В
«Его смерть нам была ни к чему»
В конце концов Будницкий понял, что кровавые расправы «банды санитаров» — это послание ростовским торгашам, отказавшимся платить дань воровскому сообществу. И что государственный репрессивный аппарат, несмотря на его уверенность, в защите от криминала ему не поможет. А значит, необходимо договариваться.
В его структуре имелся собственный криминальный авторитет — Владимир Уркин, два тюремных срока за плечами, который утверждал, что является вором в законе. Уркин курировал мясной магазин на заводе Ростсельмаш.
Это предприятие выпускало комбайны и было одним из самых крупных в стране. На заводе работало 36 тысяч человек: они представляли собой довольно внушительную силу.
После событий в Новочеркасске (в 1962 году рабочие электровозостроительного завода устроили бунт, к подавлению пришлось привлекать войска) в Москве озаботились, чтобы рабочие крупных предприятий снабжались лучше других граждан.
На Ростсельмаше открылся магазин для сотрудников, по разнарядке туда ежемесячно поступало около 50 тонн мяса и мясных изделий. Причем мясо там стоило гораздо дешевле магазинного (1,5 рубля против 2,5 рублей в магазинах), что давало широкие возможности для воровства и спекуляций.
Именно этот магазин и возглавлял Уркин. Стать директором (что с судимостями тогда было практически невозможно) ему помог как раз Будницкий. На Уркина он и возложил задачу договориться с криминалитетом.
Но тот с задачей не справился. Присосавшись к ростовской торговой мафии, он завел богатые привычки: разъезжал по городу на «Волге» с номером 00-01, выстроил огромный дом, женился, принимал в своем особняке представителей властных структур. Так что Уркин потерял статус вора в законе (за нарушение основных воровских законов: не иметь недвижимости, не иметь семьи, не общаться с властями) и перешел в разряд обычных барыг. Потому и договориться у него не получилось.
Бесчинства «банды санитаров» продолжались и в конце концов привлекли внимание Москвы. В Ростов-на-Дону была направлена бригада сыщиков из центрального аппарата МВД.
В начале 1982 года Барцис и его подельники, включая Христю, были арестованы. И некоторые из арестованных пошли на сотрудничество со следствием и рассказали подробности того, как, кого, почему и по чьим наводкам они грабили. Так сотрудники МВД из Москвы получили данные на Будницкого и его сеть. И начали ее разработку. В конце 1983 года по Ростову и области прошли массовые аресты уже торговых работников, замешанных в хищениях и взятках.
Процессы над «бандой санитаров» и торговой мафией проходили почти в одно и то же время. Барцис и его подельники, несмотря на многочисленные убийства, получили довольно мягкие приговоры (по словам Иванова, здесь сработали воровские связи). А вот Будницкий и члены его структур получили максимальные сроки. Уркин и еще трое человек были приговорены к высшей мере наказания. Остальные члены «ростовской торговой мафии» (подсудимых было более 60 человек) получили серьезные сроки. Будницкий «отделался» 15 годами лишения свободы и был этим очень доволен (что не «вышка»). Однако в тюрьме он прожил чуть более двух лет и умер от сердечного приступа.
Разгром «ростовской торговой мафии» преподносился министром МВД СССР Николаем Щелоковым как несомненный успех милиции, в частности ОБХСС. После того как в 1982 году КГБ арестовал Юрия Соколова, директора универмага «Елисеевский», в котором постоянно отоваривалась Галина Брежнева, репутация ОБХСС сильно пошатнулась. Ситуацию нужно было исправлять, поэтому в зал суда над мафией были допущены журналисты. Но в 1984 году, когда проходил процесс, гласность еще не набрала силу, материалы выходили в печать сильно купированные. В 1989 году на экраны вышел фильм «Процесс», снятый Алексеем Симоновым (сыном Константина Симонова), посвященный тому суду. Однако громкого успеха фильм не имел.
Оставшихся на свободе спекулянтов и сотрудников торговли тот процесс (а также то, что происходило в это же время в соседнем Краснодарском крае, где сотрудники КГБ громили «ресторанную мафию», о чем мы ранее писали) сильно напугал. Товар, приходивший в магазины, не прятался, но полки всё равно оставались пустыми: всё сметалось в первые же полчаса после открытия торговых точек.
Но так продолжалось всего год. А потом всё вернулось на круги своя. Вот что писал журналист Владимир Фомин в статье «Как они нас хоронили» от 7 января 1987 года в «Литературной газете»:
«Состоялись, казалось бы, такие громкие судебные процессы. Двоих взяточников приговорили к высшей мере, многим дали по десять-пятнадцать лет. Конфисковали имущество. Словом, крах для семьи…
А им не страшно! Работники ОБХСС отмечают, что краж и хищений в торговле стало не меньше. Злоупотреблений служебным положением — тоже. Создается даже ощущение, будто вся эта рваческая среда, чувствуя, может быть, свой скорый конец, даже активизировалась. Спешат, пока можно, нахапать, нагрести, запастись впрок.
И тюрьма, оказывается, не так уж страшна. Всё те же дружки помогут. Будницкий, пока содержался в заключении в Ростове, звонил на квартиру к себе домой. И даже на бывшую работу сослуживцам. Давал, наверное, распоряжения или намекал кое-кому, что долг платежом красен.
Бывший директор Батайского городского торга Шахвардиев, дававший взятки Будницкому и осужденный на десять лет, вернулся домой из мест заключения, отсидев полтора года. Решением Октябрьского народного суда Ростова он был освобожден от отбытия наказания по болезни. Всякое, как говорится, бывает, если бы не было при этом другого. А именно — грубейшего нарушения действующего законодательства. Народный судья Л. А. Ромашкова и сама теперь в полном недоумении: как это она, принимая решение о досрочном освобождении, не обратила внимания на тяжесть совершенного преступления, на личность осужденного?»
В той статье Фомин описывал и пышные похороны Будницкого, который умер в тюрьме в феврале 1985 года. О том, как бывшие коллеги умершего называли «хозяина торговой мафии» «жертвой обстоятельств и системы», «человеком необыкновенной души» и «экономическим диссидентом».
— Несмотря на упорные слухи, к смерти Будницкого мы (воровское сообщество) отношения не имели, — утверждал Иванов. — Об этом мало кому известно, но примерно за пару дней до ареста Будницкий встречался с «законниками» и передал в «общак» ценности на общую сумму примерно в 300 тысяч рублей (напомним, что средняя зарплата в СССР в те времена составляла 170 рублей). Да еще и повинился, что, мол, сразу не принял наше предложение о выплатах в «общак». Так что у «хозяина» Будницкий хоть и не был в авторитете, но жил вполне нормально. Нам его смерть была совершенно ни к чему.
Статья Фомина вызвала небольшой всплеск интереса к громкому делу. Некоторые из тех, кто присутствовал на похоронах и прославлял Будницкого, лишились должностей и партбилетов. Но это уже не воспринималось как приговор. Оставался лишь год до XXVII съезда КПСС, на котором был объявлен курс на перестройку. Торговые и партийные работники стали массово уходить в кооператоры и уже на законных основаниях продавать дефицит втридорога. Воровскому сообществу и бандитам-спортсменам стало легче собирать мзду с предпринимателей, которые вышли из тени, и их уже не надо было вычислять. А в обиход твердо и надолго вошло иностранное слово «рэкет».
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах