус, как наследника рода Кун, определённо заставил Ван Сюэ посмотреть на него другими глазами. Но неожиданно Ван Сюэ как будто не придала вообще никакого значения тому факту, что он наследник рода Кун и на её лице не отразилось никакого волнения. Это заставило Кун Луня ощутить себя немного подавленно, про себя он подумал: «Стоит воспринимать Ван Сюэ как приоритетный объект для завоевания, если мне удастся покорить Ван Сюэ, то моё дальнейшее пребывание в Цзине определённо не будет слишком скучным… Вот только эта Ван Сюэ, похоже, не проявляет ко мне особого интереса… она всего лишь управляющая и её зарплата в лучшем случае будет составлять несколько миллиардов в год, так почему же она проявляет полнейшее равнодушие ко мне, наследнику рода Кун? Не слишком ли высоко она метит?» Поэтому он продолжал упорствовать и обратился к Ван Сюэ:

— Вице-президент Ван, я наслышан о ваших неординарных способностях, достойных представителя элиты коммерческих кругов

Если в будущем у Вас возникнет интерес к развитию в Яне, обдумайте возможность перехода в корпорацию рода Кун на должность вице-президента. Зарплата будет определённо несравнимо выше того, что вы получаете в корпорации Дихао.

Он полагал, что при помощи высокой зарплаты сможет соблазнить Ван Сюэ, однако не ожидал, что она без колебаний покачает головой:

— Благодарю Вас, господин Кун, за Вашу доброту, однако в этом нет необходимости. Меня всё устраивает в корпорации Дихао, и я не планирую переходить на другую работу.

В душе Кун Лун не мог не почувствовать некоторое разочарование, но по-прежнему не желал признавать поражение, поэтому продолжил говорить:

— Вице-президент Ван, здесь в Цзине слишком тесно, это место ограничивает Ваше развитие. Всё-таки отправиться в Янь было бы лучше, как говориться: бесконечное небо даёт возможность птицам расправить крылья!

Всё своё внимание Кун Лун сосредоточил на флирте, но позабыл о крайне недовольном Е Чэне, стоящим рядом. На самом деле ему и в голову не приходило, что могут возникнуть какие-то проблемы, если он соблазнит Ван Сюэ прямо на глазах у Е Чэня. В конце концов, хоть он и был спровоцирован им и приехал в Цзинь, чтобы провести год в лишениях, но Е Чэнь не говорил, что в течении этого года ему не разрешается «подцеплять» девушек! Е Чэнь же, глядя на уловки Кун Луня, подумал про себя: «Ох, уж этот Кун Лун, вот уж действительно человек не может изменить свою природу, куда бы он ни направился, ему всегда требуется выставить напоказ свой статус наследника рода Кун. В таком случае, добавлю ему еще один год, пусть проведёт в Цзине два года, прежде чем уйти!» Подумав об этом, он, не откладывая, отправил Гу Цюйи сообщение в «WeChat»: «Малышка, свяжись со своим двоюродным братом, Гу Вэйлянем, и попроси его довести до сведения рода Кун, что срок наказания Кун Луня в Цзине будет продлён на год. Пусть они прямо сейчас в «WeChat» уведомят об этом Кун Луня.

«Е Чэнь, неужели этот Кун Лун вновь навлёк на себя твой гнев в Цзине?» —сразу же ответила Гу Цюйи.

В ответ Е Чэнь сообщил: «Он не провоцировал меня, просто строит из себя пере до мной непонятно что, что несколько меня расстроило!»

Глава 1925

Кун Лун размышлял о том, чтобы подобрать подходящую тему для разговора, поспособствовавшую бы в сближении с Ван Сюэ, когда внезапно получил сообщение в «WeChat» от своей матери, Дун Сюхуа. Содержание сообщения мгновенно заставило его застыть, как будто его поразила молния. «Как ты, дрянной мальчишка, снова умудрился вывести из себя Е Чэня?! Со мной только что связался Гу Вэйлян из рода Гу и обругал меня, сказал, что ты вновь набедокурил и Е Чэнь решил продлить твоё наказание в Цзине до двух лет!» В тот же миг Кун Лун едва не рухнул! «Два года?! Разве это не погубит меня? Я прожил в деревне городского типа Цзине всего пару дней, и уже больше не могу вынести. Я совсем не представляю как буду выносить всё это целый год. От чего вдруг Е Чэнь решил добавить к сроку наказания ещё один? Как я мог спровоцировать его?» С этими мыслями Кун Лун перевёл взгляд на Е Чэня и непроизвольно выпалил:

— Господин Е, я…

Не став дожидаться окончания его монолога, Е Чэнь протянул ему чашку чая и, слегка улыбнувшись, заговорил:

— Угощайтесь, господин Кун, глотните чаю, он весьма неплох, я привёз его из-за границы. Если выпьете два по-прежнему останутся двумя, а если не выпьете, то два могут стать тремя, вплоть до того, что может измениться и на четыре, и на пять.

Выражение лица Кун Луна сразу же стало таким, что на него стало страшно смотреть. Угрозу в словах Е Чэня он услышал ясно и чётко. «Желание Е Чэня, несомненно, заключается в том, чтобы заставить меня не болтать попусту. Если я буду просто скромно пить чай и не говорить глупостей, то мне придётся пребывать в Цзине два года, если же не сделаю как он сказал, то эти два года вполне могут стать стремя, четырьмя, а может даже и пятью…» Думая об этом, сердце Кун Луня сжалось! «Этот Е Чэнь просто сущий демон! Как я в конце концов умудрился задеть тебя, что ты решил так наказать?! Неужели… Может ли быть, что это из-за этой Ван Сюэ?! Может ли быть, что мои намерения завалить Ван Сюэ вызвали его неудовольствие?! Ван Сюэ ведь не его женщина! Разве она не просто вице-президент корпорации Дихао? Что её связывает с Е Чэнем? Он вмешивается слишком во многое …» В то время, когда сердце Кун Луня охватила тоска и уныние, что он хотел умереть, остальные с изумлением смотрели на Е Чэня, недоумевая, что он имел в виду, когда говорил, что два сменится на три или четыре.

Сяо Чужань удивлённо спросила:

— Е Чэнь, о чём ты говоришь? Что за два сменится на три, два станет четырьмя, я не поняла ничего из услышанного…

Е Чэнь улыбнулся и сказал:

— Дорогая, я с господином Кун играю в головоломки только и всего, при прошлой встрече я заметил, что нам обоим нравится говорить загадками, поэтому я в нужный момент загадал господину Кун вопрос.

Слегка кивнув, Сяо Чужань улыбнулась и спросила:

— А какой ответ?

С улыбкой Е Чэнь ответил:

— А разгадку я, разумеется, не могу сказать, если рассказу, то будет не интересно.

С этими словами, он снова поставил чашку с чаем перед Кун Лунем и подтолкнул её к нему, улыбнулся и спросил:

— Господин Кун, не знаю насчет этой чашки чая, не желаете ли Вы испить?

Кун Лун понял, что если он не примет чашку, то вполне возможно, что в ближайшие три-четыре года он не сможет покинуть Цзинь. Для того, чтобы вовремя остановиться и не понести ещё большие потери, нужно срочно выпить эту чашку чая, тем самым избежать продолжения увеличения урона. С этими мыслями, его глаза покраснели, он сам едва не разрыдался в голос. «Два года! Заставить меня провести два года жизни в этом городе, в той полуразрушенной деревне в черте города, чем это отличается от тюрьмы! Может уж лучше в тюрьму! Какой же грех я свершил, что жизнь столкнула с такой сволочью, как Е Чэнь! До встречи с ним моя жизнь не была излишне беззаботной. С тех пор как встретил его на дне рождения Сун Тин, в моей жизни больше не происходило ничего хорошего!» В этот миг Кун Лун вдруг в глубине души воскликнул: «Твою мать! В прошлый раз я вызвал неудовольствие Е Чэня ещё и тем, что хотел завалить Сун Тин! Не слишком ли он строг? Сам то уже женат, да и жена какая красавица! Почему же тогда мешает мне флиртовать с девушками?! Неужели они все его женщины?!» В душе Кун Лун уже хотел умереть, после того как его столько раз угораздило попасть под прицел Е Чэня, он хотел лишь убраться от него подальше и никогда больше в своей жизни его не видеть… Вот только не смотря на всю его злобу, ему оставалось лишь вынужденно и беспомощно идти на компромисс с Е Чэнем и вежливо принять протянутую им кружку с чаем, дрожащей рукой поднести её ко рту и страдальчески проговорить:

— Господин Е, благодарю Вас за чай, я его выпью!

