ГЛАВА 2
Когда Рома вернулся, казалось, он парил на крыльях удачи. У него за спиной состоялась успешная сделка — он был рад, что кое-какие финансовые дела сдвинулись с мёртвой точки. На пороге он коротко поцеловал жену, улыбнулся ей широко и хотел было сесть за стол, чтобы разделить радость. Но увидел в гостиной Валеру. Брови Ромы поползли вверх.
— Это что за… — он осёкся, заискивающе взглянув на жену. — Валера?! И когда это ты сюда заселился?
Кузен засмеялся странно, пытаясь изобразить близкие родственные чувства:
— Да вот… пришёл, думаю, остановлюсь у вас на время. Надеюсь, не против? Я же недолго!
Рома перевёл взгляд на жену. Та виновато пожала плечами, мол, сама не знала, как отговорить этого гостя. Рома вначале поморщился, но вдруг взял себя в руки. Видимо, не хотел портить собственную радость большим скандалом. Но в его голосе уже сквозила неприязнь:
— Хорошо, живи. Но на пару дней, не больше. Я не могу обещать, что мы будем кормить тебя вечно, у нас свои обязательства.
Валера хмыкнул, словно не воспринял сказанное всерьёз, и продолжил разглядывать фотографии в телефоне, лежащем на столе. Алёна нахмурилась, обнаружив, что её смартфон почему-то попал в чужие руки, но промолчала: «Всё равно сейчас бесполезно ругаться», — подумала она.
Позже, когда все собрались за ужином, напряжение в квартире стало почти ощутимым физически. Валера скользил взглядом по комнате, не пытаясь скрыть любопытство. Он делал мелкие колкости, намекая, что давно хотел себе «такую же квартиру», да и мебель у них ничего так, а холодильник битком, значит, проблем с деньгами не должно быть. Алёна чувствовала, как скулы её мужа становятся всё твёрже, словно он напряжённо сжимает зубы. Но он сдерживался.
Вдруг всплыл разговор о матери. Рома, наклоняясь к жене, тихо спросил:
— Ну что… как будем решать с финансированием? Мама требует, чтобы мы ей оплатили отдых. Я уже устал от этих «ты должен, ты обязан». Нам, честно говоря, есть куда деньги девать…
Алёна пожала плечами. Ей и самой было неловко снова что-то высылать свекрови, ведь работа приносила скромный доход, а у Ромы только-только ситуация наладилась. Но и вариант резко отказывать вызывал внутренние угрызения: как ни крути, мать есть мать, и жить под её давлением — уже привычная реальность.
Валера, похоже, всё слышал. Он прервал молчание:
— Ромка, да какие проблемы?! Мать просит — значит, давай. Она же всех вырастила, воспитала. Я, правда, не помню, чтобы она сильно хлопотала обо мне, но тебе-то помогала. Или не помогала?
— Хватит! — Рома отрезал сурово, сверкнув глазами. — Давай не будем об этом. Ты в чужом доме. Не лезь.
Валера прикусил губу, будто хотел что-то возразить, но промолчал. Алёна лишь вздохнула, глядя в тарелку, потому что конфликт уже витал в воздухе. Казалось, ещё немного — и потечёт грязное бельё в разговоре. Она чувствовала, что кульминация где-то рядом, что грядёт самый настоящий взрыв — наверное, так и бывает, когда много накапливается невысказанных обид.
Утро следующего дня выдалось хмурым, хотя небо, казалось, чистое. Иногда так бывает: внутри человека сгущаются тучи, а внешне погода кажется сносной. Валера с самого рассвета бродил по квартире, что-то искал, натыкался на чужие вещи, ронял их, ворчал, а потом вглядывался в телефон Алёны. Для него не существовало границ — будто бы тут всё доступно для любопытных глаз. Когда Алёна вышла из спальни, она увидела, как он листает её фотографии на экране.
— Что ты себе позволяешь?! — вырвалось у неё, голос сорвался, прозвучал выше, чем она хотела. — Немедленно отдай мой телефон.
Валера ухмыльнулся, но глянул на Алёну и поспешно вернул устройство, оправдываясь:
— Да я… просто смотрю! Ты что, пароль забыла поставить? Ха-ха, ну извини, я не знал, что у тебя там секреты.
Алёна вся задрожала от возмущения. Ей захотелось сказать ему всё, что она о нём думает, высказать, как надоедает его присутствие, как он вмешивается в их жизнь. Но тут входная дверь громко хлопнула, и в прихожую вошла Антонина Петровна. Ничего не подозревая, она оглядела квартиру оценивающим взглядом, прищурилась и усмехнулась.
— Проверить решила, как тут мой сынок обустроился, — сказала она, не обращая внимания на напряжённое лицо невестки. — А вы, я вижу, гостей принимаете? Интересно, сколько человек ещё у вас живёт?
Сквозь сжатые губы Алёна пробормотала приветствие, но свекровь не спешила реагировать. Она прошлась по коридору, коснулась пальцем обоев, устало вздохнула, словно уличила здесь непорядок. Потом прошла в гостиную, увидела Валеру, который мял в руках подушку, и поджала губы.
— Надолго ты к ним? — бросила она в его сторону. — Неужели у себя дома нельзя пожить?
Валера было открыл рот, но не успел ответить. Свекровь переместила своё внимание на стол, заметила там открытый ноутбук, его экран с какими-то счетами, цифрами. В глазах Антонины Петровны вспыхнуло неудовольствие. Она явно считала, что в этом доме все обязаны держать отчёт перед ней.
— Я вижу, тут у нас деньги водятся. Почему же вы так медлите с оплатой моего отдыха? Если средства есть, нечего затягивать.
Алёна не выдержала и громко воскликнула:
— Но вы никогда не спрашиваете, нужно ли нам что-то! Почему только мы должны отдавать последнее? Да, мы живём в вашей квартире, но, честное слово, это не повод обращаться с нами, как с прислугой!
Свекровь стиснула сумочку, нахмурила лоб:
— А кто платил за ремонт этой квартиры, кто сына воспитал? Чья это собственность в конце концов? Моя! Так что не смей вести себя нагло. И вообще, мы уже обсуждали, что я могу переписать квартиру на себя, если уж вы такие щедрые!
С каждым её словом напряжение накручивалось, как спираль. Алёна чувствовала, что у неё сейчас вырвется истерика. Валера, стоя чуть поодаль, хихикнул, хотя явно испытывал неудобство. И в этот самый миг в дверях показался Рома. Увидев всю эту картину — мать, жену, двоюродного брата, разрывающихся эмоциями — он сбавил шаг, словно угодил в эпицентр грозы.
— Что здесь происходит?.. — спросил он тихо, хотя в голосе проскользнул металл.
Свекровь, увидев сына, натянуто улыбнулась, но её глаза яростно сверкали:
— А ты разве не знаешь, что твоя любезная жена намерена ограничить мои права? Я здесь хотела просто посмотреть, что у вас, а она…
— Мама, хватит! — неожиданно рявкнул Рома, и в тишине это прозвучало оглушительно. — Ты нас любишь или только квартиру? Постоянно при каждом удобном случае напоминаешь, что мы живём здесь, и требуешь взамен чего-то… Мы не твои должники, мы твоя семья. Или нет?
Он говорил так быстро и отчаянно, что Алёна с трудом следила за смыслом, хотя чувствовала каждой клеткой — назрел большой взрыв. Свекровь при этих словах покраснела:
— Сынок, если бы я не любила, я бы не приходила, не спрашивала! Да вы неблагодарные. Я ведь могу вас отсюда попросить, и тогда посмотрим, как вы запоёте!
Рома сжал кулаки, подошёл ближе к Антонине Петровне, но остановился. Он понимал, что слишком резкая реакция может всё усугубить. Но уже не мог держать в себе то, что годами копилось.
— Знаешь, мама, — произнёс он хрипло, — мы сами пытаемся наладить жизнь. Стабильность у нас своя, а твои постоянные претензии и новые требования только рушат всё. Если хочешь отдохнуть у моря — скажи прямо, сколько нужно, — мы подумаем, но решим это по-семейному. Не надо манипуляций. Мы устали.
Свекровь то ли от обиды, то ли от гнева прикусила губу. А Валера, уязвлённый тем, что о нём вообще забыли, вдруг громко выдохнул, встал и уронил на пол свою сумку.
— И я, пожалуй, тоже скажу! — Он повысил голос, хотя выглядел растерянным. — Я к вам пришёл, потому что рассчитывал на поддержку. Но вижу, что вы не особо рады. Глупо рассчитывать на жильё, когда мне негде жить?
Рома повернулся к Валере, хотел, видимо, что-то резкое выдать, но вместо этого только тихо бросил:
— Если мы тебе не помогаем, почему ты постоянно возвращаешься? Можно ведь найти работу, снять угол…
— Да откуда деньги, скажи на милость?! — Валера посмотрел исподлобья. — Все только твердят: «Ищи сам, не будь обузой». А я чем виноват, что так сложилось?
