15 января умер самый американский из всех современных режиссеров, а также художник и музыкант Дэвид Линч. Последний сюрреалист, плотник, мистик (Линч не просто десятилетиями практиковал трансцендентальную медитацию, но и был амбассадором этой духовной практики), он прожил странную, яркую и, не побоимся этого слова, трудовую жизнь. Давайте оглянемся на нее вместе со Станиславом Зельвенским.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
1990-е, во многом пиковое для Линча десятилетие (которое началось с портрета режиссера на обложке журнала Time), с двух сторон подпирают два его фильма в самом американском из жанров — роуд-муви. «Дикие сердцем» — горячечный кросс-кантри-трип, полный фигурального и буквального огня, с Николасом Кейджем в пиджаке из змеиной кожи («символе индивидуальности и веры в личную свободу»), с постироничным исполнением Элвиса Пресли, с Уиллемом Дефо с фальшивыми зубами и тысячей и одной цитатой из «Волшебника страны Оз». И «Простая история» — поездка одного печального старика к другому на газонокосилке мимо колосящихся полей и добрых незнакомцев.
Когда «История» только вышла, доминирующей реакцией было удивление: глядите-ка, что он учудил, никаких кошмаров и карликов. Кто-то плевался, другие — наоборот. Главный хейтер режиссера Роджер Эберт (как гласила знаменитая реклама, «Два пальца вниз — еще две весомые причины посмотреть „Шоссе в никуда“») внезапно выдал картине высший балл. Прошли годы, и стало понятно, что это был едва ли не самый линчевский фильм из всех. Что, во всяком случае, в этой сентиментальной американе Линча ничуть не меньше, чем в нагромождении абсурдных злодеев, которые мешают счастью Сэйлора и Лулы. Что Линч возможен только на пересечении этих миров, этих Америк — буколического, свежепокрашенного мира детства (или старости) и его зловещей, трагической, кровавой и перверсивной, интригующей изнанки.
Он поставил всего десять полнометражных фильмов, и это была странная, лишенная логики карьера. Андерграундный гротеск «Голова-ластик», который Линч несколько лет собирал в подсобных помещениях киношколы, мистическими путями (и через кабинет не кого-нибудь, а Мэла Брукса) привел его к «Человеку-слону» — почти академической (что удостоверено восемью номинациями на «Оскар») драме, снятой в Лондоне с британской актерской аристократией (пораженной, а в случае Энтони Хопкинса и раздраженной молодым гостем из Америки).
Чудовищный провал «Дюны», порезанной Дино Де Лаурентисом, имел несколько положительных последствий. Во-первых, Линчу не пришлось готовить два сиквела («Я был бы мистер Дюна»). Во-вторых, он понял, что может работать только с правом финального монтажа. Снятый вскоре на деньги того же Де Лаурентиса «Синий бархат» сделал Линча патентованным кумиром синефилов. «Твин Пикс» превратил его во всемирный поп-культурный феномен.
Практически все, что Линч делал после этого, в момент выхода принималось либо с большой долей скепсиса, либо и вовсе в штыки и лишь с течением времени было оценено по достоинству. Самый яркий пример — буквально освистанный в Каннах «Сквозь огонь», но это касается и «Диких сердцем» (несмотря на победу в тех же Каннах), и «Шоссе в никуда», и даже «Малхолланд Драйв», который критики позднее признавали в опросах главным фильмом текущего столетия. «Малхолланд» вообще, как известно, появился на свет как запоротый пилот сериала (изначально вроде бы придуманного как спин-офф «Твин Пикс» про приключения Одри Хорн в Голливуде).
При этом репутация Линча совершенно не страдала от кассовых провалов и критических сомнений, и культ вокруг его персоны лишь разрастался. Понятие «линчевский» (определить которое словами куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд, хотя все понимают, о чем речь) в 1990-е плотно вошло в обиход, и количество режиссеров, которые тайно или явно, сознательно или нет списывали у него (как правило, без особого успеха), просто не поддается исчислению. Благодаря дразнящей открытости его фильмов интерпретациям, в особенности психоаналитическим, кинотеоретики перевели на статьи и книги целый лес.
Популярности Линча в XXI веке в значительной степени, очевидно, способствовал интернет — медиум, прекрасно рифмующийся с его поэтикой. В 2001 году Линч торжественно открыл собственный сайт и некоторое время исправно снабжал его контентом, но потом перегорел; эхом этого предприятия уже в 2020-е отозвались всеми любимые метеопрогнозы на YouTube. Но и без прямого участия автора придуманные им образы продолжали множиться онлайн: мало кто пошел смотреть «Внутреннюю империю», зато страниц с мемами про кофе и вишневый порог — миллион.
На какое-то время, прежде чем превратиться в лос-анджелесского отшельника, Линч стал публичной фигурой и офлайн. Он боялся и не любил выступать перед большой аудиторией, но, став фактически лицом трансцендентальной медитации, считал это своим долгом и объездил с лекциями множество стран, включая Россию. Линча раздражали улыбочки журналистов, когда те расспрашивали его о медитации; он занимался ей ежедневно с 1973 года, и это была одна из редких тем, к которой он относился со всей серьезностью.
Не секрет, что настоящий доппельгангер Линча — агент Купер. В парных сценах с Гордоном Коулом особенно заметно, что Кайл Маклоклен копировал даже его жестикуляцию и своеобразную манеру говорить. Абсолютно все, кто общался с Линчем, первым делом отмечают его дружелюбие и способность в любой ситуации полностью сосредоточиться на собеседнике. Но бойскаутский задор и чувство юмора, застегнутые до верха рубашки и фирменные идиомы из 1950-х, разумеется, не делают из него Санта-Клауса — наоборот, если на то пошло, подчеркивают тот самый контраст между лучезарным фасадом и беспокойным, причудливым содержанием.
Линча обожали женщины и съемочные группы. Его личная жизнь с ранней юности и до старости была насыщенна и хаотична (это человек, который бросил Изабеллу Росселлини по телефону). Артистам и другим соратникам он был более верен, и те платили ему взаимностью, даже ассистенты работали с ним по много лет. Он сделал имя Маклоклену, Наоми Уоттс, Джеку Нэнсу, в большой степени Лоре Дерн, реанимировал карьеру Денниса Хоппера. Множество эпизодических ролей в фильмах Линча играют чем-то вдруг приглянувшиеся ему люди из других департаментов или просто случайные прохожие; самый известный пример, понятно, — декоратор Фрэнк Силва, он же Боб.
Слово «гений» значит то ли слишком много, то ли слишком мало, но Линч был, конечно, именно гением (о чем Time и сообщил на упомянутой обложке еще в 1990 году) — создателем миров, проводником между обычными смертными и космосом. Не в мистическом, а в самом буквальном смысле: его работы позволяют нам смотреть на себя и на вселенную иначе. Таких людей единицы, и удивительно, что судьба свела Линча с еще одним — его тезкой Боуи, который призраком промелькнул в «Сквозь огонь», а в следующий раз встретился режиссеру в курилке на концерте Portishead.
В принципе он мог бы даже не снимать кино. Легко представить, что Линч не получает в 1969 году стипендию в киношколу, а остается, как планировал, художником и становится фигурой менее, может быть, популярной, но такой же влиятельной. Его необычная харизма и фантастическая работоспособность, готовность каждую минуту каждого дня посвящать своим идеям (он очень любил это слово) неизбежно вывели бы его наверх. В последние десятилетия он в любом случае куда больше сил и времени, чем кинематографу, посвятил живописи, музыке, фотографии, не говоря уже про разнообразную столярку.
Ровесник Спилберга, Линч прошел путем радикально отличающимся от других киношных беби-бумеров: в последней трети жизни он не заматерел, а наоборот, окончательно раскрепостился и творчески расцвел. Очевидные свидетельства этому — это и снятая на дешевую цифру гипнотическая «Внутренняя империя», и «Твин Пикс: Возвращение», по сути, 18-часовой фильм, который сделан той же рукой, что «Синий бархат», только еще более твердой, уверенной и свободной. Но есть какая-то символичная ирония в том, что линчевская и спилберговская траектории все равно встретились на исходе в одной точке, и этой точкой оказался Джон Форд, которого Линч играет в эпизоде «Фабельманов».
В каком-то смысле Линч обогнал и Спилберга, и Форда: он проник в головы миллионов с сюрреалистическим, авангардным, бескомпромиссным искусством. Линч доказал, что пересказ чужого сна может быть интересен. Доказал — и уснул.
Иллюстратор: Александр Черепанов