Глава 1926

Сказав это, он, стиснув зубы, поднёс кружку и осушил залпом. Принятие чая было равносильно безмолвному принятию нового решения Е Чэня. Срок наказания в один год внезапно удвоился и превратился в два года. Кун Луню хотелось плакать, но слёзы не шли. Из его тела будто внезапно выдернули душу, он полностью утратил энергию. Теперь и Дун Линь тоже несколько удивилась. Остальные не были посвящены в конфликт Е Чэня и Кун Луня, однако она прекрасно знала об этом. С самого начала это именно Е Чэнь велел Кун Луню приехать в Цзинь из Яня на велосипеде, а также пройти перевоспитание через трудности. Теперь же Е Чэнь внезапно снова принялся играть в шарады с числами. От этого у неё сразу же возникло дурное предчувствие. Поэтому она тихонько спросила Кун Луня:— Брат, что в конце концов произошло?Опечаленный Кун Лун передал Дун Линь свой телефон, на экране мобильного телефона отображалось сообщение его матери, Дун Сюхуа, полученное в «WeChat». Прочитав его, Дун Линь в тот же миг остолбенела! Для неё это тоже оказалось неожиданностью, что Е Чэнь будет столь жесток и удвоит срок тягостей её двоюродного брата. Впрочем, ей в целом было не до душевных мук Кун Луня. Про себя она погрузилась в воспоминания, о том, как Кун Лун оскорбил Е Чэня, с того момента как он вошёл и до настоящего времени. «Брат оскорбил Е Чэня? Похоже, что нет…он всегда был почтителен к нему, разве что не поклонился и не назвал старшим братом. Быть может он обидел Сяо Чужань? Похоже, что это также не так! Брат до смерти боится Е Чэня и ему известно, что Сяо Чужань его жена. Даже будь у него смелость в десятикратном размере, он всё равно бы не осмелился проявить к Сяо Чужань каких-либо недобрых намерений. Может тогда он задел родителей Сяо Чужань? И всё равно не сходится! С момента как он вошёл и до этого момента он вёл себя чрезвычайно скромно и ни в чём не показал никаких черт, присущих представителям золотой молодёжи. В конечном итоге, чем он умудрился задеть Е Чэня?» Дун Линь глубоко погрузилась в размышления. Мгновение спустя, в её поле зрения мельком попала Ван Сюэ, что в данный момент втихомолку поглядывала на Е Чэня. В тот же миг, её сердце внезапно заколотилось! «Может ли такое быть…Неужели всё из-за того, что брат вывел из себя Е Чэня тем, что попытался произвести хорошее впечатление на Ван Сюэ?! Но, что связывает Е Чэня с Ван Сюэ?! Ван Сюэ является вице-президентом корпорации Дихао. У неё есть некоторые точки соприкосновения с Сяо Чужань, вот только у неё не могло быть слишком много контактов с Е Чэнем! К тому же, пусть Е Чэнь и знаком с Ван Сюэ, почему он вымещает злобу на брате из-за попытки Кун Луня соблазнить её? В добавок, то с каким выражением Ван Сюэ смотрит на Е Чэня выглядит не слишком дружеским! Это… неужели в этом есть какие-то скрытые обстоятельства?!» Когда Дун Линь подумала об этом, в её голове воцарилась сущая неразбериха. Умом она понимала, что между Е Чэнем и Ван Сюэ не должно быть никакой связи. Однако, интуиция шептала ей, что отношения между этими двумя далеко не так просты, как могут показаться!

Глава 1927

Дун Линь очень захотелось выяснить, что всё-таки связывает Е Чэня и Ван Сюэ. Однако сегодня у неё уже не осталось на это времени. Ей ещё нужно было поскорее вернуться в Янь, чтобы вместе с семьёй встретить Новый год. Поэтому, просидев более десятка минут, она обратилась к Сяо Чужань и Е Чэню:

— Чужань, Е Чэнь я вынуждена идти, нужно ехать в аэропорт, сегодня все рейсы до Яня переполнены. Если я пропущу свой рейс, мне придётся встретить Новый год в Цзине.

Сяо Чужань обратилась к ней с вопросом:

— Линь, может нам проводить тебя аэропорта?

Дун Линь торопливо ответила:

— Не нужно, оставайтесь дома.

Сказав это, она обратилась в Ван Сюэ:

— Вице-президент Ван, я пойду.

Ван Сюэ слегка кивнула со словами:

— Приятного путешествия, я заранее желаю Вам счастливого Нового года!

— Спасибо! — кивнула Дун Линь и, попрощавшись с родителями Сяо Чужань, ушла вместе с печальным Кун Лунем.

Как только они покинули дом, Кун Лун больше не смог сдерживать свою печаль и плача сказал:

— Линь, этот Е Чэнь зашёл слишком далеко! Посуди сама, я не вербовал и не обижал её. Я ни словом не посмел возразить ему. Неожиданно, он попросил Гу Вэяляня добавить мне еще один год к наказанию! Ещё и сказал, что я заставил его почувствовать себя неловко. Ты скажи мне честно, как можно быть таким!

Вздохнув, Дун Линь ответила:

— Брат, я подозреваю, что причина недовольства Е Чэня тобой заключается в твоём поведении по отношению к вице-президенту Ван!

Кун Лун кивнул и печально проговорил:

— Откровенно говоря, я и сам уже догадался об этом. Согласно моим умозаключениям есть два возможных варианта: либо Е Чэню не пришлось по вкусу моё поведение, когда я попытался соблазнить девушку у него на глазах, либо он недоволен моими попытками подцепить Ван Сюэ. Одно из двух.

Дун Линь кивнула:

— Я придерживаюсь того же мнения. С большой долей вероятности это как-то связано с вице-президентом, вот только я не понимаю, по логике вещей, между Е Чэнем и Ван Сюэ не должно быть никаких дружеских отношений.

Кун Лун гневно проговорил:

— Я подозреваю, что у них может быть роман!

В душе Дун Линь, естественно, не могла принять этот факт, поэтому сказала:

— Это вряд ли, всё-таки Е Чэнь всей душой предан своей жене.

— Чужая душа — потёмки

Ты тоже не знаешь, как Е Чэнь себя ведёт, когда он не на людях…— отозвался Кун Лун.

Сказав это, он тоскливо вздохнул:

— Знал бы раньше, я бы не пошёл с тобой! Говорил же, что не пойду, но ты настояла и теперь я должен буду провести в Цзине два года. Разве это не погубит меня?

Дун Линь беспомощно и пристыженно проговорила:

— Прости меня, брат, это всё произошло из-за меня. Я не должна была тащить тебя с собой…

Вытерев слёзы, Кун Лун отозвался:

— Вместо того, чтобы извиняться передо мной, лучше помоги придумать способ, уговорить Е Чэня простить меня как можно скорее…

Дун Линь торопливо кивнула со словами:

— Брат, не беспокойся об этом. Дождись моего возвращения из Яня. Я обязательно найду способ помочь тебе уговорить Е Чэня.

Сказав это, она твёрдо заявила:

— Когда я вернусь, я обязательно расследую подоплёку взаимоотношений Е Чэня с Ван Сюэ. В конце концов, может у них имеются какие-нибудь неблаговидные тайны.

...

Терзаемая подозрениями, Дун Линь летела обратно в Янь. Без денег в кармане, Кун Лун не осмелился заявиться в Цзинь, ему оставалось лишь смиренно вернуться в деревню в черте города. В тоже время, в деревне в черте города также находилась под домашним арестом высокомерная и своевольная, смотрящая на всех с высока тётя Е Чэня, Е Чанминь. Для них этот канун Нового года будет худшим за всю их жизнь. Не менее несчастными были Сяо Цянь и всё его семейство.

Глава 1928

Изначально старуха Сяо соглашалась пойти сегодня на работу в супермаркет. В супермаркете тоже согласились сегодня выдать её зарплату в двойном размере. Однако, из-за того, что её потом и кровью заработанные деньки оказались украдены, а также из-за безжалостных насмешек Ма Лань, у старухи Сяо внезапно поднялось кровяное давление. В одночасье она опустилась на стул и больше не смогла подняться. Хоть с её здоровьем и не было серьёзных проблем, но из-за её крайнего гнева и резкого скачка давления, ей, к сожалению, пришлось отказаться от мысли пойти на работу в супермаркет. Видя пропажу кровно заработанных денег, а также отсутствие возможности заработать сегодняшнюю зарплату, в душе старухи Сяо поселилось отчаяние. Сначала она хотела велеть Сяо Вэйвэй отправиться на работу, чтобы заработать этот двойной оклад. Однако, подумав о том, что её сын и внук оба прикованы к постели с тяжёлыми ранениями, а у неё самой поднялось кровяное давление настолько, что она оказалась неспособна позаботиться ни о себе, ни о них, по этой причине она не решилась отправить Сяо Вэйвэй. Находясь в роскошной вилле, семье из четырёх человек оставалось лишь беспомощно смотреть друг на друга. Ныне у их семьи не было ни гроша и единственное, что у них имелось, это остатки вчерашней трапезы. Изначально это была оставшаяся недоеденной еда, но пролежав ещё одну ночь, она полностью превратилась в овощной суп. Сяо Вэйвэй предложила подогреть и доесть эти остатки на обед, но старуха Сяо не согласилась. Она сказала Сяо Вэйвэй:

— Эти объедки, это единственная еда, которая у нас сейчас есть

Если мы доедим их сейчас, то вечером нам придётся остаться голодными.

