Прежде всего мне хотелось бы подчеркнуть, – в чём, всё-таки, главная проблема, вот эта своего рода «кощеева игла» создания социалистической экономики.
У нас долгое время всю эту проблематику излагали так, что главное – это обобществление собственности, обобществление средств производства и естественно возникающая отсюда плановость экономического процесса. Поскольку, если весь общественно-производственный аппарат оказывается в руках единого собственника – государства, то мысль о планировании появляется сама собой. До сих пор сплошь и рядом противоположность капиталистической и социалистической экономики трактуется как антитеза «рынок – план».
Но есть одна ключевая по своему значению вещь, и я, например, много лет подряд пытаюсь понимание этой вещи у нашей аудитории пробудить, – хотя, к сожалению, пока безуспешно. Между тем, без ясного понимания этого аспекта мы ни теоретически, ни практически не сможем двигаться вперёд.
Дело в том, что собственность на средства производства сама по себе никому, можно сказать, не нужна. В общем случае, люди стремятся обладать средствами производства единственно лишь потому, что их применение приносит ДОХОД. Форма, или способ, которым доход консолидируется в производственном процессе, «отцеживается» из него и попадает в руки владельцу средств производства, – это важнейшее экономическое отношение, не менее важное, чем сама форма собственности. Причём, это отношение объективное, оно должно выработаться в самом теле материального экономического развития.
Форма собственности БЕЗ соответствующей формы консолидации и распределения чистого дохода – это как бы только половина экономической системы, и в этом виде система, – понятное дело, – неработоспособна. Условно говоря, можно заполучить в своё распоряжение весь производственный аппарат страны, но если не знать, каким образом извлечь и распределить доход от функционирования этого аппарата, то окажешься в весьма незавидном положении.
Вот приблизительно в таком положении и оказались российские большевики в первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции. С формой собственности на крупные средства производства всё было более или менее ясно, – что она должна стать государственной. Но вот как будут трудящиеся, ради которых всё и совершалось, – как они будут пользоваться плодами этого огосударствления, тут ясности никакой не было. Форма консолидации и распределения чистого дохода, «парная» к социалистической общенародной собственности, просто-напросто отсутствовала, она исторически ещё не сложилась.
Вы скажете, – а почему же именно с нами такое приключилось, ведь революции не у нас одних происходили? Конечно, революции происходили и раньше, но историческое время имеет тенденцию спрессовываться. Промышленный переворот в Англии совершился спустя более чем столетие после буржуазной революции как политического акта. Немногим меньше занял этот промежуток и во Франции. И т.д. Так же постепенно, как материально-техническая база капитализма, отрабатывалась и его структурная база. Закон средней нормы прибыли – капиталистическую форму консолидации чистого дохода – никто не изобретал и не декретировал, он постепенно откристаллизовался в экономической практике.
Нам же на наш промышленный переворот – на социалистическую индустриализацию, со всеми приготовлениями к ней, – история отпустила ничтожно малый срок: чуть больше двух десятков лет. То же и на выработку полной системно-структурной базы нашего строя. Естественно, что при таком цейтноте нехватка каких-то важных узлов в этой базе проявлялась и воспринималась шокирующе остро.
Теперь, поскольку доход получается от реализации товара и измеряется в деньгах, то все эти связанные с доходом сюжеты – это сфера действия товарно-денежных, или стоимостных отношений. Или, что то же самое, это сфера действия рынка. Форма консолидации чистого дохода в обществе, – это есть не что иное, как соответствующая данному способу производства МОДИФИКАЦИЯ ОТНОШЕНИЯ СТОИМОСТИ. Опять-таки, я многие годы пытаюсь добиться понимания того, казалось бы, не очень сложного обстоятельства, что товарно-денежные отношения исторически столь же изменчивы, как и формы собственности на средства производства. И, между прочим, опять-таки, видимого успеха в этом пока не имею. И это в наши дни.
