Салтыков-Щедрин, безусловно, является лучшим лекарством от заблуждений относительно российского прошлого. Если вас начинает одолевать "патриотическая ностальгия" о "Великой Империи, либо охватывает либеральное отчаяние о том, что "так как при Путине в России не воровали никогда", открывайте Салтыкова-Щедрина, читайте и убеждайтесь в том, как сильно вы ошибались. Отрывки из "Губернских очерков".
Вспоминает честный российский чиновник. Честный, в том смысле, что он совершенно честно рассказывает о своих похождениях. Такой "Кох на минималках".
"Брали мы, правда, что брали – кто богу не грешен, царю не виноват? да ведь и то сказать, лучше, что ли, денег-то не брать, да и дела не делать? как возьмешь, оно и работать как-то сподручнее, поощрительнее. А нынче, посмотрю я, всё разговором занимаются, и всё больше насчет этого бескорыстия, а дела не видно, и мужичок – не слыхать, чтоб поправлялся, а кряхтит да охает пуще прежнего".
Вот, например, чиновнику требуется поправить своё материальное состояние. И всё строго в рамках российской законности. Посылает чиновника начальник к глубинному народу собирать подати.
"И ведь как это все просто делалось! не то чтоб истязание или вымогательство какое-нибудь, а приедешь этак, соберешь сход.
– Ну, мол, ребятушки, выручайте! царю-батюшке деньги надобны, давайте подати".
Мужички начинают уговаривать:
– Да нельзя ли, батюшка, хоть до покрова обождать?
Ну, натурально, в ноги.
– Обождать-то, для че не обождать, это все в наших руках, да за что ж я перед начальством в ответ попаду? – судите сами.
Пойдут ребята опять на сход, потолкуют-потолкуют, да и разойдутся по домам, а часика через два, смотришь, сотский и несет тебе за подожданье по гривне с души, а как в волости-то душ тысячи четыре, так и выйдет рублев четыреста, а где и больше… Ну, и едешь домой веселее".
О борьбе с преступностью.
"Заведешь, бывало, следствие, примерно хоть по конокрадству; облупишь мошенника, да и пустишь на волю. Смотришь, через месяц опять попался – опять слупишь и опять выпустишь. До тех, сударь, пор этак действуешь, покуда на голубчике, что называется, лягушечьего пуха не останется. Ну, тогда уж шалишь, любезный, ступай в острог и взаправду. Оно, вы скажете, скверно преступника покрывать, а я вам доложу, что не покрывать, а примерно, значит, пользоваться обстоятельствами дела. Ведь мы знаем, что он наших рук не минует, так отчего ж и не потешить его?".
Спасибо за совет, честный человек, вот так и боремся с преступностью по вашим заветам! Правда, иногда происходят некоторые эксцессы.
О том, как надо работать с представителями бизнеса. Жил "на раёне" богатый купец, который, гад такой, никак не хотел делиться прибылью. И вот какую комбинацию с ним провернули. Был обнаружен труп с признаками насилия (на дороге в шалашике), а купчине сообщают, что покойник-де утоплен в его пруду. Так что для нужд следствия пруд надо осущать.
"Прочитал борода наше ведение, да так и обомлел. А между тем и мы следом на двор. Встречает нас, бледный весь.
– Не угодно ли, мол, чаю откушать?
– Какой, брат, тут чай! – говорит Иван Петрович, – тут нечего чаю, а ты пруд спущать вели.
– Помилуйте, отцы родные, за что разорять хотите!
– Как разорять! видишь, следствие приехали делать, указ есть.
Слово за словом, купец видит, что шутки тут плохие, хочь и впрямь пруд спущай, заплатил три тысячи, ну, и дело покончили. После мы по пруду-то маленько поездили, крючьями в воде потыкали, и тела, разумеется, никакого не нашли".
Достойные наследники нашего времени не отстают от своих предшественников.
О деятельности градоначальников. Хинштейну на заметку. В город был назначен новый градоначальник, который сильно пришелся не по душе местному населению, так как драл с народа не три шкуры, а все тридцать три.
"Вот приехал Фейер на городничество, и сзывает всех заводчиков:
– Вы, мол, так и так, платили старику по десяти рублев, ну а мне, говорит, этого мало: я, говорит, на десять рублев наплевать хотел, а надобно мне три беленьких (75 р.) с каждого хозяина".
Предприниматели отказались. Тогда...
"Через неделю, глядь, что ни на есть к первому кожевенному заводчику с обыском: „Кожи-то, мол, у тебя краденые“.
– Ну, – говорит, – не давал трех беленьких, давай пятьсот.
И не выпустил-таки из сибирки, доколе всё сполна не заплатил".
Плюс - никакой духовности и традиционных семейных ценностей.
"Женат он не был, а жила с ним девица не девица, а просто мадам. Звали ее Каролиной, и уж, я вам доложу, этакой красоты я и не привидывал. Не то чтоб полная была или краснощекая, как наши барыни, а шикая да беленькая вся, словно будто прозрачная. Глаза у ней были голубые, да такие мягкие да ласковые, что, кажется, зверь лютый – и тот бы не выдержал – укротился".
Но! В конце-концов население нового градоначальника полюбило. Как? Да, очень просто.
"Однако в городе эти купчишки да мещанишки лет десять с ним маялись-маялись и, верите ли, полюбили под конец. Нам, говорят, лучше городничего и желать не надо! Привычка-с».
Вот, всё очень просто. Привычка-с! А то ведь новый градоначальник еще хуже оказаться может.
Честные чиновники - Великая Россия!