Введение
Мы начали вести этот канал, потому что нас вдохновила идея того, что истории жизни обычных людей могут быть интересными не только их родственникам. На первый взгляд, генеалогия может казаться просто коллекцией дат и имён. Ну, узнаешь, когда родился и умер твой прапрадед, как его звали, добавишь строчку в семейное древо — и что дальше?
Но мы верим, что все меняется, когда смотришь на судьбу человека в контексте исторического момента, обстоятельств его рождения, места его жизни. И вот далекий прадед уже становится не просто цифрами, ты лучше понимаешь его - в каком мире он просыпался каждый день, что его окружало, что формировало его взгляды, выбор профессии, принятие решений.
Поэтому сегодня одна из основательниц канала расскажет историю об одном своем предке, жившем 150 лет назад, а еще об обретении новых родственников, забастовки рабочих, кумовство в Российской Империи и архивные фотографии. История долгая, но надеемся, что вам будет интересно!
Глава I
С чего все началось
Самые ранние факты о своей семье, которые я запомнила из рассказов своей бабушки: ее мама, моя прабабушка Анна приехала в Ленинград из Ростова-на-Дону в 1925 году, в 23 года, беременная моей бабушкой. Она сбежала из-за связи со своим женатым начальником, у которого в Ростове работала машинисткой. А что еще? У Анны была сестра Ирина и брат Александр, родителей звали Лапотников Николай Викторович и Надежда Николаевна. Надежда Николаевна, по семейным легендам, была из мелких польских дворян, а Николай Викторович работал то ли на почте, то ли на железной дороге в Ростове-на-Дону. Это отправная точка.
Сначала я создала генеалогическое древо на MyHeritage, вписала туда все имена и даты и мне сразу же крупно повезло в первый раз - нашлось совпадение с моим Николаем Викторовичем в другом древе на сайте. Так я познакомилась со своим четвероюродным братом Сашей из Москвы (Саша, привет!). В его семье сохранилась единственная общая фотография семьи Лапотниковых 1900х годов, на ней Николай Викторович, Надежда Николаевна и их дети - Анна (моя прабабушка), Ирина и Александр (прадед Саши).
Я, конечно, совсем не ожидала, что вообще смогу увидеть лицо своего прапрадедушки, тем более так скоро!
На сайте было еще одно совпадение, у кого-то в древе был Николай Лапотников, без всякой информации, но с фотографией - явно дореволюционный портрет молодого мужчины, сделанный в фотоателье Ростова-на-Дону. Связаться с владельцем фотографии я не смогла и решила, что это, скорей всего, однофамилец.
Фотография и Саша меня очень вдохновили и я начала искать информацию о нашем общем прапрадедушке в документах.
Глава II
Про Нахичевань-на-Дону, телеграф и неожиданные находки
Сначала в дореволюционном справочнике нашелся адрес: Лапотниковы снимали дом в Нахичевани-на-Дону. Это город, который в XVIII веке основали переселенные из Крыма Екатериной II армяне. В конце XIX века, когда там жили Лапотниковы, Нахичевань-на-Дону была процветающим промышленным и ремесленным центром. Сейчас это один из исторических районов Ростова-на-Дону, дом моих предков, к сожалению не сохранился, но по фотографиям исторических зданий в интернете видно, что это было приятное и благополучное место для жизни. В то же время дом они арендовали, значит семья жила не так уж зажиточно.
До революции в каждой области Российской Империи ежегодно выпускали “памятные книги”. В них печатали адреса государственных учреждений области, имена и должности их сотрудников. В “Памятных книгах области Войска Донского” нашлось много информации: я узнала, что Николай Викторович работал не на почте, а на телеграфе в течение 35 лет, дослужился до высокого чина. В 1882 году он телеграфист III разряда, а в справочнике за 1914 год он уже надворный советник. По табелю о рангах это примерно как заместитель директора Ростовской телеграфной конторы.
Тут нужно сказать о том, что Ростов-на-Дону и вся область войска Донского были эпицентром сражений во время Гражданской войны. Часть Донских казаков присоединилась к Белому движению и воевали с большевиками на протяжении почти трех лет. В 1919 году Советская власть окончательно победила и Донское войско перестало существовать. После прихода Советской власти в городе начался красный террор, люди боялись за свою безопасность и сжигали документами кипами, чтобы большевики не узнали о “неправильном” происхождении или роде занятий человека в царские времена. Спустя еще 20 лет город будет оккупирован немецкой армией и позже освобожден советскими войсками. В итоге за первую половину 20 века огромное количество архивных документов, церковных метрических книг, личных дел было уничтожено. Поэтому найти что-то о своих предках в Ростовских архивах очень непросто.
Но Николай Викторович все же работал на телеграфе, а это часть важного и большого Почтово-Телеграфного ведомства, которое производило огромное количество документов каждый год работы. Значит шанс узнать о нем больше есть!
Чем вообще занимается Министерство Почт и Телеграфов в Российской Империи, кроме отправки почты? Тем же, что и нынешнее Министерство связи, как я узнала, пока искала в архивах документы, в которых бы упоминался мой прадед.
Мне попадались такие дела: “О цензуре иностранных газет”, “Секретная переписка по вопросу обнаружения шпионских радиостанций”, “Дело о проверке и конфискации недозволенных вложений в частной корреспонденции”.
В заголовках архивных дел Ростовского отделения телеграфа видна история России начала XX века - дела о забастовках служащих 1905 года, дела о назначении пенсий инвалидам Первой мировой войны, позже - дела о переходе телеграфа под управление белогвардейской армии, а в 1919 году - окончательный переход почты и телеграфа под контроль Красной армии и конфискация в пользу государства всех частных телеграфных и телефонных линий. Но, про своего прадеда я ничего там найти не смогла.
Поиски зашли в тупик, но тут мне очень повезло во второй раз - в Российском историческом архиве в Петербурге (это кстати самый большой исторический архив во всей Европе, объект наследия ЮНЕСКО) нашелся формулярный список (до революции так называли личное дело государственного служащего) Николая Викторовича Лапотникова, сотрудника Ростовской телеграфной конторы. Мой?
Конечно, я пошла в архив посмотреть дело.
Глава III
Прошения и отказы
Судя по картотеке, я первый человек за 110 лет, который запросил это личное дело. Вокруг меня люди листают фолианты, которым на вид лет 300, а я чувствую себя героиней исторического детектива (Нэнси Дрю, ага), читая формулярный список моего прапрадеда, составленный в 1913 году.
На первых страницах списка биография прапрадеда и его “трудовая книжка” - Николай Викторович из сословия “обер-офицерских детей”, этот статус давали детям офицеров или гражданских чиновников достаточно высокого ранга, но недворянского происхождения. Значит, его отец был офицером или тоже чиновником. Родился в Новочеркасске, закончил там же мужскую гимназию, поступил на службу на Ростовский телеграф. Надежда Николаевна - его вторая жена(этого я не знала), у него трое детей (это я уже знала), он получает на них пособие, и примерно каждые три года продвигается по карьерной лестнице.
Следующие страницы списка - переписка с грифом “секретно”:
Некий советник министра финансов С.Ф. Вебер в 1913 году пишет личное прошение в Петербург на имя начальника Управления почт и телеграфов о переводе Лапотникова НВ на должность начальника телеграфной конторы в городе Майкоп. Утверждает, что знает Лапотникова лично и рекомендует его. Интересно, откуда советник министра финансов, живущий в Петербурге, знает чиновника Ростовского телеграфа?
Получив прошение, начальник главного управления почт и телеграфов просит начальника Ростовского телеграфного округа предоставить ему формулярный список Лапотникова НВ для ознакомления и спрашивает, возможно ли назначение Лапотникова на должность начальника конторы в городе Майкоп и принимал ли он участие в забастовке телеграфных рабочих 1905 года?
В ответ начальник Ростовской конторы сообщает, что “Лапотников НВ служебных качеств хороших, хотя в почтово-телеграфной забастовке участвовал, но тем не менее может быть назначен на самостоятельную должность начальника почтово-телеграфной конторы не ниже 3 класса”
Кажется, все складывается в пользу прадеда.