Вот теперь представьте себе, как неимоверно трудно было где-то в 20-х годах ухватить, хотя бы на интуитивном уровне, ту мысль, что товарно-денежные отношения, – которые считались социализму совершенно противопоказанными, – что они будут продолжать существовать при социализме и с ними надо не воевать, не сражаться, а надо найти такую форму их проявления, которая социализму объективно ОРГАНИЧНА, и в этой форме они будут прекрасно обслуживать социалистическое, а затем и коммунистическое переустройство общества. Мало того, если этого не сделать, никакого социалистического строя вообще не получится. И это неопровержимо явствовало из печального опыта военного коммунизма, когда идея бездоходной, так сказать, экономики обнаружила всю свою несостоятельность, – ибо люди не хотели просто и только работать, даже во имя великой цели, а они хотели осязаемо пользоваться плодами своего труда.
Если знаменитое ленинское высказывание о перемене всей нашей точки зрения на социализм, – если оно и применимо, на самом деле, к какой-то ситуации в ранней советской истории, то, безусловно, именно вот к этому концептуальному сдвигу. Ведь здесь, поистине, пролегал рубеж, который отделял социализм как книжную теорию и как безоглядный революционный эксперимент – от социализма как, живой практической реальности огромной страны с многомиллионным населением.
И этот прорыв был в сталинскую эпоху совершён, – этот подвиг новаторской социально-инженерной мысли и дерзновенного государственного и хозяйственного строительства, подвиг одновременно вождя и народа, который безгранично своему вождю доверял.
Социалистическая экономика как таковая была выстроена во всей своей системно-структурной целостности, как качественно новая и качественно высшая эволюционная ступень в развитии мирового хозяйства. Были найдены и соответствующий социализму тип рынка – это рынок, на котором товарами в полном смысле слова являются только потребительские товары; и соответствующий социализму принцип доходообразования – это сталинская двухмасштабная система цен; и соответствующий социализму принцип распределения совокупного чистого дохода среди трудящихся как совладельцев обобществлённых средств производства – это регулярное плановое снижение опорных розничных цен и непрерывное мощное наращивание общественных фондов бесплатного потребления.
Двухмасштабная система цен, это, – как мне не однажды доводилось уже повторять, – СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ МОДИФИКАЦИЯ СТОИМОСТИ, или эволюционный аналог закона средней нормы прибыли, аналог более высокого исторического качества. Регулярное понижение общего ценового уровня на потребительском рынке – это системный аналог понижательной тенденции нормы прибыли при капитализме. Сегодня уже стало общеизвестным фактом, что понижательное движение нормы прибыли исторически обессмысливает, в конце концов, само понятие прибыли на капитал. Точно так же и в условиях социализма неуклонное снижение общего уровня цен, перевод всё новых и новых благ в разряд предоставляемых бесплатно – всё это постепенно лишает исторического смысла вообще понятие меновой стоимости как таковой. Функционирование сталинской экономической модели – это, по существу, процесс естественного эволюционного самоизживания товарно-денежных отношений. Постольку сталинская модель – это есть, безусловно, адекватный экономический механизм на весь период коммунистического строительства, на период постепенного перехода к высшей фазе коммунистической общественно-экономической формации.
Следовало бы ещё упомянуть о критерии народнохозяйственной эффективности при социализме, каковым является СУММАРНАЯ ВЕЛИЧИНА ЕЖЕГОДНОГО СНИЖЕНИЯ ОСНОВНЫХ РОЗНИЧНЫХ ЦЕН. Этот критерий, – если он, наконец, найден, – выступает таким же универсальным инструментом саморегулирования обобществленной экономики, как прибыль на капитал при частнособственническом строе. Для капиталиста получение прибыли служит удостоверением того, что с производительностью труда, себестоимостью и прочими показателями всё у него обстоит нормально. Точно так же и в социалистическом народном хозяйстве, если вы сумели провести очередное ежегодное снижение цен и при этом у вас товары не исчезли с прилавков, – можете особенно не терзаться сомнениями о производительности труда и прочем. Если бы с ними что-то было не в порядке, вам бы ваша операция по снижению цен не удалась.
