Накануне праздника Леонтине опять взгрустнулось. Мать всегда ходила за крещенской водой. Приносила пятилитровую бутыль. Разливала по стеклянным банкам, наполняла графин, который стоял на угловом столике в их шестиметровой кухне. По утрам сама делала пару глотков и дочь к тому же приучила. Иногда окропляла святой водой квартирные углы.
Еще на Пасху мать в церковь ходила и на Рождество. Да, поминания тоже носила по родительским дням. Но не каждый раз. А только, когда ненароком узнавала, что будет служиться особая панихида возле столов, заваленных продуктами.
Взрослую дочь мать с собой в храм не тянула, ибо и сама была там не частой гостьей. Вернее, только гостьей и была, а не прихожанкой.
Если не считать последних двух месяцев, уже перед самым концом.
Леонтина знала, что мамин диагноз не оставлял шансов на выздоровление. Врач сначала с дочерью поговорил, а потом уже с припозднившейся к нему пациенткой. Вот тогда-то мать и зачастила в их сельский храм. Странно, что у нее почти ничего не болело. Просто силы уходили потихоньку, словно воздух из проколотого резинового матраса.
Имелся у них такой. Для гостей покупали. До эксплуатации дело не дошло. Года два матрас хранился нераспакованным. Купили аккурат перед тем периодом, когда по домам всех попрятали. А когда, наконец, попытались накачать матрас к приезду двоюродной тетки Леонтины, ничегошеньки не вышло. В нескольких местах матрас пропускал воздух. Леонтина уступила гостье свою кровать, а сама перебралась к матери. Вот тогда-то, обнимая мамочку за талию, она и нащупала странное уплотнение на пояснице.
Дальше всё как обычно. Уговоры пойти к врачу. Почти принудительное со стороны Леонтины обследование. Диагноз, сразу ставший и приговором.
Через два месяца матери не стало. А ведь было ей всего 67. Могла бы еще жить да жить... Лечащий врач предупредил дочь обреченной больной, что она тоже в группе риска. Хотя остались ли еще семьи, где бы никто не пострадал от этого недуга? Лично она, Леонтина, сильно в этом сомневается. Однако, нужные анализы сдала. И, убедившись, что всё у нее в порядке, пообещала себе повторять процедуру ежегодно.
Вчера, в Крещенский сочельник, Леонтина пошла за водой. Точнее, поехала. В багажник кинула две пятилитровки. Не помешает запас воды, не самой же нести. Удивило, что от церковных ворот ее развернул полицейский - "езжайте на другую стоянку, здесь не положено". Ладно, припарковала машину, где было указано. До храма дошла пешком, взяв с собой только одну бутыль. Не надрываться же! Ожидала, что церковь будет битком забита людьми. Пятеро в погонах у входа дежурят.
Ан, нет! На вечерней службе было немноголюдно и святить воду, как поняла Леонтина, никто не собирался. Молодая женщина хотела было уйти, разузнав, что водосвятие будет завтра. Но развернуться сразу показалось неудобным. А потом, потом словно что-то произошло...
Потрескивали и мерцали свечи. Стройно пел маленький хор. Всего-то три певчие, но так слаженно выводили распев, вполголоса, не напрягаясь, по-домашнему как-то пели.
Леонтина с любопытством оглядывалась по сторонам. Ни разу она не была внутри этого еще строящегося храма. Служба шла в цокольном этаже, куда прихожане спускались по временному деревянному настилу с канатными перилами.
Помещеньице небольшое, разделенное на две неравных части картонным иконостасом. Стены, закопченные от свечей. Но золотистые подсвечники начищены до блеска. В красивых вазах под иконами - розы. Свежие, будто утром в саду их срезали! Это в январскую-то стужу. Как только донесли из теплиц, не повредив нежных лепестков!
-Присядь, милая, отдохни, - прошелестело возле уха Леонтины. - Тяжело тебе с непривычки. Мама твоя как раз в этом уголочке сидела. А молиться любила возле "Всецарицы". Ты тоже там потом помолись.
