На днях, к нам в редакцию зашёл наш земляк, восточноказахстанец, Отто Сельман, который уже более десяти лет не был на своей малой Родине. Сейчас он живёт в Германии. Мужчина рассказал нам о своих впечатлениях, об увиденных больших переменах. Стала совсем другая область, родной посёлок переименовался, стал расстраиваться. Открылось много кафе, магазинов, дома обернулись в новомодный сайдинг. На дороги лёг асфальт, и появились тротуары. После недельной встречи с Родиной, соседями и друзьями он приехал к нам в Шемонаиху, чтобы выполнить поручение, которое ему дала его шеф- Наталья Карловна: передать по определённому адресу конверт с фотографиями и запиской.
Подъехав к посту ДПС и зайдя вовнутрь здания, он сотрудникам объяснил всю ситуацию, спросив как доехать до данного адреса. Полицейский сказал, что он едет в ту же сторону и покажет дорогу. Они доехали до перекрестка, и полицейский указал нужное направление. Подойдя к калитке нужного дома, Отто услышал громкую бранную речь где, не стесняясь в выражениях, мужчина и женщина оскорбляли друг друга. Скандал не утихал и чтобы не попасть под раздачу Отто перешёл улицу и позвонил в дом напротив. Вышел мужчина. Попросив извинения, Отто достал планшет, на котором была изображена девушка с правильными чертами лица, озорными глазами, очаровательной улыбкой и пышной шевелюрой. Отто сказал мужчине, что нужно от этой девушки передать конверт соседям напротив. Мужчина покачал головой и сказал, что если в этом конверте лежит хоть одно евро, то эти люди скажут, что у них из конверта украли сотню. Сосед указал на женщину, которая сидела на скамейке у калитки цвета ультрамарин: «Вон их подружка, она вам поможет» - сказал мужчина и закрыл калитку. Отто подошёл к женщине и поздоровался, объяснил суть дела. Когда женщина поняла, что от неё хотят, она воскликнула: «Господи, чур меня», перекрестилась и пошла прочь к многоэтажке. Мужчина понял, что помочь ему никто не сможет…
Прилетев из отпуска, домой, он сразу пошёл к шефу, Наталье Карловне, и объяснил всю ситуацию, попросив извинения за невыполненную просьбу.
Тут начинается эта история. Отто попросил опубликовать её на страницах нашей газеты. Это своеобразный крик души молодой женщины, урождённой шемонаихинки, почти всю сознательную жизнь проживающей в Германии. Это возможность высказаться, возможность заявить о себе там, где от неё отказались, отдав в Дом малютки.
«Началась моя история, моя жизнь донельзя просто, но от этого не менее трагично. Моя биологическая мать родила меня в Шемонаихе, в начале девяностых. Я родилась с серыми глазами, была не похожа на предыдущих детей, и моему родному отцу показалось, что я нагулянная. Начались скандалы, рукоприкладство. Было поставлено им условие: или он или я. Кто-то подсказал матери, куда меня можно пристроить и она унесла меня в Дом малютки. Там же она написала отказную. Всё просто. Как куклу на скамейке отставить. Мои приёмные родители работали там врачами. У меня было истощение, куча болячек. Они приложили все усилия, чтобы меня выходить, а медсестра Надя была кормящей мамой: она меня кормила грудью, даже когда была на выходных, то приходила. Через год, как меня привезли, я уже бегала по палате, перелазила через ограждения, была очень активным ребёнком. Приёмные родители меня удочерили, так как у них не было своих детей. Мама говорит, что когда она увидела меня и взяла на руки, то у неё в груди кольнуло: это моя дочка. Предложила мужу удочерить, и он был не против. Так и сделали. В садике я быстро над всеми взяла верх, на меня воспитатели жаловались, что я драчунья. Когда переехали в Германию, то в школе, в своём классе, я тоже сначала была ещё той хулиганкой. Мой приёмный отец ещё в 1997 году попросил своего знакомого милиционера, навести справки о моих родных. Через неделю этот милиционер рассказал, что моя родная семья крайне неблагополучная, отец по пьянке погиб в ДТП, биологическая мать ведёт аморальный образ жизни, старшая сестра отбывает срок за тяжкое преступление, брат и средняя сестра предоставлены сами себе.
