Мужчина на карикатуре делает леденцы. Варит сироп из сахара с лимонной кислотой, добавляет для цвета свекольный сок, разливает по формам. Работает поздним вечером, так как днём некогда, надо продавать на углу улицы изготовленные сладости.
Труд героя карикатуры безусловно полезен обществу. Во-первых, граждане охотно платят кондитеру деньги за его нехитрые лакомства, доказывая тем самым, что ценят его работу. Во-вторых, с едой в 1965 году было неважно: всего за три года до того в Новочеркасске был подавлен выстрелами голодный бунт. Следовательно, каждый работник пищевой отрасли, включая и этого кондитера, вносил в 1965 году важный вклад в решение продовольственной проблемы.
Посыл карикатуры понятен: есть «настоящие» труженики, которые работают допоздна и встают с петухами, а есть кустарь-прощелыга, который при помощи забавной игры слов тоже укладывается в эти рамки, хотя доходы у него «нетрудовые».
Теперь, пожалуйста, объясните — почему я должен исключить этого парня из группы «людей труда»? Он что-то украл? Нет. Купил сахар, свёклу и лимонную кислоту в магазине, за дрова тоже заплатил. Можно предположить, конечно, что он работает вечером на кухне государственной столовой, используя в своих нуждах государственную плиту, однако прямо из карикатуры этого не следует.
Может быть, кондитер не трудился? Однако нам ведь ясно показывают: на левой картинке он работает, разливая сироп по формам, а на правой картинке, он работает, продавая леденцы. Продавать — не труд? Но как же тогда «Королева бензоколонки», фильм 1962 года? Там главная героиня, вполне положительная барышня, продаёт бензин — «получаешь деньги, идёшь считаешь».
На мой взгляд — вероятно, идеологически невыдержанный и классово чуждый — с кондитером всё в порядке, и он соответствует определению «человек труда» как минимум не меньше, чем если бы сверлил дырки в стальных пластинах, стоя в цеху за станком. Переубедите меня, если я неправ.