В старые добрые времена, когда я проходил службу в армии, был у меня товарищ Володя. Я служил в ТРБ (технической ракетной базе), где мы ремонтировали ракеты. А Володя служил в другом батальоне. Он был курганский, мы земляки, поэтому и подружились.
Что может быть в армии дороже земляка? Земляки тогда были в большом почёте.
Мы с Володей много общались, дружили, поддерживали друг друга, постоянно ходили друг к другу в гости. В его батальоне ремонтировали командирские УАЗики – на них он специализировался. Когда не могли увидеться в обед, общались условными знаками.
Однажды Володя показал знаками:
— Я к тебе сегодня приду.
У меня была комнатка, где можно было встретиться. Вечером я его пригласил, купили мы с ним рогалики, такие булочки, как рожки, добыл сливочное масло и банку сгущенки. Рядом была вертолетная площадка, у вертолетчиков всё это и купил.
Володя пришел. Кормили нас скудновато, поэтому мы разрезали рогалик пополам, намазали маслом. Была у нас особая «изюминка»: съедали белок яйца, а желток размазывали по маслу и заливали сгущенкой. С чаем даже половину рогалика съесть не могли – настолько сытная получалась пища.
Там стояла небольшая медицинская кушетка. Мы были худенькие, легли рядом отдохнуть, мечтали о дембеле. Проговорили полночи и уснули. Утром проснулись – уже развод прошел, офицеры приехали, а мы спим. Быстро разбежались по своим подразделениям. Долго потом вспоминали этот случай.
Прошел дембель, вернулись домой. Искали друг друга, но не могли найти, Господь не давал нам встретиться. Тридцать лет не виделись. И вот мне сообщают:
— Сейчас приедет твой товарищ, с которым вы служили вместе в армии, Володя Садовщиков.
Захожу в трапезную – стоит Володя, уже крепкий, здоровый мужичок.
— Здравия желаю, гвардии рядовой Садовщиков! — говорю я.
— Поп! – хмыкнул он, как-то странно отреагировал.
Поздоровались. Он меня таким не принял. Да, я сильно изменился. Постоял минутку, ушел, но телефонами все-таки обменялись. Проходит время. Звонит Володя:
— Павел, к тебе заехал, тебя нет.
У него мама живет дальше от Кургана, на границе с Казахстаном, в деревне Отряд-Алабуга. Он к маме съездил, возвращался обратно. Видимо, уже смирился с тем, что я священник – люди ведь по-разному к религии относятся.
Звонит:
— Где ты?
— В Курган еду.
— Я тоже в Курган еду. Где едешь?
— Мимо сельхозакадемии проезжаю.
— Стой! И я сельхозакадемию проезжаю. Какая у тебя машина?
— Пятнадцатая.
— Номер 336?
— Да.
— Стой, ты передо мной едешь!
У Бога весы точные. Остановились у обочины. Тридцать лет не виделись, а встретились уже как друзья. Сели в его машину, два часа проговорили. После этого Володя уже не терялся, всегда заезжал по пути к маме – утром, днем, вечером. Однажды в 11 часов вечера приехал. Посидели, попили кофе, поговорили. Вот это настоящие отношения, а не просто «пастырь и чадо духовное», да?
Это настоящие армейские друзья. Мы общались, и он рассказывал разные истории. Однажды на севере, в Свердловской области, ремонтировали мост. Он работал в мостоотряде, строил мосты по всей стране. Тот год выдался особенно урожайным на комаров.
— Мы сидели в избушке с двойной или тройной рамой, и было слышно, как комары гудят на улице, их были тучи. Работали в варежках, сетке, в перчатках – всё бесполезно. К концу вахты я был как алкоголик: лицо опухшее, всё опухшее, они меня всего съели, живого места не осталось. Но зато, пока сидел в домике, прочитал почти всю Библию.
Религиозных вопросов мы с ним не обсуждали – он не был готов, интереса не проявлял. Я не настаивал. Но мы много разговаривали, словно снова стали молодыми, будто и не было этих 30 лет.
Всё было хорошо, но однажды мне сообщили:
— Володя умер.
— Как? Почему? Что случилось?
— Клещ укусил.
Господи помилуй, такого здорового мужика маленькая букашечка свалила. Позвонила его жена Лена:
— Нет больше Володи. За неделю кончился.
— Почему не позвонили? Почему не сказали?
— Он не хотел. Говорил: «Что я буду в больницу или к священнику? Так пройдёт».
Не прошло. Вечером согласился идти в больницу утром, а ночью его уже без сознания увезли на скорой. Я попросил отпеть Володю. Родня хоть и не очень верующая, но я настоял – надо по-человечески.
Мы строили храм Иоанна Кронштадтского. Десять лет ушло на строительство. На 25 июля назначили освящение храма, и в этот же день похороны.
Как разделить? Договорились: сначала литургия и освящение храма, потом тут же сразу отпевание. Архиерей не приехал, но благословил священников провести службу. Я как благочинный освящал храм малым чином – иконостаса ещё не было, только первый ряд. Собрались все священники южного благочиния Курганской Епархии, семь священников. Освятили храм, отслужили первую литургию.
Когда заканчивали, внесли гроб с моим другом. Эх, Вовка! Поставили, отпели. Кому выпадает такая честь – чтобы все священники отпевали, да ещё когда вся деревня собралась на освящение храма? Я не мог ни петь, ни говорить, только пытался.
После отпевания подошла Лена, его жена:
— За этот год, что он дружил с тобой, он так изменился, стал спокойнее, мата меньше стало, хорошим стал.
По мотивам видео протоиерея Павла Балина. Понравился рассказ? Читайте другие 👉истории сельского батюшки👈