В 2007 году родители мне рассказали, что я им приёмная дочь. Я не поверила, взяла маму за руку и подвела к зеркалу, возразив, что мы с ней похожи. Потом я попросила родителей познакомить меня с моей родной семьёй и отвезти меня на Родину. В том же году мы приехали в Казахстан, в Шемонаиху, чтобы познакомиться с биологическими родителями, но, как и Отто мы услышали пьяные разборки и драку, и побоялись зайти в дом. Остановились мы в гостинице. На следующее утро я тайком убежала, чтобы посмотреть на биологических родителей. Подойдя к забору, увидела молодого человека и пожилого мужчину, которые грязно ругались и осыпали друг друга тумаками. Прибежав в гостиницу, я попросила папу и маму уехать отсюда. Мы переехали в другую гостиницу, где сервис был получше, и самое главное, что подальше от дома родной семьи. Утром следующего дня родители закупились сладостями, и мы поехали на их старое место работы. Подойдя к зданию, отец попросил охрану, чтобы позвали кого-нибудь из персонала. Вышла женщина в белом халате, увидела родителей и всплеснула руками, став обнимать их. «Как я рада вас видеть!»- говорила она, вытирая слёзы. «Это наши»,- сказала она охране, приглашая на территорию учреждения. Потом она спросила у родителей про меня, разглядывая с интересом.
-«Это Наташа»- сказала мама,
-«Значит, это моя молочная дочь?»- ответила женщина, продолжив говорить маме: «Яковлевна, а ты ничего не путаешь? Она как ты, когда пришла после института к нам работать, копия». Все засмеялись, отметив, что я действительно похожа на свою приёмную мать. Затем пошли разговоры, пили чай, персонал с нескрываемым любопытством разглядывал меня.
Через пару недель мы были уже дома в Германии. Я как никогда села за уроки, ходила в изостудию, на клавишные в костёл, где ещё пела в хоре. Окончила с отличием школу, легко без проблем поступила в медицинский университет на провизора. В университете познакомилась со своим мужем Витко, он у меня албанец, учился на дантиста. Летом родила первого сына, назвали в честь деда- Карл. Через полтора года родился второй сын Зигмунд. Мои родители были счастливы. Академический отпуск я не брала- мама запретила, сказав, что ей стыдно будет если вдвоём сидеть будем дома, ведь она столько лет отработала с детьми. Постепенно я выучила албанский язык, когда родилась дочь, то я назвала её в честь мамы- Эрни.
Мама Витко узнав, что мы русские, очень удивилась и рассказала, что её мама тоже была русская, и звали её Варя. Она была военнопленная и работала на фабрике. Когда кончилась война, её подружки уехали на родину в СССР, а она осталась, встретила отца, и у них родилось четверо детей. Из дома она получила письмо, где ей написали, что подружек посадили в тюрьму. Бабушка Витко очень скучала по родине, по родным, но ехать очень боялась и всё думала, что если приедет, то её посадят в тюрьму. Своего четвёртого ребёнка, дочку, я назвала в честь свекрови- Уля.
Затем я закончила с отличием университет, и мне пришло приглашение на работу в фармацевтическую фирму. Я несколько раз проходила сложные практические задания, через год меня вызвал к себе глава нашей фирмы и предложил возглавить сеть аптек, попутно открывая ещё несколько новых на других землях. Целыми сутками я моталась по городам и посёлкам, пополняя ассортимент аптечных точек. Затем помогла мужу открыть стоматологический кабинет. Так и живём.
У нас в Германии говорят: ушло, значит ушло, и не будем этого вспоминать. Хотя вряд ли такое забудешь. Мне всегда хотелось узнать: помнит ли обо мне моя биологическая мать? Мои сёстры и брат? Задумывалась ли она о том, как сложилась моя жизнь, жива ли я, что со мной? Это мучает меня уже много лет…
Я решилась на ещё один шанс познакомиться с матерью и семьёй, но видно не судьба, раз Отто не удалось передать конверт с моими фотографиями».
По рассказу Отто Сельмана, Германия