Откуда они знают, чья она дочь? Помнят ее маму, выходит. А ведь совсем немного она успела сюда походить. Леонтина удивленно отметила доброжелательность прихожан. Никаких злющих бабок, которые, как рассказывают люди, донимают новичков.
Леонтина добыла до конца. То стояла, то ненадолго садилась. Охотно оголила лоб, сдвинув кожаную бандану к затылку, когда батюшка мазал всех маслом. Ничего не понимала из того, что читалось и пелось, но ей понравилось. Как-то покойно было на душе и радостно. Хорошо, что в этот вечер не освящали воду. У Леонтины есть повод завтра прийти сюда снова.
Пластиковую бутыль по подсказке она пристроила в храме. Что таскать туда-сюда! Когда служба закончилась, молодая женщина расспросила о завтрашнем дне. Подвезла, кстати, двух старушек до дома. Что им телепаться на другой конец поселка, когда она на колесах!
А утром... Утром в церкви негде было яблоку упасть! Откуда столько народа взялось? Да еще незнакомого, нездешнего?
Оказалось, настоятель новый. Верующие с бывшего его прихода сюда потянулись. Молодежи сколько, детей! Леонтина не переставала удивляться. Вот уж точно не до молитвы ей было - лица разглядывала. Счастливые все, радостные такие - батюшка каждого щедро окропил только что освященной Крещенской водой.
Да что там окропил! Плеснул от души прямо в физиономии! Ни один ребенок не заплакал. Дети смеялись, взрослые ликовали. Досталось и Леонтине. Как хорошо, что времени не хватило накраситься - щипало бы глаза!
А потом распахнули двери, которые Леонтина сначала даже не приметила. А там сдвинутые столы по центру и словно скатертью-самобранкой накрыты. Домашние торты, пироги с разной начинкой, прочая выпечка. Пластиковые стаканчиками с чаем и кофе. Столь щедрого на сладости шведского стола Леонтина, пожалуй, и не видала. Шумно, тесно, но весело!
Странно, а мама ей ничего такого про храм не рассказывала... Впрочем, она Великим постом сюда ходила. На третий день Пасхи и померла, уже в больнице. Там, в ритуальном зале и отпевание было... Только для Леонтины всё прошло как в тумане. Все лица слились в серую массу. Можно сказать, она вообще ничего не помнит.
Говорят, после годин становится легче. А ей уже стало - вчера и сегодня... Как же она не догадалась раньше сюда прийти?! Такие хорошие люди, такие красивые лица...
Вернувшись из церкви, Леонтина, как мать, окропила дом крещенской водой. Сама умылась над кадкой с росточком розы. Мамина роза. Чахнуть стала после ее ухода. Леонтина лечила цветок, но ничего не получалось. Отломила отросток, выгнала корешки. Поменяла землю, и молодой побег принялся!
Пополудни Леонтина прилегла отдохнуть с книжкой и уснула до следующего утра. Как же давно она так сладко не спала!
Мама приснилась. Будто стояла чуть выше ее изголовья и с любовью смотрела на дочь.
А днем Леонтина обнаружила на юной веточке розы совсем крохотную цветочную почку. Ну, разве не чудо! От мамы весточка. От мамы...
Леонтина улыбалась, представляя как принесет розовый бутон к "Всецарице". И поставит его в маминой вазочке под образ Богородицы. Женщина ловила себя на мысли, будто она начинает новую жизнь. Не завтра, с понедельника начнет, а уже начала. Вчера.
Крестили Леонтину маленькой. Бабушка в деревне постаралась, родителей не спросясь. А сегодня Леонтина будто снова крестилась. Говорят, нельзя дважды. А у нее ощущение, что в далекую Иордань окунулась. Ой, а какое же имя у нее крестильное? Она ведь не знает! Никогда в семье разговор об этом не заходил. А теперь спросить не у кого...
Ничего, она разберется. Господь подскажет.