На какое-то мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. В ней уместились все обиды, все прошлые неурядицы, все невысказанные претензии. Казалось, сейчас воздух загустеет и превратится в тяжёлое облако, раздавившее всех. Алёна вцепилась рукой в край дивана, сердце колотилось. Ей до слёз не хотелось этого безумного столкновения, она мечтала, чтобы всё исчезло и опять была спокойная жизнь. Но понимала: всё, процесс пошёл. Обратного пути нет.
— Хватит, — произнёс Рома, и голос у него был тихим, но решительным. — Давайте прекратим. Мама, ты хотела денег на море? Хорошо, мы решим вопрос, но не сейчас. У нас свои расходы, есть планы, есть обязательства. Поможем, но требовать больше нечего. И не надо шантажировать квартирой. Мы готовимся к переезду, и, если нужно, снимем жильё. Я больше не буду терпеть этот прессинг. Валера, если у тебя проблемы, говори конкретно. Сколько тебе нужно времени, чтобы найти работу? Я же не миллионер, но на первую неделю могу дать. Дальше — извиняй.
Антонина Петровна сощурила глаза, почувствовала в голосе сына что-то новое: он не уступал. Она сделала шаг назад. Ещё миг — и злобная вспышка ярости, кажется, утихла, сменилась горьким разочарованием:
— Я вижу, вам меня не жаль. Ладно, оставайтесь при своей правде! — с этими словами она резко развернулась и пошла к выходу. — Я уеду, а вы тут мучайтесь. Надоело, что сын настаёт на своём, а не считает материнское слово законом.
Дверь громко захлопнулась, как будто кто-то демонстративно дал понять: «Всё, разговор закончен, точки расставлены». Валера стоял в гостиной, всё ещё сжимая ручку чемодана. Ему стало неуютно.
— Ромка, я, пожалуй, тоже пойду… — проговорил он тихо, стараясь не смотреть ни на брата, ни на Алёну. — Не хочу мешать вашему счастью. Родственнички, называется! Жадные вы все, да и надменные стали. Но ничего, прорвусь как-нибудь…
Он вскинул подбородок, обиженно поджал губы и, еле кивнув, двинулся к дверям. Когда он вышел, тишина окутала квартиру, будто на все окна разом упали тяжёлые портьеры. Алёна продолжала стоять, не в силах двинуться. В голове мелькали обрывки фраз, оскорблений, обид. А потом она опустилась на диван, закрыла лицо руками и беззвучно расплакалась. В горле ком, в груди — ноющая боль.
Рома, видя это, подошёл, сел рядом. Его руки обняли её хрупкие плечи, и он коснулся губами её волос. Несколько минут они так сидели, обнявшись, позволяя эмоциям успокоиться. Казалось, что-то разрушилось в их привычном мире, но одновременно освободилось пространство: больше не надо играть под чужую дудку, терпеть бесконечные претензии.
— Прости меня, — наконец прошептал он, глядя на жену со смесью боли и любви. — Я должен был давно пресечь всю эту навязчивость. Тебе не приходилось бы переживать…
Алёна покачала головой:
— Ты же знаешь, мне не так страшны её слова. Больно оттого, что мы должны постоянно оправдываться. Да, мы живём в её квартире, но мы же не чужие!
Она сглотнула ком в горле и посмотрела в глаза Роме. Увидела в них тепло, ощутила прикосновение его руки к своей. И поняла, что, несмотря на эти потрясения, главное — они вдвоём. Никто больше не вправе врываться в их жизнь, диктовать условия, вмешиваться в чувства. А долги… ну, значит, придётся разбираться.
— Мы ведь сможем отложить деньги на собственную квартиру, да? — спросила она, стараясь говорить ровным тоном, но в глубине души всё ещё бушевали эмоции.
Рома кивнул:
— Обязательно. Мы уже столько времени жили, отдавая почти все сбережения на какие-то мамины прихоти. А теперь попробуем сами двигаться. Я люблю тебя, да и мы справимся.
Он вновь обнял её, прижав к себе, словно боялся, что она может раствориться. И эти объятия были самыми искренними за весь бесконечный, мучительный день, наполненный конфликтами и недомолвками.
Часть третья:
https://dzen.ru/a/Z4v0xY8B81tcMDSb
Другие рассказы автора: