Современным людям как правило совсем не очевидно, что в браке одна сторона не может вот так просто взять и уйти от другой односторонне, своевольно – так же просто как пришла. Не имеет такого права. Не будучи обязанной оправдываться перед кем либо или испрашивать такое право у кого либо – у второго создателя брачного союза или хотя бы у государства (у Церкви). У того самого государства, к которому бегут за подмогой в семейных неурядицах, когда надо «обезопасить» себя от притязаний, подчас законных, другого супруга или поиметь материальный ресурс с той, другой, теперь уже "бывшей" стороны. Большой ли он, ресурс этот, малый ли, а вот поди ж ты, не брезгуют заявлять на него претензии, даже большинство из тех, кто самовольно (и при том односторонне и бездоказательно!) этот брак расторгают. Не испрашивают они это право (расторгнуть брак) и у Церкви, у которой просят благословение на свой союз. С государством, впрочем, всё понятно – оно это бесчиние позволяет, а человек слаб – как не воспользоваться? Да и с Церковью, увы, то же самое – кто сегодня руководствуется канонами, запрещающими предоставлять развод без соответствующего исследования и соответствия причин «допустимым к разводу основаниям»? Кто сегодня будет налагать прещения для стороны виновной в таком расторжении или запрещать ей когда-либо в дальнейшем повторное венчание? Но сегодня я хотел бы поговорить не о нынешнем бюрократическом беззаконии разного рода, а о стороне людской. Обратиться к нравственному аргументу, к логике. К Писанию и учению христианства (любой конфессии, кроме ультра-модернистской-"розовой") я здесь даже обращаться не буду – оно не оставляет камня на камне от сегодняшнего беззакония, высеченного в граните государственных как-бы-семейных законов.
Однако, я продолжу. Тем более не имеет права сторона, пожелавшая односторонне и бездоказательно выйти из брака, лишить другого родителя, против его воли права на его детей, рожденных в этом браке – права на проживание с ними, на вольное их посещение, свободное с ними общение, на воспитание в соответствии со своим взглядом на мир. Словом, всего того, что составляет родительское право, власть родителя и что неразрывно связано с понятием родительской ответственности, роли. Как правило, именно женщины говорят: «А почему это я должна оставаться с тем, кого разлюбила», «перестала считать достойным», «настоящим», «годным» и «угодным»? Что за рабство, что за принуждение, по какому праву? Рабства здесь никакого нет, а вот некоторое принуждение или лучше сказать, понуждение здесь, действительно, наличествует. При том понуждение благое. Законное. Логически и нравственно обоснованное. Именно потому, что это брак, а не сожительство. А брак – это прежде всего договор. Многим это может быть не понятно. Но это так даже сейчас – когда после большевицко-либеральной «кастрации» брак стал скорее регистированным сожительством двух особей биологического вида «человек». Даже сейчас – он рождает права (для женщин) и обязанности (для мужчин). Тем более это было верным, когда это был брак настоящий. Основанный на традиционных духовно-нравственных ценностях, восходящих к Закону Божьему, к тысячелетним традициям рода человеческого. Это всегда был договор с правами и обязанностями. Этим он отличался от сожительства двух особей. Главное, что отличало брак от такого сожительства – наличием у отца прав на своих детей (проживание, общение, воспитание), права мужчины на свой род. К сожалению такой брак у нас отнят. В России – одними богоборцами (большевиками), в остальном «прогрессивном» постхристианском мире – другими (либеральными). В животном мире такого права у самца нет – какое там отцовство, какой ещё род? Там все как у нас сейчас – у иванов, не помнящих своего родства и не знающих своих отцов. Причем именно «иванов», потому что «умары», «мухаммады» и «ибрагимы» живут ещё по старым, настоящим понятиям, идущим от их веры, от предков, от отцов.
Словом, просто словеса «я тебя люблю» или «ты меня уважаешь?» - хороши для дружеских посиделок, для встреч и вздохов под луной, на сеновале, для сожительства, в конце концов. А в браке, в договоре – кто-то кому-то что-то должен. И ни много не мало, а должен – самого себя. А женщина – ровно потому, что она женщина должна родить мужу детей. Его детей. Именно потому, что она пребывает с мужчиной в браке. Он не дал ей своё семя без всяких условий и обязательств как в простом беззаконном сожительстве или под кустом, а дал ей семя в браке, для рождения детей, которые будут – его дети. И при этом при всём, ни о каком «рабстве» женщины не может идти и речи. Разве что, напротив, речь можно вести о рабства «мужчины», но об этом в другой раз. А почему вообще выход из брака должен (обязан!) быть дороже чем вход в него? Разумеется, именно для стороны этот выход пожелавшей.
Оттолкнемся от традиционных духовно-нравственных аксиом: сохранение брака есть ценность и благо, а его распад, разрыв – вред, зло. Право и власть родителя – не может быть отобрано, попрано без доказанной серьёзнейшей вины этого родителя. Оно может быть, максимум лишь добровольно передано на своих условиях. Рождение человека мужчиной и роль мужа и отца в браке – это не вина, не недостаток, должный иметь своим следствием наказание – отобрание детей, лишение родительского права. Кажется, с этим спорить невозможно. Да, в нашем прелюбодейном, лукавом, мире всё обстоит, увы, не так, но нравственно здоровые люди, которые ещё помнят, что такое ценности традиционные, надеюсь, с этими аксиомами согласятся. Присовокупив элементарные законы логики, заключим следующее:
1. До заключения брака мужчина и женщина абсолютно свободны друг перед другом – каждый волен сказать другому «нет» и спокойно и свободно разойтись. Либо, согласиться жить в свободном сожительстве, которое не рождает прав и обязанностей и держится на чувствах влюблённости, симпатии, приятности – пока они не иссякнут.
2. Однако, когда двое добровольно сочетались браком и составили семью, то они уже несут друг перед другом обязанности – они перестают быть абсолютно вольными. Они должны друг другу, в частности, и прежде всего быть верными, неразлучными, как то утверждается их брачными обетами (даже «светскими» и тем паче религиозными) и самой сутью брака. Они проникают в душу друг друга, становясь как бы частью один другого («двое – одною полтью»)
3. Соответственно, если двое добровольно образовали такое единство, взяв соответствующие обязанности (рассматриваем не сожительство, а брак!), то уже расторгать таковое единство по желанию они не вольны – никто из них.
Да, есть договоры, которые можно расторгнуть в одностороннем порядке – в них это сразу оговаривается. Но, очевидно, что брак не таков – именно это и оговаривается обетами. Да и самой суть его заключения – а иначе зачем что-либо заключать между кем-либо – ну женихайтесь себе на сеновале пока он и она приходят друг ко другу. А как только кто-то не пришел – понятно, что чувства ушли и все свободны – посмотрите на братьев наших меньших! Итак, в браке каждая сторона имеет полное право на него, на единство, образуемое заключением этого самого брака (брачного договора). До брака не желающий единства – волен как ветер в поле. Он ничего не должен второму, уходя, он не лишает его себя, так как ничего не обещал, не образовывал никакой действительный, публично засвидетельствованный союз. Но расторгая брак, уходя из него он уже окрадывает другого. Он лишает его себя. Можно долго рассуждать о том, что кто-то оказался не достаточно хорош (по мнению другой стороны!) или чьи-то ожидания были обмануты – это всё категории оценочные и весьма субъективные. Объективность им можно придать только исследовав это дело судебным образом (государственным или церковным судом) указав на несоответствие стороны в браке какому-либо условию брака – для этого такие условия должны быть прописаны и, таким образом, вынеся соответствующее судебное решение о том, что какая-то сторона явно не выполняет, не соответствует условиям или несёт явную опасность для жизни другой стороны. Без этого все субъективные мнения «он/она негоден», «ушли чувства» - остаются субъективными «внутренними голосами», а между тем союз образуют двое людей. И этот второй фактически обворовывается первым, который рвёт по живому. Тем более, что ранее это единство стороны образовали добровольно, никто никого не принуждал. Даже сентиментальные любители животных помнят слова «мы в ответе за тех, кого приручили». Брак – это, конечно, не приручение неразумного существа, но это нечто большее, чем даже дружба, чем отношения работника и работодателя. Брак, к слову, дело не исключительно интимное (в отличие от супружеского ложа), а и публичное, рождающее права и обязанности, за соблюдением которых следит государство, общество. Не только люди соединяются друг с другом, но и родители соединяют своих детей, соединяются своими родами. Да, в мире животных, в мире скотов – это отсутствует, но так заведено (было?) у людей. И человек, расторгающий такой союз, договор (брак) обязан – и ради другого создателя этого союза, и ради самого существа, природы публичного договора – обосновать, необходимость, объективность такого расторжения, одностороннего выхода. Или договориться с ним добровольно по всем пунктам и быть своболным как ветер.
4. Вышесказанное тем более необходимо, если в браке уже есть дети. Право на которых (на проживание, воспитание, возможность распространять свою родительскую власть и опеку) равно имеет каждый родитель. Даже тот, кто уделяет время и заботу детям заведомо меньше другого – или потому, что исполняет роль добытчика, или в силу иных причин. Естественно, что в малолетнем (тем более во младенческом) возрасте – как правило, хотя не безусловно – мать более отца чувствует ребенка (а он её) и способна обеспечить лучший уход. Именно поэтому законодательные нормы ориентированы в первую очередь на предоставление возможности по уходу за детьми именно женщине (матери) – так было в прошлом, это же всё ещё сохраняется и в настоящем. Но эта «естественность», проистекающая из различной природы мужчины и женщины, отца и матери не может становиться причиной отъятия у отца своего ребенка (а право на проживанием с ребенком – базовое). Вставать между родителем и ребенком непозволительно никому – ни государству, ни другому родителю. Пока не доказано, что этот родитель представляет объективную опасность. Даже капитан дальнего плавания должен быть защищен в своем родительском, отцовском праве – приходить вольно, когда пожелает в свой дом, к своим детям – жить с ними, общаться свободно, не испрашивая на это чьего бы то ни было разрешения. Передать опеку он может лишь добровольно, если пожелает. Он также вправе (я говорю о том как было и как должно быть) организовать опеку над ребенком через родственников, опекунов, на которых он укажет. Если родная мать не пожелала жить в браке с отцом.
Необходимо разорвать лукавую двухходовку – сначала позволим жене свободно разойтись, не выявляя вину кого-либо в расторжении брака, а затем, вторым пунктом, оставим ребеночка с мамочкой. "Потому что ребёночек же маленький...", потому что предпочел из двух вариантов, лукаво, беззаконно и жестоко поставленных перед ним – выбрать мать, а не отца. В силу ли своего ещё нежного возраста или некой природной грубоватости отца (в сравнении с матерью) или его долгим и регулярным отсутствием в связи с добыванием пропитания тем способом какой отец для себя избрал. Но ни одна из этих причин не имеет права становиться причиной для разлучения отца и ребенка, для умаления в чем бы то ни было родительского права отца.
Да, собственно само назначение алиментов свидетельствует о том, что последствия брака и рождения детей не могут для человека случиться как какое-то легкое субботнее приключение, которое захотел и вычеркнул из своей жизни. Другое дело, что назначение алиментов не увязывают сейчас с тем – кто явился инициатором расторжения брака и кто был виновен в расторжении брака, и не одно ли это с «инициатором» лицо? Но про этот вид беззакония и мерзости я напишу в другой раз. Тут важно другое – все понимают, что «просто так» нельзя взять и уйти из брака, словно ты зашел не в ту дверь на пять минут и выпорхнул легко. Знают, понимают, но, увы, оскотинивание и наплевательство на все законы Божии и даже просто элементарные людские понятия зашло настолько далеко, что человеку трудно представить, что расторжение брака – ещё задолго до «определения места жительства ребенка» должна регулироваться судом (возможно государственным, но ещё лучше церковным – для членов Церкви) для выяснения виновной в расторжении брака стороны. Самое прискорбное в этом – это последствия большевицко-либеральной диктатуры, не позволяют доныне заключать настоящие брачные договора, которые будут касаться и опеки над ребенком, местом его проживания. Законные, традиционные, восходящие не к скотскому представлению о роли отца, матери и судьбе ребенка, а к Божьей воле, изложенной в Священном Писании, в канонах Церкви. Удастся ли прийти от регистрированного сожительства к настоящему законному браку? Будем надеяться и верить. А иначе, народ гордо попирающий Божью волю ждет оскудение и силой, и числом и растворение в других народах – вспомним где теперь народы Ханаана, Содом и Гоморра? Означает ли это, что из брака нет выхода? Нет конечно. Или женщина не может уйти из брака с ребенком и она должна являться рабой мужа? Конечно нет. Указания на это есть и в данной статье, но я опубликую отдельно – целых пять (5!) вариантов для женщины и государства, которые не означали бы превращение мужчины в бесправного раба-осеменителя.