Тот, кто стоит рядом с людскими поселениями. Своим образом бескрайней зелени будоражит сердце. Его дали стискивают дыхание, сама мысль о сотнях километров троп, дорог, дебрей и болот лишает покоя. Даруя понимание, сколь мал мир находящийся близко к возможностям твоих рук и ног.
Мир за пологом леса кажется целой вселенной, в которой ты малый гость, зашедший на краткий миг. Совокупность мигов, такими были мои краткие путешествия.
Скупым весенним утром, когда солнце едва показывалось, а в воздухе правила прохлада я покинул остановку «Ватса» и отправился к поселку с таким же названием, который стоял у железной дороги, которая бежит на север, в дальнюю-дальнюю Печору или же Воркуту.
Когда я прошел поселок он спал, ряды деревянных домов, ощущение такого постоянства, будто возведенный терем, укрытый бюджетным, но таки довольно дорогим сайдингом.
Путь лежал вдоль железной дороги к тропе, которую я много раз рассматривал на карте, ныне решив ее пройти. Эта тропа была ответвлением одного широкого тракта, который просто вел на юг, мне казалось, что он уходит довольно далеко. Также было две дороги на запад, которые вели в сторону заброшенных деревень и старой церкви, их я посетил позже. Первоначально тропа лишь звала на юг.
Солнце плавно поднималось, правда до летнего жара было еще далеко, проехал по железной дороге поезд, затем я увидел немного заросшую, но преданно уходящую на юг тропу. Слева было болото и вода и справа, такое же болото. Тогда подумалось, стоит ли идти, опыт подсказывал, что дальше эта дорога может быть залита водой.
Тропа всегда трогает сердце, особенно дорога, которую еще не знаешь. Пройдя всего-ничего я вышел в сосновый бор. Зеленая пелена деревьев, мягкий ковер из мха, который мягко пружинит, но на стоянку там не встать. Подо мхом вода и только ноги утопают в нем, она выжимается, как из губки. Хотя меня больше восхитил тот факт, что дорога проходима. Это казалось открытием, ведь в начале пути у железной дороги было четко видно, как сильно залит водой этот болотистый лес.
Пройдя еще немного, я покинул ту тропу, выйдя, наконец, на тракт. Широкий, поскольку по нему ездят грузовые машины и приятная песчаная дорога, правда песок быстро закончился, пошла вязкая и липкая глина.
Та дорога казалась очень долгой, шел и шел. Дубравы сменялись мелколесьем, было пусто, лишь пели и летали птицы, выходило в зенит солнце. Во второй половине дня я пришел к карьеру. До него было пару километров болотистого мелколесья. Кустарники, низкие деревья, редкие прочные островки земли среди болота. Это мелколесье тогда показалось более старыми вырубками, раны от деятельности людей, которые природа пробует затягивать.
Но вот тракт от мелколесья привел к раскинувшемуся карьеру, где одиноко скучал трактор на нижнем ярусе и никого вокруг. Я попробовал обойти карьер по кругу вправо, чтобы убедится, что троп больше нет, зато рядом с карьером был холм, на который после пришлось взбираться. Единственная дорога мягко обходила карьер с восточной стороны и шла наверх, была практически непроходима. В вязкой глине идти было просто невозможно, приходилось двигаться вдоль дороги. Так и начался небольшой подъем, сразу вспомнились горные дороги Крыма. Как ни странно, ровная местность посреди леса сразу превратилась в холмистую, дорога, которую колеса тяжелых машин раскатали в кашу была все такой же скользкой и непроходимой, с рюкзаком опасался упасть прямо в грязь.
Пройдя по этой раскисшей тропе еще немного я увидел дорогу, заброшенную, судя по тому, что колеи, взрытые машинами, давно заросли. Это был куда более привлекательный вариант пути, чем плыть, оскальзываясь в густой грязи, также солнце давно пересекло зенит, скоро нужно будет искать место для лагеря.
Поиск такого места в весеннем лесу занятная тема. Только недавно сошел снег, прошли суровые и хладные дожди, оттого земля была сырой. Мало приятного поставить палатку и проснутся в луже. Долго же я тогда выбирал место для первого лагеря. В какую рощу не зайду, везде хлюпает вода и сыро, пока не дошел до места, где мою дорогу пересекает ручей, убегающий от возвышенности в низину. Ручей протекал в довольно глубоком овраге, к краю которого я и подошел, с удивлением отметив наличие сухой полянки. Так нашел место для стоянки.
Вечером я пробовал спускаться в низину, куда тек ручей. Стоит уйти как можно дальше от таких понятных троп и дорог, которые даруют ощущение защищенности и оказываешься в густой пелене леса, которая также пронизана небольшими полянками. Кажется, что этот лес бесконечен, как сам океан. Чем дальше отходил от лагеря, тем сильнее крепло чувство, что я могу потерять дорогу назад, да, компас давал ощущение или некую иллюзию того, что сможешь выйти. И когда чувство потери направления стало очень сильным я вернулся к лагерю. Как отличаются от этого леса в горах, где легко держать направление, благодаря, тому, что ты знаешь, как и в какую сторону света развернута горная гряда. А здесь, в южных лесах Архангельской области поверхность сливается.
Со следующим утром решил дойти до конца этой дороги, казалось, что она уходит далеко. Но стоило дойти до следующего ручья, он обвивал пологую низину, как я уперся в большую поляну, которую, похоже, в прошлом просто вырубили, а порубленную древесину вывозили к основному тракту.
Выйдя на юго-восточный край поляны я увидел, что все, тропы дальше нет. Там был высокий сосновый лес, холмы, среди которых бежит еще один ручей. Оставив рюкзак на пригорке, я снова решил сходить на разведку, проверить, есть ли дальше какие тропы или нет. Пересек ручей, поднялся на холм, вокруг было зеленое безмолвие влажного леса, чем дальше уходишь от поляны и надежной тропы, безмолвие становится все более вязким, как дымка и поволока раннего рассвета в горах перед летним зноем. Смешанные были чувства, когда продвигался по лесу, кажется, что там дальше, можно пройти еще немного, потом еще, стоит пройти совсем чуть-чуть.
Потом я остановился начиная понимать, как затягивают в свой странный путь и повернул назад, быстро, пока не потерял полностью чувство ориентирования в пространстве, вернулся. С началом обильных дождей, идущих с юга, то апрельское путешествие и завершилось. А далее…
В разгар погожего майского дня добрался до деревни Кальтино. Она, затерянная среди лесов и дорог, одна дорога идет от поселка Вершина и двигается к поселению Савватии, и другая дорога идет от перекрестка, где поворот на Козьмино, по которой я и прибыл.
За деревней были заросшие поля и необычный простор, будто ты раз и из глухого леса севера пришел в погожие степи юга. Ведь раньше эти поля распахивались и жили люди, а теперь…
У входа руины двух старинных деревянных домов. Опасаясь дождя, я устроил дневную стоянку в боковой комнатке дома, где сохранились три несущие стены и крыша.
Заброшенные здания, это всегда стальное зеркало прошлого. Видел деревянные ведра, разбитый радиоприемник, там было множество вещей, многие и не вспомнить. В самом первом крайнем доме сохранилась печь.
Я ходил и ходил, наблюдая как клонятся к земле сокрушенные стены домов, как грустно перемигиваются окна и как звучат остатки ткани, уплотнителей и досок, когда через эти части прошлого летит ветер. Он летел в начале времен, пролетает сейчас и может быть, так будет и в конце.
Была в моем путешествии еще одна цель, это посетить старинную церковь, но, чтобы дойти до нее, нужно было идти на самый край этих раскинутых полей и равнин через деревню Кириллово. Оставив лагерь, в заброшенном доме двинулся через очередной ручей в сторону старой церкви.
Деревни стоят на холмах, потому нужно было спускаться и подниматься. Да, в соседней деревне жили люди, правда летом, ухоженные дома стоят рядом с заброшенными, однофазная линия электропередач идет, возможно, с поселка Вершина и электрический щит, вокруг которого и стоят дома деревни, будто, изначально так и было задумано.
Церковь была дальше. Я шел по холмам и не мог привыкнуть к простору, который был вокруг. Вон, вдалеке виден поселок Пырский (а как хорошо видно в ночное время, но в тот период подходили белые ночи, слишком кратко время ночной темноты и мой лагерь был в низине, потому огней тогда не рассмотрел).
Затем пройдя до конца заброшенных, но все еще роскошных полей я увидел церковь, которая, как забытый древний страж, неких давно ушедших времен, возвышалась на холме. За ней снова рядами высились леса, были даже краешком видны еще одни лесные тропы, трудолюбиво убегающие на юг.
Двойственные ощущения посетили, когда подходил к церкви, просто поражала сложность труда при ее постройке и то, что вокруг глухие болотистые лесные тропы, по которым и на современных грузовиках ездить проблематично, а сколько нужно материалов чтобы построить данное сооружение и явно не просто так. Это кубометры и кубометры качественного старинного кирпича, кованные решетки и много чего. Внутри церкви я увидел многочисленные ниши, будто под неизвестное вывезенное давно оборудование. Внутри церковь была пустой, выл ветер в просторном округлом зале. Обратил внимание на стальные штанги, которые пронизывали все стены и небольшой внутренний дворик у входа, где, возможно, в лучшие времена был разбит сад. Призрак ушедшего времени, гость из царства пустоты и теней, тем встречает путника старинное здание. Я снова прошел внутрь, осматривая стены, где сложно заметить прямые углы (и кто-то выкладывал кирпичи без малейшей ошибки, лишь время исказило точность труда). Еще в тех стенах было трудно находится долго, каменный свод начинает давить на психику, возникает легкая слабость и головная боль. Потому, спустя время, ушел от мрачного свода к яркому майскому солнцу, которое уже пересекло зенит и серое здание из прошлого осталось за спиной.
Прошло немного времени. Легкое весеннее тепло сменилось на летний зной, потом пришел покой осени. Приближался декабрь, когда я смог вернутся в те места. Была середина ноября, день стал коротким и хладные ветра наполнили леса ощущением того, что скоро придет зима. Это был мой первый зимний поход, намерения, о которых я думал, хотелось пройти лесными тропами как можно дальше на юг, что в целом реализовал лишь частично.
Низко висело солнце, когда ранним утром я покинул город, в котором живу, дошел до СНТ «Строитель» и зашел на тропу, с которой начал свой путь в мае. От объемной подстанции к тракту в сторону заброшенных деревень.
Когда добрался до деревни Кальтино солнце уже уходило отдыхать и через час станет совсем темно. В мае я останавливался в заброшенном доме, который был хорошо виден, но каждый раз залазить через длинный и низкий проход было совершенно неудобно, потому решил поискать другое место.
При входе в эту уже практически исчезнувшую деревню есть перекресток и три дороги в разные стороны. С одной пришел я, другая ведет к старинной церкви, которую пока не собирался посещать и третья дорога, она ведет к другим домам, из которых состоит деревня. Пошел третьей дорогой. Поначалу даже стало казаться, что ничего интересного там нет, лишь старая лесополоса и лес, но затем в сумерках проступили силуэты домов. Зимнее безмолвие окутывало мир, нависали дома, но ночлег смог найти лишь в старом сарае, где, возможно, хранили дрова. Главное, там была надежная крыша, поскольку с дождями и снегом поздней осени был не сильно уверен в палатке.
Яркие зимние ночи с легким привкусом полусвета, полутени. Поднимаясь на вершину холма, хорошо видел огни Котласского ЦБК, поселков Вычегодского и Пырский и города Котласа. Возникало ощущение, что вокруг этих диких полей и леса находится просто мегаполис.
Так и проходили дни, ходил по лесным заснеженным тропам осматривая следы (очень много было следов бобров и зайцев, стоит только уйти подальше от людских поселений).
Мягка и в тоже время емка мелодия зимы. Тихий шелест падающих снежинок и холод летящего ветра. Непросто привыкнуть к тому, что тепло нужно сохранять, поскольку у меня не было практически возможности отогреться. Костры, которые мог разжечь лишь газовой горелкой искрили, не грели лишь обжигали, а тепло вытеснял ветер, от портативной плитки с газовым баллончиком тоже особо не погреешься. Только движения и активность тела давали желанные импульсы тепла.
Тяжкие особенности ноябрьской мелодии идущей зимы, длинная темнота и влажная вязкость окружающего мира, идущий почти постоянно снег.
На этом пути я столкнулся с тем, с чем не сталкивался ранее. Раньше всегда ходил чаще весной, летом и ранней осенью (крымский февраль не в счет, поскольку в тот период та часть планеты уже постепенно поворачивает к весне). В те периоды сама природа активна, щедро делится энергией жизни оттого ты всегда имеешь приподнятое настроение и стремишься пройти еще и еще за горизонт. А когда близко зима, то сама природа засыпает, как захлопотавшийся по жизни человек трудоголик, который решил немного поболеть. Чтобы отдохнуть перед метелями декабря, морозами января и смурной усталостью последнего зимнего месяца февраля.
Очень тяжело быть активным, когда вся природа хочет спать. Шелест ветвей деревьев говорил о сне, редкие крики птиц, вода озер и болот уже одевалась в первую ледяную броню.
В деревнях были старые заброшенные дома. В Кальтино лишь один дом несет на себе следы ухода, а все остальные уже несли на себе следы запущенности, крыши многих уже обрушены. В тех далеких землях лишь пара островков, где есть жизнь. Это упомянутый домик в Кальтино, дома в деревне Кириллово, где распределительный щит и электроэнергия, также база у церкви, где люди тоже живут рядом с проселочной дорогой, которая соединяет поселки Вершина и Савватия.
Я так посетил один дом на окраине деревни Кальтино. Объемная русская печь, умывальник, старые газеты и журналы, которыми обклеены стены, школьная тетрадь мальчика, который бывал здесь. Каждый сантиметр этого места несет в себе часть времени, этой винтажной истории прошлого.
Вот идет по тропе жизни время твоей души, а здесь рядом тропы жизней тех, кого уже нет, но в этом доме остались их отпечатки. В пыльных стенах, прогоревшей печке, ржавом умывальнике и в скрипах и шорохах старого дома. За окном были сумерки, приближалась длинная ноябрьская ночь.
Вторая стоянка у меня была в старой бане, печь у нее давно демонтирована, но кто-то перекрывал недавно крышу, явно желая использовать это здание. Пол был в основном из сгнивших досок мне едва хватило места для установки палатки.
По дороге посетил еще один дом, где стояла большая, явно недешевая кровать возле печки и гневное письмо на письменном столе, где кто-то грозил своему то ли соседу, то ли приятелю, что если он что-то не сделает, то хозяин доложит полиции о краже. Письмо написано на альбомном листе и большими буквами, будто отголосок отгремевшего некогда скандала.
А теперь лишь падает снег и поет свою вечную песнь ветер, раскрыта давно не используемая баня и печь тоже была демонтирована.
Такими запомнились те дороги. Зимний полусвет, песни падающего снега и прохлада, пробирающаяся сквозь зимнюю одежду. Дороги уснувшей природы.
Пару дней спустя я ушел с последней стоянки в бане и длинные лесные дороги вернули меня в серый и понятный мир поселков, оставив в сердце желания посетить еще раз эти бескрайние лесные тракты.
декабрь 2024 – январь 2025