Казалось, что вечер в студии «Радио Лунной Бухты» начинался, как обычно. Те же мягкие звуки винтажного джаза, тот же гомон персонала за пределами рубки. Звонки слушателей в эфир. Всё шло своим чередом, кроме неуловимо изменившегося внутреннего ощущения. Как будто мир чуть сдвинулся. Саманта бросила взгляд через высокое монолитное окно на поредевшие, но все еще оживленные улицы города, освещённые фонарями и разноцветной городской иллюминацией. Шум жизни мегаполиса не проникал на высокий этаж студии.
Свет свисающих с потолка приглушённых ламп растекался по пространству. Он словно лениво подыгрывал настроению спокойствия и интимности, которое витало в воздухе. Тени играли на кирпичных стенах со вставками цвета морской волны и благородного серого. Уютно разместившийся у стены небольшой диван с небрежно раскиданными подушками, хаотично развешанные по стенам элементы абстрактной живописи – все это словно каким-то непостижимым образом проникало в эфир, создавая аутентичный эмоциональный фон.
Саманта начинала это ламповое радиошоу, с естественной лёгкостью управляя его атмосферой. Тёплый и слегка хрипловатый голос девушки наполнял эфир, успокаивал и очаровывал. Она чувствовала, как создать ощущение близости — её манера общения была одновременно открытой и загадочной, словно она знала тайны, о которых никто другой не подозревал. В этот вечер, потеребив небрежно обмотанный вокруг шеи легкий шарф, поправив рукава теплой клетчатой рубахи и надев любимые наушники Саманта начала эфир с дружелюбного приветствия:
— Добрый вечер, Лунная Бухта! С вами снова Саманта Этридж. Как поживает город под звёздами? – начала она с игривой улыбкой на лице, приглашая слушателей к откровенному разговору и одновременно ловко манипулируя пальцами с разными переключателями и ползунками студийного оборудования.
Её голос был мягким, но имел в себе некую силу, которая заставляла вслушиваться и как бы растворяться в потоке её эфиров. Она рассказывала о своих мыслях, эмоциях, событиях прошедшего дня, отвечала на вопросы слушателей, и всегда оставляла ощущение предвкушения. Будто бы в ближайшем будущем произойдет нечто особенное. Это ощущение недосказанности вместе с бархатной магией ее голоса притягивало внимание и вызывало желание слушать, что же будет дальше.
Среди потока звонков этого вечера был один, который выделился на фоне остальных. Мужчина с мелодичным голосом представился как Эдвард и эмоционально поведал о своём недавнем визите в место под названием Твирлин Тайдс. Саманта оживилась, услышав это наименование. Её голос приобрёл едва уловимую нотку интриги.
— Твирлин Тайдс, — повторила она, будто смакуя эти слова. Взгляд Саманты задержала фотография на стене, где она и ее приятель индеец-метис Джонни Нагава, улыбаясь смотрели друг на друга. Между ними был костер. А на фоне, между пламенем и стеной леса, сидели индейцы. Это была одна из экспедиций, где Джонни был ее гидом и переводчиком. Та поездка стала вдохновением серии атмосферных эфиров о том как тайны и легенды того племени нашли свое продолжение в современной этномузыке.
— Я слышала об этом месте, — продолжила она. Говорят, что туда стремятся те, кто ищет нечто особенное в своей жизни! Вы бывали там раньше, Эдвард?
Мужчина рассмеялся.
— Да! И сейчас я снова оттуда! Место действительно удивительное. Атмосфера, люди… И эти ночные прогулки по набережной Каяуэ! Там чувствуется что-то необъяснимое. Как будто время то замирает, то несётся как сумасшедшее, - казалось, Эдвард в момент короткой паузы снова оказался там — в том городе со странным названием.
Саманта задумчиво кивнула, хотя её никто не мог увидеть. Ей показалось, как будто что-то есть незримое за этим вроде бы обычным разговором из рядового вечернего эфира.
— А может быть, это знак? — бодро задала она риторический вопрос, прерывая паузу. — И стоит найти время и самой заглянуть туда? Вы говорите, что там особенная атмосфера – и что же вас там зацепило?
Эдвард явно улыбнулся на том конце линии, его голос стал теплее.
— Если вы решите там побывать, я уверен, вы найдёте то, что ищете. Может быть, даже больше. Вы знаете, мне нравится название этого города, оно очень живо, романтично! Но местные называют его проще – Твирл, или вообще 3Т, —закончил он как будто разочаровываясь выбором жителей как называть их любимый город.
— Твирл, вот как? — удивленно приподняла брови Саманта, поняв, о каком месте идет речь. Но ведь Твирл — большой город! У нее вдруг неожиданно сложилось, что точка притяжения всевозможных искателей из ее воспоминаний и вот этот мегаполис — это одно и то же место.
— Да, большой город, который никто не знает по имени! — со вздохом сожаления добавил загадочный гость.
— Скажите, Эдвард, а чем вы занимаетесь? Вероятно, у вас творческая профессия? В ожидании подтверждения своих предположений относительно Эдварда на лице Саманты замерла улыбка.
— Вы угадали! Я художник.
— Ах вот оно что! — развеселилась Саманта, делая акцент и растягивая слово «вот». Тогда понятно, почему вы не можете простить жителям города столь вольное обращение с его названием!
— И... знаете, еще что? Там есть такая штука, местные называют «Станция-14». По городу можно видеть граффити с этим названием и вместе с ним часто рисуют глаз. Но никто вам толком не скажет, что оно такое. Зато расскажут массу небылиц про лифты, подземелья и непонятные "глюки" навигаторов. В общем — местная легенда!
— Ух ты, да у нас тут целая загадка! — хозяйка Лунной Бухты чувствовала, что разговор затягивается, и преодолевая свое нежелание отпустить собеседника, интонацией намекнула на близкое завершение беседы.
— А самое смешное, — не хотел уходить из эфира Эдвард, — они так говорят про странных людей: "Он как со Станции-14 приехал! Представляете?"
Саманта искренне рассмеялась и пошутила, что было бы интересно побывать в таком странном и забавном месте. Поблагодарив гостя за живые эмоции и подробности, она переключилась на следующего слушателя. Но в её взгляде отразилось чувство некой незавершенности. Эфир близился к концу, а разговор об этом месте — The Twirling Tides — оставил какое-то послевкусие. Как будто ты пытаешься вспомнить что-то, нечто волнующее — и не можешь. Аура тайны вокруг этого места зацепила её и пробудила любопытство. Возможно, это было некое предчувствие. Или просто желание выйти за рамки обыденности.
В тишине студии она коротко взглянула на экран с планом эфира, возвращая мысли, успевшие улететь куда-то за пределы этой комнаты. Запустив следующий трек — мелодию с легким налетом ностальгии, Саманта с наслаждением вдохнула аромат кофе с шоколадно-миндальным оттенком. Она сделала глоток, ощущая как бодрящий напиток скатывается вниз, отдавая телу тепло. В студии было прохладно. Что-то вдруг притянуло ее внимание к изображению уютного городского пейзажа в лунном свете, отпечатавшегося на подаренной ей когда-то кружке. Ее взгляд погрузился в удивительно объемный и завораживающий кадр жизни незнакомого города. А в голове беспокойным мотыльком кружило: The Twirling Tides...