...за место в очереди к окошку литературной кассы.
Одно дело, когда ценность написанного определяют издатели, у которых разные представления об интересах читателей, — и читатели, голосующие рублём за всё многообразие литературы.
Другое дело, когда ценность определяют чиновники. Их задача — руководствуясь указаниями партии и правительства, сделать из ёлки телеграфный столб. Литература должна быть правильной. Точка.
Правильную литературу издают и рекламируют. Неправильную запрещают.
Авторы правильной литературы дерутся перед окошком кассы, откуда чиновники выдают гонорары. Авторов неправильных книг или физически уничтожают, или репрессируют, или выгоняют из страны, или принуждают заняться другим делом.
Конечно, в нынешней России всё обстоит гораздо более иначе, говоря военным языком. Здесь, как сказано у Иоанна Златоуста и Михаила Салтыкова, он же Николай Щедрин, царят благорастворение воздухов, изобилие плодов земных и времена мирные. А речь о порядках времён СССР.
Зачистка литературного пространства от неразрешённых писателей и драка разрешённых перед кассой продолжались первые 10-12 лет советской власти. После того, как средняя температура по больнице выровнялась в первом приближении, а наиболее неформатные авторы живыми или мёртвыми оказались за бортом корабля советской литературы, 23 апреля 1932 года руководители единственной разрешённой партии разродились постановлением "О перестройке литературно-художественных организаций". Предстояло создать Союз писателей СССР — образец для творческих объединений разрешённых советских композиторов, разрешённых советских художников и прочих. По меткому замечанию писателя Михаила Пришвина, "не что иное, как колхоз".
17 августа 1934 года в Колонном зале Дома Союзов начал работу первый съезд советских писателей.
К тому времени организация насчитывала 2500 членов и кандидатов. На съезде в Москве их представлял 591 делегат. В числе избранных оказались Александр Фадеев, Михаил Шолохов, Леонид Леонов, Борис Пастернак, Сергей Михалков, Исаак Бабель, Илья Ильф, Евгений Петров. Были гости из-за рубежа. С речами выступили Николай Бухарин, Виктор Шкловский, Алексей Толстой, Илья Эренбург, Самуил Маршак, Корней Чуковский, Юрий Олеша... В число избранных не попали Анна Ахматова, Михаил Булгаков, Андрей Платонов, Константин Паустовский и Осип Мандельштам.
Максим Горький с высокой трибуны сообщил делегатам, что все они выступают "как судьи мира, обречённого на гибель, и как люди, утверждающие подлинный гуманизм революционного пролетариата". Он объявил советских литераторов "врагами собственности, страшной и подлой богини буржуазного мира".
Очень вдохновил собравшихся писатель Леонид Соболев, в докладе которого прозвучали золотые слова:
"Партия дала писателю все права, кроме права писать плохо".
Плохо — значит неправильно, а неправильно — значит плохо. От правильных писателей требовалось применять в литературе единственный правильный творческий метод — социалистический реализм: единственная партия ждала от авторов "правдивого, исторически конкретного изображения действительности в её революционном развитии".
Советская власть расщедрилась на сорок рублей в день для кормёжки каждого правильного писателя-делегата. В стране тогда действовала карточная система распределения продуктов, обед в рабочей столовой стоил около восьмидесяти копеек, а средний счёт в дорогом ресторане не превышал шести рублей. За каждым делегатом на время съезда закрепили персональную машину — и персональных сотрудников НКВД, которые собрали досье на своих подопечных. В результате спустя всего три-четыре года многие прикормленные писатели оказались недостаточно правильными: 220 из них попали в тюрьмы, 182 были уничтожены.
Досталось на съезде и покойникам. Горький заклеймил Достоевского как "ненасытного мстителя за свои личные невзгоды и страдания". В результате чиновники от литературы изъяли произведения Фёдора Михайловича из образовательных программ больше чем на двадцать лет.
Вождь Народов и Большой Друг писателей внимательно следил из кремлёвского кабинета за происходящим в Колонном зале. В 1932 году он упрекал коммунистов за недальновидность:
"Тут же рядом с вами росло и множилось море беспартийных писателей, которыми никто не руководил, которым никто не помогал, которые были беспризорными".
В 1934 году писателями уже руководили, и в записке, адресованной Андрею Жданову — ответственному за организацию съезда, — Вождь отметил:
"Съезд в общем хорошо прошёл. Правда: 1) доклад Горького получился несколько бледный с точки зрения советской литературы; 2) Бухарин подгадил, внеся элементы истерики в дискуссию".
В самом деле, один из ближайших соратников Ленина, автор первой Конституции СССР, литератор и видный советский руководитель-интеллектуал Николай Бухарин позволил себе выступить неформально:
"Что же мы видим, товарищи? Мы видим, что блондин играет хорошо, а брюнет играет плохо. И никакие лекции не изменят этого соотношения сил".
Развивая мысль, он договорился до того, что никакой соцреализм и никакие удостоверения — члена Союза писателей, члена партии и так далее — не сделают бездарного писателя талантливым.
Бухарина расстреляли через четыре года.
Писатель Пётр Слётов позже вспоминал:
"90% того, что говорилось на съезде — обычная казённая пошлость: за это хорошо говорит полупустой зал. Но всё это искупается действительно историческим значением изумительного доклада Бухарина. Ребром поставлен вопрос о двух борющихся в литературе силах — об официальной "бездарности, возносимой на щит" (Безыменские, Жаровы и, логически продолжая, Ставские-Панферовы) и о свободно-независимых мастерах (Пастернак, Васильев, Олеша и др.). Характеристик, данных Безыменскому и Демьяну, не выжжешь, как ничем не заглушить оваций по адресу тех же Пастернака и Олеши".
Слётов отправился в лагеря на десять лет.
О бездарности и литературной пошлости говорил делегат, писатель-фронтовик Бабель: мол, это "уже не дурное свойство характера, а преступление".
Бабеля расстреляли через шесть лет.
Остаётся повторить, что в нынешней России всё гораздо более иначе.
ВНИМАНИЕ!
Возможность комментировать наиболее занимательные и острые публикации, а порой и вступать в переписку с автором с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум".
Подписка от сотни рублей в месяц — недорого и приятно. Идёт селекция, естественный отбор. Чем тоньше сито, тем более интересная публика соберётся и тем более увлекательным будет общение. А за это и цену пачки дешёвых сигарет не жалко заплатить.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.