Но далее на полях переписка карандашом:
- Какое проявил участие в забастовке? Имеются ли свидетельства?
- Из дела о забастовке усматривается, что Лапотников был председателем местного комитета забастовки, участвовал больше 2 недель. Был временно отстранен от должности и судим за разрушение телеграфного кабеля, но судом оправдан и в 1906 году возвращен на службу.
- уведомить С.Ф. Вебера что Лапотников не может получить занимаемую должность.
После этого начальник Главного управления почт и телеграфов пишет очень вежливое письмо С.Ф. Веберу:
“Глубокоуважаемый Сергей Федорович! Вы не сомневаетесь в искренности выраженной мной готовность исполнить Вашу просьбу о назначении Лапотникова начальником конторы. К большой для меня досаде, осуществить желание Ваше я не могу, так как оказалось, что Лапотников принимал участие в забастовке 1905 года, был одним из агитаторов, председательствуя в забастовочном Комитете.
Подобную деятельность чиновников пока не своевременно забывать и назначать их на самостоятельные должность признается невозможным, поэтому повышение Лапотникова до должности чиновника 1го разряда должно считаться высшей степенью снисхождения, могущего быть ему оказанным. Я уверен, впрочем, что в недалеком будущем, когда наступит общее, внутреннее во всей Империи, спокойствие, мы не будем вынуждены сообразовываться в движении чиновников по службе с поведением их во время беспорядков 1905 года”
В то же время начальнику Ростовской конторы он пишет письмо совсем другим тоном:
- “…при возвращении Лапотникова на службу в 1906 году следовало спросить о неимении к тому препятствий с моей стороны и ни в коем случае, без моего согласия не повышать его по службе, за что и объявляю Вам замечание”
Далее мы узнаем, что С. Ф. Вебер приезжал лично и просил за моего прапрадеда повторно.
В конце формулярного списка делопроизводитель оставляет записку “для памяти” о том, что Лапотников отказался от предложенной должности чиновника 3 класса и хочет должность чиновника 1 класса.
Видимо, повышение в итоге не срослось, но документы так и остались в Петербурге, попали со временем в архив и поэтому сохранились.
Так, ну во-первых - вау, мой прапрадед, получается, тот еще бунтарь? А по чинной фотографии с семейством этого и не скажешь…
А во-вторых, теперь мне захотелось узнать подробности про эту забастовку!
Глава IV
Забастовки и объяснительные
Вообще 1905 год это время неудавшейся первой революции и больших волнений - по всей стране создаются организации рабочих, идут забастовки на крупнейших заводах, бастуют рабочие железных дорог, и конечно почтово-телеграфные работники. Из архива полицейского управления Ростова-на-Дону я узнаю, что организована слежка за членами созданного почтово-телеграфного союза, они считаются неблагонадежными. В архиве Ростовского телеграфа нашлось дело о всеобщей забастовке 1905 года. В списке “чинов, самовольно оставивших службу” - Николай Викторович.
.
Также в деле нашлись протоколы объяснений от некоторых раскаявшихся участников забастовки:
“…Что касается Лапотникова, то он в присутствии моем ободряя забастовавших доказывал, что без суда уволить не могут, равно до суда не могут и лишить и жалования…”
“Кокошкин говорил мне, что забастовке не сочувствует и сам не ходит на телеграф из боязни быть избитым, чем угрожали и другим устроившие забастовку. Кто угрожал бить за нарушение забастовки указать не могу, слышал что побили Филинюка...”
“..Кроме указанных агитаторов указываю Лапотникова, который был выбран в председатели организаторами забастовки, за которую и стоял очень крепко. В подтверждение мох враждебных чувств к забастовке прошу опросить: Белогорского, Ковалева Прокофия…”
В целом, все закончилось так, как обычно и бывает в таких случаях: часть служащих вернулись на работу спустя время, из их жалования были вычтены штрафы. Часть написали объяснительные, где свалили все на других. Мой прапрадед и еще несколько злостных нарушителей были привлечены к суду и уволены.