Сказав это, старуха Сяо тяжело вздохнула и проговорила:

— Этим вечером будет канун Нового года, что ещё сказать? Нельзя оставаться голодными в новогодний ужин, так что оставим эту еду на вечер.

Сквозь слёзы Сяо Вэйвэй произнесла:

— Бабушка, оставшейся у нас еды недостаточно, чтобы накормить досыта четверых, так какой смысл её оставлять…

Старуха Сяо серьёзно сказала:

— Ты не понимаешь! Нужно обязательно поесть в Новогодний ужин. Если не поесть в канун Нового года, то весь следующий год мы будем влачить нищее существование и ничего нельзя будет изменить!

Услышав это, Сяо Лун тут же заплакал:

— Бабушка, разве Вы не сказали мне, что этим вечером слепишь пельмени с мясом? Почему же теперь хочешь, чтобы мы ели эти объедки?

Старуха Сяо беспомощно отозвалась:

— Лун, я тоже не могу с этим ничего поделать. В конце концов, у нас сейчас нет ни гроша, на какие деньги мне купить тесто и мясо?

— Бабушка, сегодня новогодняя ночь, у нас нет возможности накрыть на стол обильное угощение. В любом случае, дайте мне поесть пельменей. Я правда не хочу есть остатки вчерашнего овощного супа. У этого супа привкус непонятной бурды вперемешку с привкусом ржавого кухонного ножа, по-настоящему неприятен на вкус… — скорбно плакал Сяо Лун.

Стоящий сбоку Сяо Цянь, хрипло проговорил:

— Довольно, Лун. У нас есть еда, что уже неплохо…всяко лучше, чем страдать от голода в канун Нового года…

Договорив, он сквозь стиснутые зубы произнёс:

— Если хочешь обвинить кого-то, то вини ублюдка своей матери! Взял и украл деньги, потом и кровью заработанные твоей бабушкой, в противном случае, мы бы смогли наестся досыта горячими пельменями…

По лицу Сяо Вэйвэй тоже потекли слёзы, всхлипывая она сказала:

— Мама зашла слишком далеко, когда она воровала бабушкины деньги, неужели она не подумала о нас?

Старуха Сяо ещё сильнее разъярилась и выпалила:

— Ни черта она не думала! Если бы в её сердце действительно была наша семья, то она с самого начала не торговала бы своим телом на угольной шахте! Эта падшая женщина, если Бог действительно не ослеп, он заберёт её как можно скорее!

Договорив, старуха Сяо бессильно обмякла на стуле, похлопала себя по бёдрам и громко зарыдала:

— Господи, открой глаза, посмотри на нашу семью. Что сегодня за день, а!

Закончив говорить, старушка закрыла лицо руками и горько заплакала. Все остальные также безостановочно всхлипывали, вся семья горевала вместе…

Глава 1929

Еще с полудня семья Е Чэня начала подготовку к новогоднему ужину. Кухонный стол ломился от большого количества ингридиентов. В их семье мастером кулинарных шедевров считался Е Чэнь, поэтому он с радостью взял на себя роль шеф-повара в этот вечер. Так как Ма Лань было тяжело стоять на ногах, она занял свое место на полу, где отбирала необходимые овощи, тщательно промывала их, нарезала на кусочки и помогала с другими ингридиентами. В это время Сяо Чан готовил начинку для пельменей. Каждый в семье пытался внести свой вклад в общее дело, на кухне царила атмосфера семейного уюта, счастья и тепла.

Чем темнее становилось за окном, тем больше готовых блюд появлялось на столе.

В этом время в четвертом доме Чжан Гуйфэнь со своими дамами тоже принялись за готовку. Эти три женщины жили в достатке; помимо теста и начинки для пельменей, они закупили заранее курицу, рыбу и килограмм свиных ребрышек для приготовления блюд из мяса и овощей.

Чжан Гуйфэнь считала, что возможность жить в такой прекрасной вилле — это их общая заслуга, и, чтобы выразить свою благодарность, она купила курительцу, букет благовоний и дешевый портрет Гуаньинь.

Перед ужином Чжан Гуйфэнь взяла девушек за руки, и они преклонили колени перед образом Гуаньинь. Чжан Гуйфэнь, держа в руках три палочки благовоний, набожно прошептала:

— Бодхисаттва милосердия, ты спасаешь нас всех от страданий, благодарим тебя, что благославила нас, страдающих сестер, и подарила возможность жить в такой чудесном доме, о котором мы не смели мечтать даже во снах. Мы обещаем тебе, что будем усердно трудиться, чтобы по праву жить в таком месте! Я, Чжан Гуйфэнь, ваша верная ученица, прошу ваше благословение для меня и моих сестер! Спаси и помилуй!

Сестры молча стояли позади и внимали ее молитвам. Затем они повторили за Чжан Гуйфэнь, взяли по три палочки благовоний и произнесли:

— Бодхисаттва милоседия, спасающая от страданий, пожалуйста, благослови нас!

После молитвы девушки трижды поклонились портрету Гуаньинь. Чжан Гуйфэнь первой подошла к курильнице и поставила палочки, за ней последовали сестры. Дождавшись их, Чжан Гуйфэнь удовлетворенно пригласила их к столу:

— Сестры, прошу к столу! Новый год приближается!

— Уже бежим! — хором ответили девушки.

В тот момент, когда они собрались поужинать, Сяо Вэйвэй со старухой Сяо пристально наблюдали за ними из-под лестницы

Они почуяли аромат вареного риса и не смогли удержаться от того, чтобы не заглянуть в комнату и не посмотреть, что происходит.

Хоть старуха и припасла вчерашние объедки со стола к новогодней ночи, но они вчетвером не удержались и уже успели все съесть. Припасов было немного, а если делить их на четверых, то и подавно. Их животы уже распевали наперебой серенады от голода. Заметив стол, ломившийся от яств, у старухи и Сяо Вэйвэй сразу потекли слюнки.

Увидев, как женщины принялись за ужин, Сяо Вэйвэй наклонилась к старухе и осторожно прошептала:

— Бабушка, как думаешь, они оставят нам что-нибудь из еды?

Та в ответ покачала головой и, сглотнув слюну, произнесла:

— Ох, не знаю. Хотелось бы...

Сяо Вэйвэй обиженно надула губки:

— Вот бы оставили два ребрышка, ну или хотя бы плошку риса, уже хорошо. Но, боюсь, что ничего не останется... — Сяо Вэйвэй залилась слезами.

Старуха обратила внимание на висящее кадило перед портретом Гуаньинь:

— Вэйвэй, не плачь. Видишь ту курильницу? — бабка провела рукой, — Она наполнена рисом! Подождем, когда они разойдутся, а потом сварим из этого риса кашу!

Глава 1930

В это время в доме Е Чэня вся семья перебралась в гостиную. Там они наслаждались вкусной едой и просмотром новогодней программы. В доме царила настолько непринужденная и светлая атмосфера, что даже Сяо Чан и Ма Лань — пожилая супружеская пара, которые в любой другой день неустанно бы придирались друг к другу и собачились бы между собой, сегодня на редкость были милы и дружелюбны.

Сяо Чан с Е Чэнем выпили по стопке, после чего Сяо Чан разомлел, и его улыбка расползлась по всему лицу. Сяо Чужань предложила Ма Лань выпить с ней немножечко красного, но Ма Лань выхватила бокал из ее рук, налила только себе и строго осадила девушку:

— Беременным пить нельзя! Подумай о ребенке!

Затем она с улыбкой обратилась к Е Чэню:

— Ты тоже прекращай, выпил уже много. Чрезмерное употребление алкоголя может плохо отразиться на твоих головастиках и на будущем поколении!

Сяо Чужань сразу же смутилась и сердито упрекнула мать:

— Мам, ну что ты в самом деле! Не говори лишнего!

Ма Лань с полной серьезностью продолжила:

— Я учу вас беречь себя и думать о будущем! Это не мои слова, а экспертов по генетике и воспитанию, вон, посмотрите телевизор!

Сяо Чужань посмотрела на маму отчаянным взглядом:

— Ну хотя бы не так прямолинейно! Как-то тактичнее надо быть, что ли...

Упреки дочери заметно огорчили Ма Лань.

— Поэтому я и сказала "головастиков", разве это не тактично?

Сяо Чан не умел много пить, после нескольких кружечек его живот заметно вздулся. Он бросил уже далеко не трезвый взгляд на Е Чэня и с полной серьёзностью произнес:

— Не обращай внимание, дорогой зять, на речи этой старой! Было время, когда я бухал, как черт, тогда-то у нас и появилась на свет Сяо Чужань. Ты посмотри на мою дочь, разве она не прекрасна? Мои дочери живут по всему миру, и все они были рождены благодаря нескольким каплям. Богом клянусь, мои гены то, что надо!

Ма Лань немного пригубила вина:

— Постыдился бы! Хочешь сказать, что Сяо Чужань унаследовала твои гены? Что хорошего в твоих генах? Наша дочь очень красивая, но это у нее по моей линии.