СУММИРУЯ, подчеркну снова и снова, что социалистическая экономика как таковая, в её адекватной, сталинской версии, – она не где-то «вне» мировой цивилизации, как нас несколько десятилетий стараются убедить. Напротив, она есть подлинный ВЕНЕЦ мировой экономической цивилизованности, вобравший в себя всё лучшее из предыдущих эпох, и она есть та модель, по которой человечество должно будет хозяйствовать в новом тысячелетии, если не хочет вообще сгинуть с лица Земли. Речь идёт о том, что экономика сталинского социализма принципиально САМОДОСТАТОЧНА: она полностью ориентирована на внутренний рынок, на свои собственные силы и ресурсы, на развитие культуры потребностей, на пресечение расточительства в потреблении, которое имеет целью ложно понимаемый «престиж», а не удовлетворение каких-то действительных запросов и нужд.
Государство с такой экономикой по природе своей миролюбиво, ему чужд экспансионизм, вмешательство в чужие дела. Это полная противоположность странам нынешнего «золотого миллиарда», начиная с США, которые давно уже превратились во всемирных паразитов, рыщущих по белому свету в поисках новых и новых жертв своего необузданного потребительства. Социалистический строй просто-напросто ЭКОНОМИЧЕСКИ, в силу здравой природы своих экономических начал, бесповоротно кладет конец экспансии, гегемонизму, притязаниям на мировое господство, агрессивным войнам за передел мира из-за мнимой «нехватки ресурсов», – которая в действительности есть следствие иррационального характера распределения и потребления имеющихся богатств.
ТОВАРИЩИ, мы, – следуя давнишнему совету В.И.Ленина, – уделили достаточно внимания принципиальным вопросам, теперь можем тезисно «пробежаться» по некоторым частным.
Правомерно ли противопоставление НЭПа сталинской экономике и весьма распространенные сегодня призывы вернуться в НЭП, в качестве лекарства от всех наших экономических травм и болячек?
Абсолютно всё это неправомерно и свидетельствует о полном непонимании нашей экономической истории. НЭП – это было временное отступление к капиталистической форме проявления и функционирования товарно-денежных отношений в условиях, когда их специфически социалистическую модификацию только ещё предстояло найти. В сталинской же экономической модели адекватная социализму модификация стоимости найдена и органично соединена с общенародной собственностью на средства производства. Спрашивается, зачем же возвращаться на более примитивную ступень развития, когда налицо имеется модель целостно и системно выстроенной высшей ступени? В структурном аспекте финалом НЭПа стало открытие двухмасштабной системы цен. Зачем же сызнова её открывать, когда прекрасно известно, как она выглядела и что собой представляла?
Многоукладность пресловутая, которой нам буквально уши прожужжали. Мол, давайте возьмём под государственный контроль базовые отрасли промышленности, а торговля пускай хоть вся будет в руках у частника. Может ли социализм быть «многоукладным» в подобном смысле? Категорически – нет, не может. Ведь социалистической общенародной собственности присущ такой принцип доходообразования, при котором основная масса чистого дохода консолидируется в ценах потребительского рынка. Поэтому общенародная собственность – это собственность социалистического государства не просто на базовые отрасли, а на ВЕСЬ НАРОДНОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС В ЦЕЛОМ, ВКЛЮЧАЯ ТОРГОВЛЮ. Как же вы собираетесь проводить государственную политику снижения цен, если у вас в розничной торговле будет частник хозяйничать?
Дилемма «рынок – план». Здесь ярко проявляется, – о чём говорилось уже, – непонимание конкретно-исторической природы рынка, или сферы действия товарно-денежных отношений. Рынок у всех свой. Рынок, на котором регулятором служит двухмасштабная система цен, – это принципиально иной рынок, чем тот, который регулируете законом средней нормы прибыли. Социалистическая экономика – это экономика тоже своего рода рыночная, но закон стоимости функционирует здесь в новой конкретно-исторической форме. Такая же картина и с планированием. Вряд ли сегодня отыщется на планете государство, которое никак не планировало бы своего экономического развития.
Дело, – таким образом, – не в том, что в одних странах экономика, якобы, «чисто плановая», в других – «чисто рыночная». Дело в том, интересы какого класса структурно выражаются и обслуживаются данной экономической системой; т.е. дело в ОСНОВНОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ ЗАКОНЕ данного общества, и это блестяще показано И.В.Сталиным в «Экономических проблемах социализма в СССР».
ТАТЬЯНА ХАБАРОВА
Из выступления в Москве 12 декабря 1999 г. на научно-практической конференции МК ВКПБ «Сталин и современность»