Позже, как мы уже знаем, Николай Викторович был оправдан судом (ого!) и восстановлен на службе.
Но остается один вопрос - кто такой С.Ф. Вебер, откуда он знает моего прапрадеда и почему он так настойчиво ходатайствовал в 1913 году о его повышении?
Глава V
История одного семейного архива
А теперь вернемся к началу моих поисков, в момент, когда я на сайте MyHeritage в чьем-то древе нашла фотографию молодого усатого мужчины по имени Николай Лапотников, сделанную в Ростове-на-Дону.
Тогда я решила, что это однофамилец моего прапрадеда, но сейчас решила изучить его древо внимательно. И, как оказалось, это генеалогическое древо составлено потомками семьи по фамилии Вебер.
Древо начиналось с Сергея Федоровича Вебера, советника министра финансов в Российской Империи. Он был женат, а у его жены Юлии Викторовны Вебер, судя по записям, был брат - Николай Викторович Лапотников. Его фотографию мне и показали в совпадениях.
Раньше я отмела это совпадение в том числе потому, что никто в моей семье не знал, что у прапрадеда была сестра Юлия, но теперь все встало на свои места - кто еще будет просить за тебя по службе, если не высокопоставленный муж родной сестры?
Конечно, теперь мы с найденным в первой главе кузеном Сашей перепробовали все возможные способы связаться с владельцем древа и в итоге у нас это получилось!
Михаил, владелец древа, оказался прапраправнуком С.Ф. Вебера. Юлия, первая жена Вебера и сестра моего прапрадеда умерла еще в 1899 году, у Сергея Федоровича от этого брака осталось трое детей. Спустя какое-то время у него родился сын от другой женщины. Сам Сергей Федорович умер в 1924 году в Ленинграде, но оставил после себя архив записей и фотографий.
Вообще семья Веберов и судьба их троих детей (моих скольки-то юродных теть и дядь) заслуживает отдельного поста - там и высокие посты и белая армия и эмиграция, интересные и по-своему типичные судьбы для людей их класса и того времени, но об этом в другой раз.
Каким-то чудом семья позднего сына Вебера сохранила его архив с 1924 года до сегодняшнего дня, передавая его из поколения в поколение. В архиве, среди документов нашлись и фотографии моего прапрадеда в молодости с его сестрой Юлией, и даже имена и фотографии их родителей! Если в начале своих поисков я была поражена тем, что нашла фотографию своего прапрадеда начала 1900-х годов, то сейчас я знаю, как выглядели мои прапрапрадед и прапрапрабабушка в середине 1880-х.
Долгое время я не знала, что происходило в жизни моего прадеда после 1914 года - в этот год он последний раз упоминается в списках служащих Ростовского телеграфа, а в 1925 году в Ленинград семья переехала уже без него. Учитывая, что происходило в эти годы в Ростове-на-Дону, я гадала о его судьбе - может он примкнул к белым и стал жертвой красных? (ну, мне просто хотелось, чтоб он симпатизировал белым) или, наоборот, может примкнул к красным, раз он был таким бунтовщиком и сторонником рабочих?
Спустя какое-то время в анкете на вступление в КПСС моей прабабушки Анны я прочитала, что ее отец, Николай Викторович умер в 1920 году от брюшного тифа.
Все оказалось просто - в России в эти годы бушевала пандемия брюшного тифа, от которой умерло около 10 миллионов человек за 3 года, а особенно сильные вспышки происходили как раз в местах, где было много военных и беженцев.
После его смерти его жену Надежду Николаевну разбивает от переживаний частичный паралич и их старшей дочери Анне приходится срочно искать работу, чтобы помочь матери. Она немного поработает на телеграфе, а потом перейдет на работу машинисткой в обществе “Кавказлес”. Там у нее и случится роман со своим женатым начальником. В 1925 году она, беременная моей бабушкой сбегает в Ленинград… Так начинается новая, Ленинградско-Петербургская глава в жизни моей семьи.