— Черта с два! — выкрикнул Сяо Чан, — Твой ген, если кому и предложить, то даже за бесплатно не возьмут. Все брехня!

Ма Лань со злости бросила палочку для еды на стол и сердито засопела:

— Зачем ты так? Давай успокоимся и не будем зачинать ссору в Новый год.

Сяо Чан, вжав голову в плечи, раздраженно огрызнулся:

— Так и быть, я не буду делиться своим опытом с зятем при всех. Это мужская тема, твоим ушам здесь не место

Затем он по-отечески похлопал Е Чэня по плечу и настоятельно порекомендовал:

— Е Чэнь, ты не бери в голову! Послушай лучше меня. Не стоит ни о чем лишний раз думать и к чему-то готовиться. Хочешь выпить? Пей! Радуйся жизни! И все остальные дела пойдут, как по маслу!

Услышав слова отца, Сяо Чужань засмущалась, а красный румянец покрыл еще щеки. Она быстро отложила палочки для еды:

— Если вы сейчас же не смените тему разговора, то я уйду к себе в комнату смотреть телевизор.

— Не-не! Прошу, не уходи! — обеспокоенно замахал руками отец, — Я молчу, молчу! В этот раз наша семья впервые отмечает Новый год в таком составе и без гостей. Вдобавок, на такой огромной вилле... Не стоит потакать бабушкиным упрекам, кто бы что ни говорил, нужно сделать все, что бы новый год был лучше предыдущего!

Ма Лань, редко разделявшая мнение своего мужа, весело подхватила:

— Да-да! Давайте продержимся до двенадцати без единого плохого слова!

Сяо Чан поспешно переменил тему разговора и обратился к Е Чэню:

— Ну что, выпьем!

Тот покивал в знак согласия, поднял стакан и незаметно коснулся до Сяо Чжуань. В тот момент, когда он опустошил стопку, на его Вичат пришло два сообщения. Это была Ито Нанако, которая сейчас находилась в Японии. Сначала она отправила фотографию своего старого дома в Киото, на фото было видно, что весь двор был окутан одеялом из снега. Затем она написала: «Господин Е Чэнь, сегодня в Вашей стране принято отмечать китайский Новый год, я желаю Вам счастья и изобилия в наступающем году, а также хотела бы поделиться хорошей новостью — в Киото сегодня вновь пошел снег...»

Глава 1931

Увидев фото, которое отправила ему Ито Нанако, Е Чэнь мгновенно унесся мыслями в тот день, когда в Киото была такая же снежная ночь много лет назад. Тогда шел сильный снегопад, в ту ночь он спас Ито Нанако, Су Чжифэя и Су Чжиюй. Вспомнив этот день, он тягостно вздохнул и набрал сообщение в ответ: «Спасибо за поздравление! Счастливого Нового года!» Фотографию с заснеженным домом он не прокомментировал. Он знал, что ему не стоило погружаться в воспоминания и былые чувства.

Изначально он полагал, что Нанако не должна попасться в ловко раставленные ловушки Цин Аосюэ и потерпеть боль и унижение, поэтому хотел сберечь и вылечить девушку. Сейчас она уже в порядке, можно считать, что он спас ее жизнь, и никто никому ничего не должен. Е Чэнь не хотел впутываться в это вновь, чтобы не создать себе новых проблем. Он ясно осознавал, что те женщины, которым он нравился, никогда первыми не признались бы в своих чувствах, и Ито Нанако не была исключением. Поэтому лучше всего будет сохранять некую дистанцию в отношениях, чтобы их общение не переросло в нечто большее.

Ито Нанако была весьма сообразительной девушкой, и, увидев его ответное сообщение, сразу догадалась о всех сокрытых мыслях и внутренних переживаниях Е Чэня. Поэтому она написала в ответ лишь одну фразу: «Должно быть, Вы сегодня отмечаете всей семьей, прошу извинить меня за беспокойство, и еще раз поздравляю с Новым годом!» Отправив сообщение, она почувствовала, как на душе стало очень тоскливо. Она знала, что сегодня один из самых важных праздников в году для китайцев — китайский Новый год, поэтому она посчитала необходимым поздравить Е Чэня через социальную сеть. В эти два дня девушка как раз приехала с отцом в Киото по делам, и какое поразительное совпадение, что именно в эти дни начался сильнейший снегопад, как много-много лет назад. И она сразу вспомнила Е Чэня, который словно небесный рыцарь когда-то спустился к ней на помощь.

Вспоминая о той ночи, девушка все больше и больше начинала тосковать по Е Чэню. Воспользовавшись китайским праздником как предлогом, она решила поздравить его и заодно поделиться своими воспоминаниями, отправив фотографию заснеженного дома. Но, к ее удивлению, он ничего не ответил на это

Ито Нанако это очень огорчило, но она знала, что Е Чэнь был женат, и несмотря на то, что он ей еще нравился, им двоим нужно было сохранять дистанцию.

Она убрала телефон и села на крыльцо своего дома, наблюдая, как снежинки плавно кружились во дворе. Чуть поодаль можно было заметить приближающуюся к ней тень — это был Ито Такехико, у которого были ампутированы две ноги, поэтому он передвигался на инвалидной коляске. Ито Нанако витала где-то в своих мыслях об Е Чэне и даже не слышала, как к ней подъехал отец. Увидев, что его дочь словно под гипнозом наблюдала за сильным снегопадом, он тяжело вздохнул: «Родная дочь! Как я мог ее не понимать, не чувствовать?..»

Отец давно заметил, что его дочь испытывает особо нежные чувства по отношению к Е Чэню, и, увидев ее вновь погруженную в свои мысли, он был немного огорчен. Он задумчиво потоптался на месте и осторожно окликнул дочь:

— Нанако!

Девушка сразу пришла в себя и смущенно посмотрела в сторону отца:

— Папа? Ты как тут оказался?

Ито Такехико слегка улыбнулся и сказал:

— Тебя не дождаться, ты все время на улице, вот, решил выйти и посмотреть на тебя.

— Скорей пошли внутрь, — забеспокоилась о здоровье отца девушка, — на улице холодно, замерзнешь!

— Не спеши, — с многозначительной улыбкой произнес отец, — Нанако, в жизни есть вещи, которые не стоит делать слишком быстро, лучше решать все размеренно, не торопясь и с умом.

Ито Нанако бросила вопросительный взгляд на отца:

— О чем ты говоришь, отец? Я не понимаю...

Такехико, улыбаясь, продолжал:

— Е Чэнь — хороший человек, вдобавок его способности просто поражают! Такого человека стоит подождать подольше.

Ито Нанако тут же покраснела.

Глава 1932

Девушка не стала отпираться, а тем более убегать от отца. Вместо этого она сложила перед собой руки и низко поклонилась Такехико:

— Отец, ты мудрый человек! Я всегда знала это.

Ито Такехико с довольным видом улыбнулся дочери:

— Здоровье уже не то, чуть ветер подует, и я уже могу захворать. Пойду отдыхать. Ты тоже укладывайся пораньше.

Ито Нанако поспешно подскочила:

— Я провожу тебя!

— Не стоит, — махнул рукой ее отец, — ты любишь в одиночестве предаваться мечтам и размышлениям, прошу тебя, продолжай. Я отвлекать не буду.

Он легко управлял своей инвалидной коляской. Попрощавшись с дочерью, он ловко повернул и плавно заехал в свою комнату. Девушка проследила взглядом за отцом, пока тот не скрылся за дверями. Она почувствовала, как ее щеки горят, и, взяв небольшую горстку снега, закрыла лицо руками. От прикосновения холодных рук жар постепенно спал, а Ито Нанако потихоньку стала успокаиваться.

Через пару минут Нанако вновь потянулась к снежному полотну и пальцем нарисовала имя возлюбленного «Е Чэнь». Она поднесла руки к лицу и с детским удивлением наблюдала за падающими на надпись снежинками. Она словно ребенок следила за тем, как маленькие кристаллики снега, кружась, приземлялись на имя возлюбленного, и видела, как очертания его границ постепенно размывались, а потом и вовсе исчезли. Она медленно поднялась с колен и вернулась к себе в комнату.

***

В это время в нескольких десятках километров отсюда однорукая женщина во главе с японскими солдатами прибыли на военную базу сил самообороны в Осаке. Эта женщина была старшей дочерью известной семьи Хэ, одной из четырех главных семей древних боевых искусств в Китае. Ее звали Хэ Инсю — она была родной матерью Су Жоли.

Из-за разницы во времени между Китаем и Японией в один час в Осаке было уже десять вечера

Под строгим конвоем Хэ Инсю прошла проверку безопасности и наконец-то смогла войти на территорию военной базы самообороны Японии. Затем солдаты подтолкнули ее к скоростному лифту и вместе с ней спустились вниз. Лифт остановился на глубине пятидесяти метров под землей, именно здесь находилась подземная база самообороны с тремя уровнями защиты — от воды, пыли и физического воздействия. Оборонительное сооружение было построено с целью защиты от ядерного, биологического и химического оружия. Именно поэтому это место считается самым надежным и безопасным в Осаке.

Сейчас база с защитой от оружия массового поражения использовалась для других целей — здесь держали в плену Су Жоли и пятьдесят ее подельников, которых считали мастерами военного искусства. Только такая сильная защита могла предотвратить их побег. Как только Хэ Инсю доставили до места назначения, то сразу поместили ее в закрытую комнату. Толщина двери в этой комнате была около двадцати сантиметров, ни одно банковское хранилище нельзя было сравнить с ней. Перед тем, как закрыть дверь, солдат предупредил ее:

— Они скоро придут, у вас есть пять минут.

Хэ Инсю поспешно закивала головой и поблагодарила:

— Спасибо!

Солдат, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Спустя минуту под предводительством двух солдат в комнату вошла девушка, ее руки и ноги были скованы металлическими кандалами. Вид девушки был мрачен, а от ее ледяного, ничего не выражающего взгляда становилось не по себе. Но как только она увидела сидящую в комнате Хэ Инсю, лед словно расстаял в ее глазах, и из них потекли слезы:

— Мама!

Женщина тут же поднялась на ноги и подбежала к девушке. Крепко обняв ее, она с материнской любовью и одновременно с болью в сердце произнесла:

— Милая, сколько же выпало страданий на твою долю...

Глава 1933

Су Жоли ответила взаимным объятьем и взолнованно спросила:

— Мама, почему ты здесь? Как ты попала сюда?

Хэ Инсю дождалась, пока солдаты отойдут, и многозначительно посмотрела на дочь:

— Жоли, милая, я пришла сюда по просьбе отца.

— Отца? — тревожно переспросила девушка, — Как он? Он вернулся в Китай? Он в безопасности?

Хэ Инсю успокаивающе кивнула:

— Не волнуся, с ним все в порядке. Он благополучно добрался до города Янь.

Девушка, облегченно вздохнув, пробормотала:

— Слава Богу, он в порядке.

Ее мать продолжила:

— Милая, твой отец сам хотел приехать и вызволить тебя отсюда, но сейчас он находится под строгим наблюдением японского департамента национальной безопасности. Из-за этого он не смог приехать за тобой, и поэтому он отправил меня.

Су Жоли в замешательстве взглянула на мать:

— Но мама, здесь охрана на каждом шагу, а стены такие прочные... Как ты проникла сюда? Кто позволил тебе войти?

— Да, стоит признать, что японские власти превысили все наши ожидания и выстроили систему охраны на высшем уровне. Твой отец навел справки, японские власти в ближайшее время планируют приговорить к смертной казни тебя и еще нескольких обвиненных. Чтобы спасти тебя, твой отец потратил огромное состояние на то, чтобы установить доверительные отношения с местными рабочими. Тебе нужно быть готовой к побегу!

— Быть готовой к побегу? — ошеломленно воскликнула Су Жоли, — Это невозможно! Японские силы самообороны сейчас очень пристально следят за каждым моим шагом, а на поверхности находятся десятки тысяч их солдат! Вам не вытащить меня отсюда.

Остановив вскрики дочери, Хэ Инсю положила руку на ее плечо и рассудительно объяснила:

— Хоть ты и задержана силами японской самообороны, но, согласно законам этой страны, они не могут выступать от имени японской судебной системы. Тебя так или иначе будет судить японский суд, а не власти сил самообороны, а значит, тебя доставят на место совершения преступления, где ты предстанешь пред судом

— Ты хочешь сказать, что нас повезут в Токио, чтобы судить?

— Именно так! — мать кивнула головой в ответ, — Силы японской самообороны доставят вас в Токио на своих военных самолетах. Как только вы прибудете в город, специальная группа Департамента страны будет нести ответственность за сопровождение вас до здания суда. Твой отец договорился, что в полицейском отделе тебя подменят другим человеком, таким образом мы тебя и спасем!

Су Жоли, услышав из уст матери все подробности плана побега, была шокирована, она какое-то время с открытым ртом ошеломленно смотрела на мать, а потом еле-еле произнесла:

— Подменить меня у всех на глазах? Мама, да разве такое возможно?

Мать серьезно посмотрела на нее:

— Все возможно! Наш отец позаботился об этом. Чтобы им разобраться и понять, что тебя подменили, нужно время. У тебя будет двенадцать часов, чтобы добраться до порта в Токио, там тебя на лодке встретят и помогут покинуть эту страну! — сказав это, Хэ Инсю крепко сжала руку дочери и добавила, — Жоли, твой отец потратил около миллиарда, чтобы подкупить японскую сторону и спасти твою жизнь. Если ты благополучно доберешься до Китая, тебе стоит хорошенько отблагодарить отца!

Лицо Су Жоли покраснело, слезы без остановки текли из ее глаз, она охотно закивала головой:

— Не переживай, мамочка, я в долгу не останусь!

— Да, и кстати... — спохватилась Хэ Инсю, — Вернувшись в Китай, японская сторона приложит все усилия, чтобы найти тебя. Если они узнают, что ты вернулась в Китай, то согласно экстрадиции, они могут обратиться к нашей стране с просьбой выдать им преступника, в которой им нельзя будет отказать. Поэтому, вернувшись на родину, забудь свое имя и никогда не произноси его. Ступив на родную землю, у тебя будет новое имя.

Девушка взволнованно обратилась к матери:

— Мама, если я больше не могу быть Су Жоли, то как же меня будут звать?

Глава 1934

Хэ Инсю серьезно посмотрела на дочь, а затем ответила:

— Отец сказал, что ты можешь выбрать любое имя. Он позаботится об остальных формальностях.

В глазах Су Жоли мелькнул радостный огонек, и она собралась было ответить матери, но Хэ Инсю тут же добавила:

— Еще твой отец сказал, что ты можешь оставить свою фамилию без изменений, а можешь выбрать совершенно другое имя и фамилию, но никак нельзя использовать имена членов семьи Су.

Хэ Инсю произнесла это на одном духу и резко замолкла. Потом, тяжело вздохнув, разъяснила:

— То есть, ты не можешь выбрать такие имена как Чжифэй или Чжиюй. Все имена со слогом «чжи» для тебя недоступны.

Огонек в глазах Жоли тут же померк, было видно, что слова матери ее явно огорчили.

— Отец все так же не хочет, чтобы другие знали обо мне, верно?

Мать стыдливо покосилась на нее:

— Жоли, не забывай, что ты как никак внебрачная дочь отца, и мало кто знает об этом. В семье Су это известно только твоему отцу и дедушке. Отношения у твоего папы с его возлюбленной очень хорошие, как думаешь, что будет, если она узнает о тебе? Она сразу же порвет с ним!

У Су Жоли от обиды перехватило дыхание:

— Мама, неужели я всю жизнь должна скрывать от всех тот факт, что Су Шоудао — мой отец? Неужели я всю жизнь буду для них чужой, и все будут думать, что у меня никогда и не было отца?

Хэ Инсю с красными глазами, полными слез, издала печальный вздох:

— Дорогая, ты пойми, что все, что было у нас с твоим отцом — это было по моей инициативе, и очень давно. До недавнего времени он даже не знал о твоем существовании, как ты можешь винить его за то, что он не хочет раскрывать твою личность? К тому же, сейчас он заплатил очень большую цену, чтобы спасти тебя! Пускай он не может публично признать тебя, но это не отменяет того факта, что в глубине души он очень любит тебя! Несмотря ни на что, ты не можешь винить его!

Услышав это, девушка вздохнула и понимающе закивала головой:

— Мама, я все понимаю! Прости меня! Отныне я не буду поднимать эту тему, а тем более не буду укорять в чем-либо моего отца.

Хэ Инсю крепко пожала руку дочери и отчетливо проговорила:

— Через пару дней тебя конвоируют в Токио, в нужное время с тобой свяжется человек, произведет замену и отвезет тебя до причала. Я буду ждать тебя в Китае!

— Разве ты не в Токио будешь меня ожидать? — встревожилась Су Жоли.

Хэ Инсю отрицательно закачала головой:

— Отец сказал, что ты без проблем сможешь добраться до Китая. Как только про твое исчезновение станет известно, японская сторона будет тщательно проверять каждого человека, кто за последние дни въехал на территорию Японии. Если в этом списке они заметят меня и проследят мой маршрут из Китая в Осаку, а потом в Токио, то все мы сразу окажемся под подозрением. Поэтому после нашего разговора я немедленно полечу обратно в Китай, чтобы не оставлять лишних зацепок. В Токио тебя встретят другие люди.

Су Жоли кивнула в ответ:

— Хорошо, мама, я поняла. Не волнуйся, я доберусь. Встретимся дома!

В это время кто-то открыл дверь камеры и прокричал:

— Время!

Хэ Инсю, не желая расставаться с дочерью, с сожалением бросила прощальный взгляд:

— Береги себя, родная! Мне пора.

Су Жоли со слезами на глазах смотрела ей вслед:

— Позаботься о себе, милая мамочка. Нам с тобой еще нужно будет отблагодарить отца.

Хэ Инсю ухватила дочь за руку и на прощание сказала:

— Жоли, ни в одном деле нет стопроцентно гарантированного успеха, но ты должна мне пообещать, что выживешь и доберешься до меня!

Глава 1935

Су Жоли подняла тяжелые от слез глаза на мать и закивала головой в знак обещания:

— Мама, не переживай! Все будет хорошо, я доберусь до Китая, и там мы встретимся вновь!

Хэ Инсю еще раз дотронулась до дочери и с полным выражением материнской любви сказала ей:

— Как вернешься, не торопись сразу в дом Су. Стоит какое-то время пожить со мной у бабушки, пока все не уляжется. Потом сможешь вернуться.

— Знаю, мама. Иди! Береги себя!

— Не говори остальным пленникам про наш план, — низким шепотом добавила мать, — В этот раз только тебя одну можно будет спасти. Если вдруг кто-нибудь узнает, возникнут проблемы.

— Знаю, мама, не переживай об этом.

Хэ Инсю еще раз посмотрела на дочь и нехотя вышла их комнаты. Су Жоли под присмотром солдат вернули в ее прежнюю камеру. Несмотря на все происходящее, сердце девушки было преисполнено благодарности к своему отцу. Хоть она была и незаконорожденной дочерью, и отец не мог ее признать публично, но ради ее спасения он потратил огромную сумму, и это тронуло Су Жоли до глубины души. До встречи с матерью она мысленно была уже готова к смертной казни, которая с каждым днем становилась все ближе и ближе. Но сейчас этот разговор с матерью возродил ее когда-то потухшие надежды на будущее и новую жизнь.

***

В это время в городе Янь было десять часов вечера. Е Чэнь с семьей смотрели по телевизору концерт, посвященный Новому году. Сяо Чужань нетерпеливо чего-то ждала и поделилась мыслями с Е Чэнем:

— Если верить новогодней программе, то прайм-тайм сольного выступления Гу Цюйи начнется ровно через десять минут. Это уже скоро!

Е Чэнь покивал головой, он сам с нетерпением ждал этого выступления

Хоть Е Чэнь и знал, что Гу Цюйи была большой звездой, он не смотрел ни одного фильма и сериала с ее участием и даже не слышал ни одной ее песни. Наверное, этот пробел был связан с его характером. Е Чэнь сам по себе никогда не нуждался в развлечениях, поэтому его мало волновала индустрия шоу-бизнеса. Но Гу Цюйи волновала его чуть больше, ведь все-таки она была его другом детства и нареченной невестой, которую ему пророчили его родители. Поэтому он разделял нетерпение своей нынешней жены и тоже ждал появления звезды на экране.

Новогодний концерт в основном шел согласно своему распорядку, и в десять минут одиннадцатого ведущий с очаровательной улыбкой объявил на всю страну:

— Говорят, что вкус первой любви — это самый прекрасное чувство в нашей жизни. Встречайте! Супер-звезда фильмов и песен Гу Цюйи со своим новым синглом «Первая любовь»!

Затем на яркую сцену вышла она, одетая в потрясающее элегантное вечернее платье, звезда Китая — Гу Цюйи.

Сяо Чужань восторженно вскрикнула:

— Боже! Какое невероятное платье!

Е Чэнь не мог не согласиться с ней, платье действительно было прекрасно.

Обычно Гу Цюйи ходила с распущенными длинными волосами, а здесь, для сцены, она специально собрала волосы в изящный пучок, тем самым став еще более утонченной и привлекательной.

Ма Лань, увидев на экране новую звезду, не смогла сдержать восторженный вздох:

— Ух ты! Какая же красивая девушка! Все звезды, что выступали до этого, ей даже в подметки не годятся!

Сделав небольшую паузу, она с некоторым сожалением в голосе добавила:

— Моя Сяо Чужань тоже красавица. И если бы она пошла в шоу-бизнес, то из нее тоже могли бы сделать звезду. И по внешности она нисколько не уступает Гу Цюйи...

Сяо Чужань, услышав слова матери, застенчиво улыбнулась:

— Мама, ты переоцениваешь меня, ну как я могу стать звездой без актерского мастерства и без голоса?

Глава 1936

Ма Лань с полной серьезностью отпарировала:

— Почему нет? Зачем тебе все эти актерские навыки и певчий голос, ты красива, и этого вполне достаточно! Ты посмотри на нынешних звезд — ни голоса, ни слуха, но это не мешает им выпускать свои альбомы! Два слова связать не могут, но, несмотря на это, они снимаются в кино! Почему так? Это же неправильно!

Сяо Чужань покачала головой:

— Мама, не начинай, дай мне спокойно посмотреть программу.

Ма Лань поспешно добавила:

— Я ведь твоя мать, говорю всегда то, что думаю. Ты действительно смотрелась бы там лучше многих.

В этот момент Гу Цюйи начала петь. Как только она пропела пару слов, Ма Лань не удержалась и воскликнула:

— Ого! А у этой девушки хороший голос!

— Мама, тише! — Чужань махнула рукой в ее сторону.

Е Чэнь тоже был удивлен голосовыми способностями Гу Цюйи. Хоть она и была окружена толпами кумиров из-за своей красоты, но стоило ей начать петь, можно было сразу заметить ее профессиональную вокальную подготовку. Песня была очень плавной и мелодичной, она напоминала композицию «Я — легенда», которую в том году пела одна дива. Е Чэнь погрузился в свои раздумья. Спустя пять минут, когда Гу Цюйи закончила петь, Е Чэнь еще был погружен в эти прекрасные звуки пения. В этот момент Сяо Чужань, каждой клеткой своего тела прочувствовав содержание песни, с красными глазами и запотевшими ладошками невольно захлопала:

— Гу Цюйи так красиво выступила! Очень трогательная песня!

Затем она обратилась к Е Чэню:

— Любимый, Гу Цюйи скоро должна приехать с концертом в Цзинь, ты составишь мне компанию?

Просьба жены смутила Е Чэня. Гу Цюйи не раз приглашала его на свои концерты, но пойти в этот раз, да еще и со своей женой, было не совсем правильно. Е Чэнь тяжко вздохнул: «Хоть я никогда и не думал о разводе с Чужань и о выполнении родительского обещания взять в жены Гу Цюйи, но взять свою жену и прийти к ней на концерт было бы слишком жестоко по отшношению к госпоже Гу».

Заметив растерянность мужа, Сяо Чужань подсела чуть ближе и кокетливо продолжила упрашивать:

— Ну любимый, давай сходим вместе, всего один раз. Пожалуйста. Очень прошу тебя.

.

Затем она серьезно добавила:

— Как только билеты выпустят в продажу, я сразу же куплю их для нас. Если не успею, то возьму у перекупщиков. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, я сама все устрою!

По ее настойчивости Е Чэнь понял, что желание пойти на концерт у жены очень большое, и если даже он не согласится с ней пойти, то она попадет туда в любом случае, с ним или без него. Более того, Е Чэнь уже пообещал Гу Цюйи, что придет на ее концерт, и не мог не сдержать свое слово. Поэтому, единственное, что ему оставалось — это согласиться.

— Дорогая, не переживай, — безысходно вздохнул Е Чэнь, — Я обязательно составлю тебе компанию.

Выдержав небольшую паузу, он невзначай добавил:

— И кстати, тебе не стоит так переживать из-за билетов. Было дело, когда я забегал к госпоже Гу и оказал ей услугу, она передо мной в долгу. Думаю, что если попросить у нее два билета в первый ряд, достать их не составит для нее труда.

Сяо Чужань была приятно удивлена:

— Ох, ты серьезно, милый? Ты правда можешь попросить госпожу Гу достать нам билеты в первый ряд? На ее концерты билеты разбираются в доли секунды, а на первые ряды и вовсе не продают! Перекупщики очень сильно наживаются на таких концертах, успевают купить подешевле, а потом набивают цену в десятки раз выше той, за которую купили сами. Однажды, когда в городе Янь намечался концерт Гу Цюйи, последний билет на первый ряд выхватили за сто тысяч юаней! Прямо как на концерте Тяньхоу!

Е Чэнь лишь одарил улыбкой свою жену:

— Госпожа Гу очень щедра. Я верю, что для нас с тобой она найдет прекрасные места.

— Как же здорово! — все еще не веря своему счастью, воскликнула Сяо Чужань, — Ты самый лучший муж! Спасибо тебе, что поддерживаешь мои безумные фанатские затеи!

Тревога внутри Е Чэня не утихала. В этот момент на его телефон как раз пришло сообщение от Гу Цюйи: «Дорогой друг, ты посмотрел мое выступление по телевизору?»

Глава 1937

Новогодняя программа транслировалась в прямом эфире по всей стране на один миллиард и четыреста миллионов зрителей. Когда семья Е Чэня закончила смотреть новогоднюю передачу, в этот самый момент Гу Цюйи как раз закончила свое выступление. Как только она ушла за кулисы, то, не успев даже переодеться, поспешила к телефону, чтобы отправить Е Чэню сообщение. Больше всего на свете ее волновало именно его мнение о сегодняшнем выступлении.

Изначально Гу Цюйи пообещала режиссерской группе, которая занималась организацией новогоднего масштабного фестиваля, исполнить песню, посвященную дружбе. Но ее последняя встреча с Е Чэнем заставила Гу Цюйи поменять свое решение. Она объявила режиссерам о своем желании изменить песню в новогоднем репертуаре, и поначалу они не поддержали эту идею. Их несогласие, в основном, сводилось к тому, что обычно программа новогоднего фестиваля всегда планировалась очень четко и обдуманно, и почти никогда не было такого случая, чтобы внезапно перед самим фестивалем меняли песню.

Но Гу Цюйи была слишком настойчива, а режиссеры, заметив ее сильное желание спеть другую песню, не могли ей не уступить. Она выбрала новую песню — «Первая любовь», и ей очень хотелось, чтобы Е Чэнь ее услышал. В этой песне были слова, которые она посвятила Е Чэню: «Когда я впервые увидела тебя, ты глубоко запал в мое сердце. Я видела многих людей и прошла через тернии к звездам, чтобы найти тебя и сказать, что в этой жизни я больше никогда не оставлю тебя одного».

Е Чэнь не мог не понять скрытый смысл песни Гу Цюйи, поэтому все, что ему оставалось сделать — это притвориться, что он ничего не подозревает. Он ответил ей так: «Да, я посмотрел, это было невероятно! Ты прекрасно поешь!»

Гу Цюйи, получив комплимент от Е Чэня, расплылась в улыбке и радостно напечатала следующее: «Дорогой Е Чэнь, эту песню я написала для тебя!»

Е Чэнь тут же удивленно ответил ей: «Ты сама написала слова песни?»

«Да, все слова были написаны мной, как тебе?»

Е Чэнь отправил ей одобряющий стикер, а затем добавил: «Я приятно удивлен! Ты не только прекрасно поешь, но еще и пишешь красивые песни! Не перестаю тобой восхищаться!»

Гу Цюйи отправила игривый смайлик в ответ: «В детстве мама научила меня играть на пианино. Когда мне нечего было делать, я садилась за рояль, играла мелодии и подпевала, параллельно записывая слова в тетрадку. Однажды я опубликовала пару своих песен и получила хороший отклик от слушателей. С того момента я начала развиваться в этом деле и написала уже немало песен.»

«Это превосходно! Гу Цюйи, ты уникальна!»

Девушка была полностью удовлетворена комплиментами Е Чэня и продолжила строчить большое сообщение: «Дорогой мой друг, эту песню я написала еще несколько лет тому назал про тебя. Но в то время я еще не могла найти тебя, поэтому то, что я спела — это уже обновленная версия

Пришлось подредактировать.»

Е Чэнь был очень тронут и с большой нежностью написал ей в ответ: «Спасибо, родная! Спасибо, что всегда помнишь обо мне и за эти долгие годы так много сделала для меня. Спасибо!»

Гу Цюйи отправила застенчивый смайл и дополнила сообщением: «Пустяки! Так и должно быть. Ведь кто меня еще в детстве нарек быть твоей невестой...»

Е Чэнь на мгновение потерял дар речи: «Было время, когда родители заранее женили на словах своих детей, и Гу Цюйи считалась его невестой, когда была еще совсем ребенком. Но зачем же сейчас на этом акцентировать внимание...»

Пока Е Чэнь был в замешательстве над ответом, от Гу Цюйи появилось еще одно сообщение: «Дорогой Е Чэнь, пообщаемся позже, мне еще надо доехать до родителей и встретить с ними Новый год, они приготовили праздничный ужин. Мне нужно идти.»

Е Чэнь знал, что каждому участнику Новогоднего фестиваля приходится нелегко. Все они выступали в канун Нового года, и хорошо было тем, кто приехал из города Янь — добираться обратно было не так энергозатратно. После выступления они мигом переодевались и мчались к семье и к новогоднему столу. А те, кто жил подальше, не успевали доехать до своих и отмечали праздник в гордом одиночестве.

Глава 1938

К счастью, Гу Цюйи была из города Янь, и время выступления ей выпало очень удачное. Еще не наступила полночь, и она спокойно могла успеть доехать до дома и отметить с родными Новый год.

Е Чэнь отписался: «Тогда скорее возвращайся домой, передавай всем от меня большой привет. Передаю мои вам поздравления с наступающим Новым годом!»

Девушка тут же отреагировала: «Спасибо, дорогой Е Чэнь! И я желаю тебе счастливого Нового года!»

Прочитав последнее сообщение, Е Чэнь отложил телефон и продолжил смотреть новогоднее шоу вместе со своей женой.

Приближалась полночь, Сяо Чан с сожалением вздохнул:

— Эх, жаль, петарды запретили запускать, хотя они и безопасны... Не хватает в Новый год запаха хлопушек и ракет. Жалко, конечно... Очень жалко...

— И правда, — поддержала отца рядом стоявшая Сяо Чужань, — В детстве мне очень нравился запах фейерверков, жаль, что сейчас почти нет возможности их увидеть.

— Да, в черте города фейерверки запрещены, — подключился Е Чэнь к разговору, — но за городом запускать их никто не запрещал. Не хотите съездить в пригород попускать салют и отпраздновать?

Радостный огонек появился в глазах Сяо Чужань и тут же погас. Девушка разочарованно покачала головой:

— Не стоит. Все отмечают Новый год дома. Да и где сейчас найдешь хлопушки...

Е Чэнь, недолго думая, написал письмо Чэнь Каю: «Старик, в твоем ресторане случайно не найдется петард и хлопушек?»

Чэнь Кай незамедлительно ответил: «Да, есть, господин. Вам нужны?»

«Да. Жена хочет запустить, планируем выехать загород.»

Чэнь Кай поспешно набрал в ответ: «Тогда я сейчас все организую.»

Е Чэнь написал ему, что не стоит переживать, и чтобы Чэнь Кай хорошо отметил Новый год со своей семьей и никуда не спешил. А потом добавил еще одно сообщение: «Сегодня есть кто на смене в «Шангри-Ла»?»

«Да, конечно

Ресторан работает круглые сутки даже в новогоднюю ночь».

«Хорошо, предупреди их, я заскочу».

Чэнь Кай был очень тронут заботой Е Чэня и решил спросить его:

«Господин Е, может я все-таки отправлю к Вам одного из своих мальцов? Зачем Вам тащиться самому? В любом случае они получают сейчас зарплату в три раза выше, чем в обычные дни».

Е Чэнь не хотел никого тревожить и написал: «Не стоит, сегодня большой праздник, это будет неуместно. Лучше я все сделаю сам. Через десять минут уже буду на месте».

У Чэнь Кая не было другого выбора, как согласиться с ним: «Ну хорошо, я предупрежу своих людей. Сможете забрать в любой момент».

Е Чэнь договорился о фейерверках и перед выходом предупредил жену:

— Дорогая, я выйду ненадолго, но скоро вернусь!

Сяо Чужань торопливо схватила мужа за руку и серьезно сказала:

— Угомонись, не стоит никуда ходить. Лучше посидим дома да телевизор посмотрим. Забудь ты про эти фейерверки!

Е Чэнь слегка улыбнулся и ласковым голосом успокоил ее:

— Все в порядке, жди меня дома, я скоро приду.

Взяв ключи от машины Чужань, он поспешно вышел на улицу. Сяо Чужань еще хотела его остановить, но он шел так быстро, что не успела она и глазом моргнуть, как он уже покинул дом. Сяо Чужань лишь беспомощно вздохнула:

— Будь аккуратнее за рулем! Следи за дорогой..

.

Из-за двери донесся голос:

— Да, любимая, я знаю!

Увидев, как Е Чэнь торопливо вышел из дома, Ма Лань не удержалась и сладко вздохнула:

— Чужань, позволь сказать тебе как мать, от чистого сердца! Е Чэнь действительно хороший человек... — она вновь вздохнула, перевела дух и продолжила, — Раньше я всегда считала, что от него нет никакой пользы, и он не достоин тебя. Я полагала, что тебе нужно было найти богатого мужчину и выйти за него. Но только сейчас я осознала, что самое главное в счастливом браке — это искренние чувства. Деньги не сделают брак прочнее. Главное, чтобы муж относился к тебе со всей любовью и заботой, и только тогда ты сможешь стать по-настоящему счастливой....

Глава 1939

Е Чэнь напрямую поехал в сторону ресторана «Шангри-Ла», где помощник Чэнь Кая уже поджидал его у входа с заранее подготовленной тележкой. Заметив только что припарковавшуюся машину Е Чэня, человек подтолкнул к ней тележку и учтиво спросил:

— Добрый вечер, господин! Чэнь Кай поручил приготовить для Вас тележку с фейерверками. Вам помочь загрузить их в машину?

Е Чэнь одобрительно кивнул и открыл багажник:

— Спасибо за помощь!

Тот поспешно отмахнулся:

— Не стоит благодарностей, это моя работа.

Он взял несколько внушительных по размерам коробок и аккуратно загрузил их в багажник. Е Чэнь еще раз поблагодарил помощника и поспешил домой. По пути он успел позвонить жене и предупредить, чтобы к его приезду они все были готовы к выезду и поискам подходящего места для запуска фейерверков и петард. Сяо Чужань очень обрадовалась, они с родителями по-быстрому оделись в теплые пуховики и пораньше вышли к воротам «Томсон Ривьера» ждать Е Чэня. Как только машина Е Чэня подъехала, они мигом запрыгнули в машину и отправились на поиски.

Сяо Чужань поинтересовалась у мужа, где они будут запускать фейерверки, на что тот ей ответил:

— За пределами города можно в любом месте, куда захотите, туда и поедем.

Тогда Сяо Чан предложил:

— Может, поедем на набережную? Очень пейзажное местечко! Если запустим там салют, то он будет отражаться в воде. Вы только представьте! Это будет сказочно красиво!

Сяо Чужань улыбнулась:

— А папина идея хороша! Давайте так и сделаем!

Сяо Чан тут же добавил:

— Я знаю неплохое место, там вдоль реки есть заводь, можно туда!

Слушая разговор своей жены с тестем, Е Чэнь вдруг неожиданно подумал о Сун Тин. Было время, когда она провожала его домой, и, проходя мимо реки Янцзы, предложила ему прогуляться вдоль побережья.

Прервав свои размышления, Е Чэнь охотно поддержал выдвинутое предложение.

Эта прогулка с Сун Тин не имела под собой ничего особенного. После девушка проводила его прямиком до ворот «Томсон Ривьера», и там, в машине, проявив инициативу, поцеловала его. Это мгновение глубоко засело в памяти Е Чэня, иногда он вспоминает об этом и на его душе становится тепло.

Е Чэнь предавался пустым мечтаниям, и не забывал параллельно, следуя указаниям Сяо Чана, вести машину в нужном направлении. Чего он точно не ожидал, так это того, что место, в которое их привел его тесть, было тем самым, куда когда-то привела его Сун Тин. Поскольку это был канун Нового года, помимо них здесь больше не было ни души

Припарковав машину, Е Чэнь на пару с тестем вытащили коробки из машины и потащили их к реке. На залитом цементом берегу Е Чэнь распаковал петарды и подготовил все к запуску. Немного поодаль Сяо Чан, не удержавшись, поджег уже две петарды. Праздничный звонкий выстрел раздался по всему побережью, вызывая у людей ощущение приближения Нового года.

Дождавшись, когда шум и звон от петард утихнет, Е Чэнь обратился к жене:

— Чужань, я тоже сейчас буду запускать.

Девушка быстро вытащила телефон и с радостным волнением ответила:

— Секунду, дорогой, я сейчас настрою камеру, чтобы все заснять.

— Хорошо.

Сяо Чужань оперативно включила камеру, а Е Чэнь тем временем поджег фитиль. Разноцветные искры фейерверка взмыли в небо и грохотом раздались вдоль всей реки. Полная палитра красок отразилась на широкой речной глади, и девушка запрыгала от радости. Как только первый набор фейерферков догорел, Е Чэнь тут же поджег второй, а затем третий и четвертый. Пока искры пестрили в небе, лицо Чужань сияло от счастья и восторженного волнения. Она давно такого не видела, поэтому радовалась как ребенок, который впервые увидел праздничный салют.

Сяо Чан с Ма Лань тоже наблюдали за взрывами разлетающихся во все стороны искр, и счастливый огонек также светился в их глазах. Этот Новый год по Лунному календарю играл большое значение для их семьи. Эта прекрасная новогодняя ночь подарила им теплое чувство счастья и гармонии, которого они никогда не испытывали раньше. Наступила полночь, Новый год наступил! Е Чэнь поджег последний набор фейерверков, а Сяо Чан поджег последний набор петард. Сяо Чужань поднесла руки к лицу и громко закричала:

— с Новым годом, мой любимый муж! С Новым годом, мои любимые мама и папа! Я вас очень сильно люблю!

Глава 1940

Ма Лань, опираясь на свою трость, тоже восторженно закричала:

— Счастливого Нового года!

Сяо Чан взглянул на разлетающийся яркими красками фейерверк. Свет искр озарил лицо Сяо Чана, которое хранило на себе уже немало старческих морщин, оно светилось счастьем и детской радостью. В этот момент он неосознанно вспомнил о Хань Мэйцин. Это был их первый проведенный вместе Новый год, когда она вернулась в Китай после более чем двадцатилетнего пребывания за границей. Сяо Чан незаметно вытащил свой телефон и направил Хань Мэйцин сообщение: «Мэйцин, с Новыйм годом!»

В это время вичат Е Чэня уже взрывался от дикого напора сообщений. Большое количество его друзей и знакомых лично поздравляли его с Новым годом. У него не было сил отвечать каждому, поэтому он написал у себя на стене лишь пару слов: «Желаю всем мои знакомым и друзьям счастливого Нового года!»

В эту ночь в каждом доме горел свет, никто не ложился спать, и все дружно отмечали Новый год. Е Чэнь со своей семьей пробыли на побережье до часу ночи, а потом собрались в обратную дорогу.

***

Почти все люди в стране были погружены в эту сказочную праздничную атмосферу и были очень счастливы в этот момент, только старухе Сяо со своей семьей было не до праздника, они упорно старались бороться с поющими от голода животами.

***

Сегодня днем Чжан Гуйфэнь притащила из своей комнаты непонятно откуда взявшийся старенький телевизор с диагональю чуть больше двадцати дюймов. Он был немного поломан, но даже если бы он был без каких-либо дефектов, красная цена ему была бы не больше ста юаней, если еще, конечно, кто-нибудь удосужился бы на него взглянуть. Но, несмотря ни на что, девушкам не помешало это посмотреть новогодний фестиваль полностью и остаться счастливыми и довольными. Они смотрели телевизор и уплетали за обе щеки все наготовленные праздничные блюда. К концу программы на столе абсолютно ничего не осталось. Вкусно поужинав и насладившись просмотром новогоднего шоу, девушки поспешили поставить телевизор обратно в комнату Чжан Гуйфэнь, подальше от глаз старухи Сяо.

Все это время старуха Сяо и Сяо Вэйвэй думали о том рисе, что лежал в курильнице. Их животы гудели без умолку, и вот, когда после долгой бессонной ночи девушки пошли спать, они уже были готовы варить рисовую кашу.

Пепел от благовоний немного подпортил рис, но старухе и Сяо Вэйвэй, у которых желудки уже присохли к позвоночнику, было уже все равно. Не произнеся ни слова, они бесшумно подошли к курильнице и аккуратно перетащили ее на кухню. Там они промыли рис дочиста и сразу же начали варку. В кадиле было чуть больше пятиста грамм риса, из этого количества вышла приличного размера кастрюлька каши. Пока они варили рис, каждый из них уже съел по плошечке. Почувствовав, что этого недостаточно, они съели еще по одной

Вкус был слабоват, поэтому они взяли соль и соевый соус, которые купила Чжан Гуйфэнь, и добавили их в кашу.

Чжан Гуйфэнь обычно все заранее продумывала, чтобы у старухи Сяо не было возможности воспользоваться чем-то из их припасов, но она даже не подумала о том, что старуха может додуматься сварить рис, который лежал в курильнице, и тем более не думала, что им понадобится соль и соевый соус.

***

Наступило утро следующего дня. Первый день нового года.

Из-за ночных увеселений за городом Сяо Чужань сильно утомилась и еще лежала в кровати. Е Чэнь уже проснулся и спустился в гостиную, чтобы заварить себе чашечку чая. Дел никаких не было, и он расслабленно листал ленту в Вичате. Помимо большой кучи поздравлений он увидел публикацию Сун Тин: «Сегодня я уезжаю в Японию примерно на одну неделю. Прошу в этот период по всем вопросам обращаться к господину Сун Жун.»

Прочитав это, Е Чэнь удивился: «Весьма неожиданно... Первый день нового года только наступил, а она уже уезжает в Японию...»

***

Тем временем в соседнем доме Чжан Гуйфэнь с девушками уже проснулись, и, несмотря на то, что был только первый день нового года, они уже планировали выйти на работу в супермаркет. Первым делом, встав с кровати, Чжан Гуйфэнь взяла палочку благовоний и поставила перед портретом Гуаньинь. Попросила у бодхисаттвы милосердия благословения, защиты и успешного нового года. Затем она зажгла три палочки, загадала желание и поклонилась. Поднимаясь, ей показалось, что аромат палочек их курильницы будто изменился. Обычно она ставила палочки в рис, и запах становился немного приглушенный, но сейчас будто бы все было по другому. Когда она хорошенько пригляделась, то тут же пришла в ярость и злобно прокричала:

— Ах ты гадкая старуха! Тебе хватило наглости своровать рис из кадила?!